Глава 29

Утром Крис проснулся всё на той же террасе. Видать, вырубился тут же на диване со стаканом в руке. Не сказать, чтобы нажрался, но отчего-то хотелось продолжить. Так можно было дольше не думать о проблемах, которые требовали решения. Он знал чёткую догму – алкоголь не избавляет тебя от трудностей, утром они возвращаются вместе с похмельем. Именно так всё и получилось. Ему сложно было не думать о Соне. Каким-то образом она даже опередила все прочие мысли в его голове и вышла на первый план. Студию, деньги, даже Фло – всё подвинула, чёрт её возьми. Думал же, встретил нормальную девчонку, но и она туда же. Куда не плюнь в его жизни только гниль и продажные шкуры, а Соня была глотком свежего воздуха. Именно, что была… Потом Крис вдруг решил, что сам виноват. Он ведь никакого определённого статуса их отношениям не присваивал. Они просто трахались. Как бы… Он, конечно, мог себя в этом убеждать, но на типичный секс без обязательств это мало было похоже. Ведь Соня почти сразу занырнула ему под кожу, да там и осталась. Так что настоящие у них отношения были со всеми отсюда вытекающими. Если бы он дал ей понять, что между ними не только секс, возможно, она бы и не стала придумывать… Хотя тоже пазл до конца не складывался. И в доктора он её не верил. Нагородила ему какой-то ереси, нафантазировала. Ему ли не знать, на что способны бабы, желающие добиться своей цели. Из них просто фонтанирует хренота, и, чтобы отделить истинную информацию от выдуманной, это ещё постараться надо. Чтобы не думать о Соне, Крис поехал решать проблемы со студией. Заехал в страховую компанию и даже в полицию, где ему подтвердили факт поджога, а ещё нашёл фирму, которая приведёт помещение в порядок, когда добро дадут. Вечером Крис понял, что ему надо уехать из города. Лондон его душил. И находиться в собственной квартире, где всё напоминало о Соне, он тоже уже не мог. Поехал к Ба, и они долго обсуждали ситуацию с Фло и не находили выхода. В итоге Ба сказала, что попробует поговорить с отцом. Так сказать, последняя надежда. Только Крис знал, что на отца в этом вопросе можно было не рассчитывать. Он сам его видел после возвращения всего-то раза два, тот стал ещё отстранённее и холоднее. И дела до Фло ему как не было, так и нет. Через день, вернувшись в Лондон, Крис набрал Сэма и изъявил неутихающее всё это время желание надраться. А друг был только и рад предложению. Так что именно этим они и занялись. Разогнались дома у Криса, после отправились в бар, где Сэм пытался выпытать у него, что произошло с Соней. Но Крис, конечно, ничего рассказывать не собирался. Только сказал, что там всё. Зато Сэма понесло на откровения. Так что Крис ему подливал и сочувствующе качал головой, выслушивая грустную историю про Эму, крутившую мозги Сэмику около полугода. Ничего особенного в этой Эмме не было, типичная история, каких тысячи, только Сэм не заметил, как влюбился, поэтому и страдал до сих пор от её предательства и разочарования. На выходе из бара они всё-таки пришли к мнению, что все бабы – все без исключения – лживые меркантильные суки. С этой мыслью было легко свыкнуться, да и мир тогда воспринимался в более привычном свете. В разгар ночи они завалились на одну из самых отвязных вечеринок. Конечно, не тот омут разврата, как у Катарины, но тоже место, где запреты и табу теряли свою силу. Какая-то подружка Сэма, имени которой Крис даже не запомнил, утащила их за отдельный столик, где было полно девиц, жаждущих приключений на свои пятые точки. – Кристофер, давно тебя не видела, – как оказалось, подружка его знала, только ему было даже лень напрягать память, чтобы понять, где они познакомились и при каких обстоятельствах. – В отпуске был, – протянул он, а затем опустил ладонь ей на задницу, девушка чуть не замурлыкала от счастья, даже потёрлась об него, как игривая кошечка. – Прикури мне. Та сделала, как он просил. Выпустив дым к потолку, Крис устроился по центру дивана, тут же справа и слева к нему прильнули две девахи, активный щебет которых был для него лишь неразборчивым фоном. Правда, Крису совсем не понравились собственные мысли. Например, когда блондинка вдавилась в него пышной грудью, предоставляя полный обзор на сиськи в декольте, это его нисколько не взбудоражило. Да и вообще – цвет волос не тот, фигура, хоть и отпад, но изгиб от талии до бёдер уж слишком крутой, да и роста в ней много, ещё и каблуки зачем-то нацепила, дура. Шатенка по другую руку тоже не радовала. Ещё и наглости набралась прикусить ему мочку уха, на