Глава 28

Соня провела по глазам тыльной стороной ладони, смахивая льющиеся слёзы. Правая рука дрожала, да и левая, в которой был зажат десятый по счёту тест на беременность, тоже тряслась. Соня съехала по стенке и села на пол, прямо возле раковины. Уткнулась лбом в коленки и разрыдалась громче. Она не знала, сколько так просидела. В голове был туман, а горло сжималось от паники. Мыслей ноль. Просто серая безысходность. – Лёль? – раздался за дверью обеспокоенный голос Томы. – Ты в порядке? – Да, – слабо ответила Соня. – Что-то не похоже, – задумчиво протянула Тома. – Я скоро выйду, ладно? – Ладно. Она ещё с минуту посидела, позволяя последним крупным слезинкам скатиться с ресниц, а потом поднялась. Вцепилась руками в раковину, смотря на своё отражение. Ужас… красиво плакать Соня никогда не умела. Лицо было опухшим и красным. А в глазах такая тоска, что впору снова зарыдать. Включив холодную воду, Соня умылась, надеясь, что это поможет. Потому что сидеть и продолжать плакать – точно не вариант. Когда неделю назад она вдруг поняла, что ежемесячные дела охренеть как задерживаются, ей как-то удалось отмахнуться от этой неприятной мысли. Списать всё на стресс с зачётами и курсовой. Хотя по факту никакого особого стресса Соня не испытывала. У неё в голове был один сплошной Крис, а учёба как-то сама собой катилась по привычным рельсам и даже вполне себе успешно. Только вчера она засыпала с твёрдой мыслью, что надо купить тест, сделать его, посмотреть, что всё в норме, и успокоиться, потому что дни шли, а ничего не менялось. Даже обычных ощущений в теле не было. Зато появились какие-то новые, незнакомые. Например, странно потягивал низ живота. Покупка теста была самым очевидным выходом. Она его и купила, прямо после занятий по дороге домой. Быстренько зашла в ванную и сделала. А через несколько минут пулей рванула к выходу, чтобы вскоре вернуться с пачкой разных тестов в руках. В голове билось, что это какая-то ошибка. Но когда они все один за другим показали положительный результат, Соню накрыло. – Мать моя… – протянула Тома, когда Соня приплелась в гостиную. – Что такое? Соня ничего не сказала, лишь протянула тонкий стик, на котором проступили две полоски. – Мать моя! – воскликнула Тома и открыла рот от шока. – Можешь больше ничего не говорить. Сама всё понимаю. Тома быстро переместилась на диван и обняла подругу. Соня уткнулась в её надёжное плечо и судорожно вздохнула. Это были последние отголоски уходившей истерики. – Ты с Крисом уже говорила? – Когда? – отозвалась Соня. – Только сама узнала. – А что думаешь делать? Соня пожала плечами. – К врачу, наверное, сначала схожу. Пусть точно подтвердит, хотя… куда уж точнее, – усмехнулась она, – вон там с десяток положительных уточнений. Не могут же они все разом врать. – К врачу – это здравая идея. Так Соня и сделала, записалась на осмотр в частную клинику, где было окно на следующий день. Там-то её «диагноз» окончательно и подтвердили. Приём был вечером, она вышла из здания клиники в числе последних пациентов. И побрела куда-то одна по лондонским тёмным улицам, думая, что больше носить это в себе не может. Она даже вчера звонила Крису, просто было необходимо с ним поговорить. Нет, прямо докалывать о положении она не собиралась, хотя в себе держать было очень сложно. Но Крис трубку не взял. Ни первый, ни второй раз. А дальше ей каким-то чудом удалось вырубиться и провалиться в тяжёлый мутный сон. Теперь же сомнений не оставалось, и Соне сделалось совсем не по себе. Такси, в которое она даже не помнила, как садилась, выбросило её у дома Криса. Соня постояла несколько минут у ступенек крыльца, даже просто подняться по ним было сложно. Ещё сложнее начинать разговор, которого не избежать. Эта проблема точно не рассосётся сама собой. На дрожащих ногах Соня преодолела расстояние до двери, нажала кнопку звонка и, когда дверь распахнулась, очень медленно двинулась на второй этаж. Крис с бокалом бурбона ждал её наверху. Видок у него был, надо сказать, тот ещё. Даже погруженная в собственные переживания, Соня не могла этого не заметить. Интересно, он давно в таком состоянии? Что у него случилось? Но Крис, привыкший всё держать в себе, конечно, ничего ей не сказал. А