что он резко ответил, чтобы отвалила со своими лизаниями. Шатенка нахмурилась, но снова быстро повеселела, водя ладошкой по его бедру и настойчиво приближаясь к паху. Крису было глубоко плевать, о чём говорили. Всё шло боком. Откровенные заигрывания почему-то раздражали. Член даже ни на миллиметр не дёрнулся. Не заводило. Скучно. То ли девки не те, то ли обстановка, то ли он сам изменился. Привычки изображать веселье у Криса никогда не было, так что он просто сидел и скучал, зато Сэм уже с кем-то сосался на другом диване, полностью доказывая теорию, что наглых меркантильных баб надо из головы вытрахивать и побыстрее. Когда Крис подался вперёд, чтобы затушить сигарету в пепельнице на столе, вскинул взгляд и наткнулся на сердитое, нет, даже взбешённое лицо Сониной подружки. Тома стояла напротив, уперев руки в бока, и препарировала его взглядом. – Ну? – нагло и невозмутимо кинул он. – Ты говнюк каких мало. В курсе? – В курсе… а что? – он снова откинулся на спинку дивана, коснулся обнажённого плеча одной из шлюшек, водя пальцем по коже, та аж встрепенулась, поощрённая его действиями. – Вот и живи теперь с осознанием этого! – резанула Тома. Её тёмные глаза метали молнии. – Вы тоже, смотрю, не скучаете. Притащились на вечеринку, подружка-то твоя где? Вопреки всему внутри разлилось какое-то дурное предвкушение, когда Крис подумал, что Соня может быть где-то рядом. Пиздец, он попал. Это точно болезнь, которую можно искоренить только замещением в десятикратном размере. Ему не о Соне надо думать, а о том, чтобы прихватить вот этих двоих размалёванных кукол, отвести наверх и трахнуть по очереди. Утром прийти в себя и пойти решать проблемы, и не позволять какой-то девке заползать ему в сердце на постоянку. – Сони здесь нет, – кинула Тома. – В её состоянии уж точно не по вечеринкам шататься. Говнюк, – подытожила она и, развернувшись, удалилась. Только и трёх метров не преодолела, когда твёрдые пальцы сомкнулись на её плече и развернули обратно. – В каком состоянии? Это Крис догнал её и теперь нависал огромной чёрной тучей, злой, как чёрт. Тома в принципе не понимала, что происходило между этими двумя, недавно всё ж нормально было, и то, как Крис отреагировал на сообщение Сони о беременности, её вымораживало. Понятное дело, что рад бы он не был, но это его поведение и слова, которые сквозь рыдания повторяла Соня, в голове не укладывались. Бред… просто бред. – В таком состоянии! – фыркнула она. Зато пальцы Криса вдавились в руку ещё сильнее, так, что Томка охнула. – В каком, блять, состоянии!? И Тому прорвало. – Она от ребёнка собралась избавляться. От твоего, чёрт тебя дери, ребёнка. Ты думаешь, она будет в нормальном состоянии? Для девчонки в восемнадцать это правильное решение? Что ты вообще с ней сделал, мудак! Конечно, это только её проблемы. Парни спускают не вовремя, а девушки расхлёбывают. Ну а ты продолжай развлекаться, трахай шлюх, шатайся по клубам, твоя-то жизнь не остановилась! И отпусти уже меня, наконец! – она дёрнула руку и чуть не упала, потому что Крис резко разжал пальцы, но успел поймать её за локоть и вернуть обратно. – Спелись что ли? Нет там никакого ребёнка. Она тебя подослала? – Капец, – рассмеялась Тома, – думала, Соня сочиняет, но ты реально не веришь. Что в твоей голове, Крис? Вопрос был хорошим и, наверное, чисто риторическим. Знал бы он сам на него ответ! Тома развернулась и ушла, а Крис снова бухнулся на диван, потянувшись за очередной сигаретой. Только веселиться совсем не хотелось. Оставалась же вероятность, что он ошибался? Может, Соня реально беременна? Нет, ну как она красиво подкатила, как раз тогда, когда всё-всё, вернее, почти всё о нём узнала. О его положении в обществе, о семье, о перспективах и ресурсах, а меркантильные бабы всегда были дальновидными. Но Соня меркантильной не была… Крис вдруг вспомнил, как она возилась с детьми у Евы. Какой там расчёт? Как переживала за Сэма, идиота этого, в больничке. Как листала рисунки Фло. Не хотела бы, даже бы не притронулась к альбому. Как выражала восхищение его талантом. Что уж говорить, это было ему приятно. И звучало это не заученно и не фальшиво. Он бы сразу почувствовал, если бы она притворялась. Всё как-то сразу навалилось… разом навалилось. Крис вспомнил, как она толкала его на террасе, повторяя: «ты, ты, ты…» А ему было так хреново, что он воспринял её слова, как способ добиться своего. Ещё и после встречи с Лаурой всё случилось, та уж тоже масла в огонь подлила, всколыхнула давно забытые эмоции. Привык Крис, что