Соне бы так хотелось, чтобы он уже научился делиться с нею, а не носить проблемы внутри. Может быть, когда-нибудь? Или… никогда… Если бы Соня хотя бы отчасти понимала, что творилось в душе у Криса, она бы, вероятно, перенесла разговор на другой день, но она, в отличие от него, не могла ничего скрывать. Так всегда было: когда на горизонте возникала проблема или трудности, Соне необходимо было «проговорить» их, поделиться переживаниями. Ей нужно было ему всё рассказать. Нужно… до тошноты… до невозможности. Одна в поле воин – это определённо не про неё было. Крис хоть и пребывал на грани яростного отрицания и злости на весь свет, сразу заметил, что с Соней что-то не то. Разговор с Лаурой, ситуация с Олдриджами, занесённый меч карателя над Фло, ставшей разменной монетой в клубке интриг родной матери, сгоревшая студия и куча денег, которую он теперь торчал заказчикам, замкнули порочный круг, вырваться из которого не представлялось возможным. Сейчас мозг его лихорадочно соображал, какими путями он может вывести сестру из страны, как это всё организовать на законных основаниях, на какие рычаги он может нажать, чтобы мать сдалась. Ему было с высокой колокольни плевать на их с отцом репутацию. О какой репутации вообще могла идти речь, когда на кону стояло нормальное будущее Фло? Она же их дочь! Губительная ненависть разъедала Криса изнутри. Как некстати он подумал, что ведь даже Соне не перезвонил, забыл, забегался, да и голова была другим забита. А ещё он привык справляться с проблемами один на один, и приход Сони прямо в этот момент его не обрадовал. Ему, честно говоря, не хотелось, чтобы она видела его в таком состоянии. Но Соня уже перешагивала через порог, и сама была ни жива, ни мертва. Дрожала, как лист на ветру. Вскинула взгляд, порывисто впилась руками ему в предплечья, потом также резко отпрянула. Что-то определённо было не так… Определённо… – Соня? Он прошёл за ней, наблюдая, как она мечется у окна из угла в угол, как нервная рыбка в маленьком аквариуме. – Крис, я… я… – Что такое? – Господи, – Соня зажала голову руками и просто отвернулась. Как сказать-то? Язык просто не поворачивался. – Что случилось? – Крис отставил стакан с бурбоном на стойку и мягко развернул Соню обратно. Ему совсем не нравилось, как Соня побледнела. На ней просто лицо не было. Будто кто-то умер. – Ну? – подтолкнул он. «Капец, да просто скажи ему и всё!» – завопил внутренний голос. И Соня на одном дыхании выпалила: – Крис, я беременна. – Что?! – Он чуть ли не отшатнулся от неё. Пальцы, до этой секунды сжимавшие её плечи, резко разжались. Непонимание, скользнувшее по лицу Криса, быстро сменилось неприятием. Соня тут же поняла, что дело плохо. Разговор, который и так грозился стать непростым, переходил в разряд мучительных. Если в ней и оставалась какая-то надежда на понимание, и на то, что всё может закончиться хорошо, в этот момент она окончательно умерла. – Я беременна, – повторила она. – Залетела, то есть? – заломил он бровь. И эта его манера, ещё недавно казавшаяся такой сексуальной и привлекательной, сейчас почему-то вызвала нервную дрожь. – Ну, можно и так сказать. Залетела. Беременна. У нас будет ребёнок. Как хочешь, назови, смысл не изменится, – разошлась она на защитную тираду, потому что почему-то ощущала эту потребность – защищаться. Будто Кристофер вмиг превратился из понимающего любовника во врага. В чужака даже. – У нас? – переспросил он. – У нас. – Вот чёрт… – ухмыльнулся Крис. – Годы идут, ничего не меняется. Нет, даже века… а методы у баб одни и те же. Он отвернулся и пошёл на террасу, Соня на ватных ногах поплелась за ним. – Ты о чём? Ей совсем не нравился его тон. – Ой не тот ты день, Соня, выбрала… не тот… неудачный момент. – Да я не выбирала… – Теперь, когда разузнала про меня всё, поняла, что надо действовать решительнее, да? – протянул он, застыв посреди балкона. – Ну а тебе-то что от меня нужно? Деньги? Титул? Или вдруг… регистрация в моей кровати на постоянных условиях? – рассмеялся он со злостью. – Может, дело в моём великолепном теле и качественном сексе? Бл… сам себя насмешил… В голове набатом стучало тупое раздражение. А ещё злость на весь мир усилилась многократно. Как будто мало ему проблем. Ещё одна… Тут же закралась мысль, а вдруг реально беременна? Крис даже кинул взгляд на её живот, будто там могли обнаружиться какие-то признаки её положения. Но если беременность и была, в чём он глубоко сомневался, то для наглядной демонстрации состояния было ещё слишком рано. – Я не понимаю, о чём ты, – растерянно зашептала Соня. – Не понимает она. Крис пытался подавить в себе горькую волну разочарования. Смотрел на Соню, а внутри поднималась тошнота. И эта туда же. Какие ж они все сучки. Стоило подпустить к себе, рассказать, поделиться чем-то личным, и вот… истинное лицо во всей красе. Это хорошо, что он ей про Лауру ничего не рассказывал, а то бы она другой способ выбрала. В голове пульсировала та фразочка, которую так небрежно обронила бывшая: «Уверяю, ты ещё не раз такое от девушек услышишь. Метод работает безотказно». Беременность, боже-ж… как банально. Именно это он Софи и сказал: – Как банально, Соня. – Что банально? – Заявлять, что ты беременна. – Что значит «заявлять»? Я реально беременна. Ты что, думаешь, я сочиняю? – Ты не можешь быть беременной. Она развела руками. – Ну уж извини. После того, чем занимаются люди в кровати, иногда появляются дети. Я уж точно в восемнадцать лет залетать, как ты выразился, не планировала, – в конце у неё даже вырвался нервный смешок. Она могла ожидать любой реакции от Криса, но то, что он начнёт заявлять, что она не беременна, что она ни с того, ни с сего решила его «разыграть», оказалось абсолютно неожиданным. Да и зачем ей это? – Так я в тебя не кончал, сладкая, – бросил он очевидный факт, доставая сигарету и прикуривая. И тут же внутренний голос Криса скептически поднял бровь. «Серьёзно? Ладно, не кончал, зато столько раз балансировал на грани, мог ведь и забыться. Как в самый первый раз почти это сделал. Или всё-таки не почти?» Затяжка получилась очень глубокой, а табак, заполнивший рот и лёгкие, обжигающе горьким. Почти таким же, как разочарование в Соне. «Я уж точно в восемнадцать лет залетать не планировала», – Соня выдала почти то же самое, слово в слово, что сказала ему Лаура несколько лет назад. Дежа вю было навязчиво горьким. Соня шагнула к нему ближе, складывая руки на груди в защитном жесте. – Нет лучшей контрацепции, чем отказ от секса, – с умным видом заявила она, – но это не про наш случай, Крис, да? – Ты сама или надоумил кто? – ответил он на её риторический вопрос. – Надоумил на что? – Беременной прикинуться? – Ты… ты… ты… – теперь Соня задыхалась от возмущения. Она так и предполагала, что разговор не будет простым, но даже в страшном сне не могла представить, что Крис почему-то решит, что она всё сочинила. И главное, упёрся, как баран, и гнул свою линию. – Ты с ума сошёл?! – воскликнула она. – Деньги, власть, высшее общество. Там вообще одно дерьмо, Софи. Вот поверь, может тебе кажется сейчас, что это того стоит, но нет. Гнилые все напрочь. И всегда надо быть в рамках грёбанного регламента, который тебе поперёк горла встанет. – У моей семьи вообще-то есть деньги, мне твои никаким боком не сдались, – бросила она. – Ты слышишь, что я говорю? – она всмотрелась в его равнодушное лицо, а Крис, кажется, мыслями перенёсся совершенно в другое место. – Тогда титул нужен? Ну ты знаешь, не факт, что он мне отойдёт. И не факт, что я его приму, – заржал он. – Облом может выйти. Полнейший. – При чём здесь это? – Будешь пытаться меня убедить, что не при чём, так? Плавали, знаем. Проходили уже. Соня, у которой, кажется, уже не осталось опоры под ногами, непонимающе нахмурилась. – Что значит «проходили»? Крис тяжело вздохнул и смотрел на неё так, будто она была каким-то назойливым насекомым, маячившим перед его лицом. – Вот точно так же года три назад и было или около того. Когда Лаура притащилась ко мне и заявила, что залетела. Прямо твоими словами говорила: я так рано не планировала… мне всего девятнадцать. Я ж чуть в благородного не сыграл. Но беременность быстро… растворилась. Почти сразу, как вытащил её, как бы мать своего будущего ребёнка, с такой отвязной вечеринки, что мне самому бы туда даже в голову не пришло идти. А её ничего не смутило. Даже как бы «положение». Соня стояла и хмурилась, ничего не понимала, а Криса вот, напротив, прорвало. – Мы встречались целый год в колледже. Я, конечно, жениться на ней или ещё на ком-либо в то время не собирался. У меня другие планы были. И у неё планы были. Заявилась такая ко мне вся, слёзки лила, ай-яй, меня мать убьёт… а что же дальше делать? Мне ведь всего девятнадцать. Жизнь моя кончена, и ты мне её поломал. Что обо мне скажут… Её просто зациклило на этом «что о ней скажут», как будто меня это тогда волновало. – Крис наклонился к столику, где стояла пепельница, и затушил сигарету. – А потом прошло недели две, и мне позвонил Сэм. Сказал, можешь приехать и на потенциальную невесту полюбоваться во всей красе. Пьяную и обкуренную. Я ж примчался… а её так повело. Она смеялась, смеялась и никак не могла остановиться. Не знаю, что она там в себя закинула. Как бы беременная. Как бы… Выложила всё, как на духу. Что и беременности не было. – Крис облокотился на ограду террасы и вызывающе заломил бровь. – И что это мать её попросила. Очень уж семейству Лауры хочется породниться с нашей семьёй. Видишь ли, любви особой ко мне со стороны Лауры тоже не было, поэтому… мне даже вдвойне обидно стало, представляешь? Не ради меня ж все её старания были. Соня, которая половину его тирады пропустила мимо ушей, потому что была погружена в собственные эмоции и переживания, пробормотала: – Это всё, конечно, печально, но… но я то не вру. Я к врачу ходила. – Ходила? И что врач? Подтвердил? – Да, подтвердил. Челюсть Криса напряглась, а взгляд сделался злым и тяжёлым. – Так если беременна, может, не от меня? – Что? – рука её невольно поднялась к горлу, где сейчас подкатывала волна тошноты. – Бывшая сказала, что у неё никак не получалось залететь, хотя я прекрасно помню, как она просто умоляла меня кончить в неё. И знаешь, иногда я даже соглашался. Так и говорила: да-да, Крис, кончи в меня, пожалуйста, я так хочу… дни, бля, безопасные… или я на таблетках… ах-ох… давай… сегодня можно. Говорил он ей это прямо в лицо с каким-то извращённым удовольствием. Соню затошнило ещё сильнее. И от слов его гадких, и от образов. Криса и какой-то другой девушки, которое рисовало воспалённое воображение. – Я кончал, а она реально не беременела. А что, – развивал он свою мысль, – вон бывший за тобой бегает. Цветочки ему подарить дала, может ещё чего дала, а? Софи? Ну какой бывший, к чёрту, когда они были вдвоём практически без перерыва. Последние недели Крис Соню от себя и вовсе не отпускал. Крис каким-то краем сознания понимал, что городит полную чушь, чуть ли не вгоняя иглы Соне под кожу. По крайней мере, выражение лица у неё было такое: будто она сейчас в обморок хлопнется или пребывает под пытками. Но нет… она не хлопнулась. Напротив, подскочила к нему, упёрлась ладонями в грудь и со всей дури толкнула. Так, что он несколько шагов назад сделал по инерции. И откуда только сила в этой малышке взялась? – Ты… ты… ты… – только и повторяла она. Затем толкнула ещё раз. И Крис снова отступил, но ничего в ответ не сделал. По телу проходила почти мучительная волна боли и удовлетворения. Пусть колошматит. Бесится же на себя, а не на него, что план провалился. – Можешь хоть до утра развлекаться, – поиграл бровью Крис, – но ничего не изменится. Руку и сердце я тебе предлагать не буду, ладно? – Да подавись ты! – она ещё разок его толкнула, и Крис рассмеялся. – Может, к утру твоя маленькая проблема рассосётся? Соня сделала шаг назад, потом другой, застыла, напротив выхода с террасы, сжимая и разжимая кулаки. Маленькая, решительная и такая привлекательная. Даже сейчас… даже в таком состоянии он её хотел. Блять… это клиника. Она тут басни ему сочиняет, а он думает только о том, как им было хорошо. – Нет, не рассосётся, – процедила она. – Ни к утру, ни через неделю. Но ты не переживай, – повысила она голос. – Я тебя не побеспокою со своей маленькой проблемой. Я её ликвидирую. Крис закрыл на глаза всего на секунду, но когда снова посмотрел на место, где только что стояла Соня, её уже и след простыл. Он бы мог подумать, что этого разговора и не было, просто кошмарный сон, слишком похожий на реальность. Но звук хлопнувшей двери, эхом пронёсшийся по квартире, сказал, что ничего ему не привиделось. Сладкий бурбон этим вечером казался ему горче полыни.