всем было что-то надо от него, а уж способ, как добиться желаемого, уже и значения не имел. Спихнув с себя назойливых девок, он встал, побродил по дому от компании к компании, выискивая Тому, но той и след простыл. Уехала, наверное, с компашкой Тимура. Социальная сеть Тима молчала, хотя он обычно постил места с геометками тус. Крис даже попробовал по профилям Логиновских друзей пройтись, но там тоже было глухо. Оставался единственный путь. Им Крис и воспользовался. Сказал Сэму, что уезжает, вызвал такси и помчал к дому Сони. С вязким киселём в голове вместо мыслей он поднялся к её квартире, долго звонил, потом, кажется, даже колошматил в дверь, но ему никто не открыл. Сони тут точно не было. Если б была, откликнулась, ну, по крайней мере, вызвала бы полицию. Только если он и дальше продолжит буянить под дверью, это сделает кто-нибудь из соседей. Выйдя на улицу и присев на ограду, Крис набрал номер Сони, который так и не удосужился удалить. Да если бы и удалил, всё равно бы набрал по памяти. С непривычным комком в горле он ждал её ответа. Но телефон молчал, а абонент был недоступен. Ни Тома, ни Тимур, сколько бы он не набирал обоим, трубки тоже не брали. На следующий день Крис, с трудом вспоминая, как вообще провёл ночь и утро, снова доехал до квартиры Сони, но там по-прежнему было пусто. Ни Варгановой, ни её подружки. Тогда он покатил в колледж, но и там Сони не было, а ребята из группы сказали, что та уже несколько дней не появлялась на занятиях. Впрочем, был конец семестра, ходили в основном лютые должники, поэтому никого отсутствие Варгановой не удивляло. Крис даже заехал в её любимое кафе, куда она регулярно его таскала за вкусным кофе. Устроился за «их» столиком, вспоминая, сколько часов они провели здесь, обсуждая всё на свете. Или то, как Соня уговаривала его добавить сиропа в чашку. В конце концов, большую часть вкусов они вдвоём перепробовали. Крис посидел в кафе какое-то время, но также уехал. Когда время перевалило за полдень, Кристофер дошёл до ручки. Куда она, бл… могла подеваться? Ещё и слова Томы, что Соня избавляться от ребёнка собралась, стучали где-то там, на задворках сознания. Крис пока отмахивался от них, как мог. Но стук становился всё настойчивее и интенсивнее. Если ребёнок был, а ему почему-то теперь всё больше казалось, что он реально был, то ему было сложно представить, какие слова он сможет найти, чтобы Соня в принципе поняла, почему он ей столько всего наговорил. Что ему останется? Жалкие оправдания? Что проблемы пришли все разом, и он, как тупой никчёмный идиот, не захотел её нормально выслушать? Ладно, он как-нибудь найдёт слова, попытается… и Соню выслушает, а потом признает, что был полным мудаком, или как сказала Тома, говнюком, и будет очень долго просить прощения. А если надо, то и молить. У Криса как шоры с глаз спали. А где-то там за рёбрами слева противно скреблось жуткое чувство, что может быть уже поздно. В оконцовке ему удалось подловить Тому возле их квартиры. Была уже вторая половина дня, и Тома, выпорхнув из такси, бодро зашагала к дому. Но мигом притормозила, увидев его, сидящего с сигаретой на ступенях высокого крыльца. – И что ты тут забыл? – с вызовом бросила девушка. – Соню, – коротко пояснил он. – Где она? – Кажется, тебя это уже не должно касаться. Тома вся подобралась и гордо вскинула подбородок, всем своим видом выражая, что именно она о нём думает. У Криса даже сил припираться не было. Вернее, он уже собирался по привычке бросить какую-нибудь колкость, но сдержался. Прекрасно же понимал, почему Тома, обычно любезная и доброжелательная, так с ним общается. Заслужил он каждое резкое слово. – Слушай, я идиот, каких мало, признаю, а теперь помоги мне найти Соню, мне надо с ней поговорить. Она как сквозь землю провалилась. Тома сунула ладони в карманы джинсов и покачалась на пятках, оценивающим взглядом пробежавшись по Крису. Можно было, конечно, смолчать, но Тома решила, что сейчас не тот случай. – Она у брата. – Дай адрес. Томка отрицательно замотала головой. – Нет, я сначала Соне позвоню, спрошу, хочет ли она тебя видеть. – У неё телефон тотально вырублен. – Сейчас посмотрим. Она набрала подругу и также наткнулась на автоотвечик, а потом попробовала наудачу сделать звонок на другой номер, российский, симка с которым также стояла у Варгановой в телефоне. И гудки пошли. – Сонь? – начала Тома, а Крис выкинул сигарету и привстал, весь подавшись вперёд. – Что? Где? Ты… а… может, не надо? Тут… Сонь? Стой… погоди. Да я хотела сказать, тут… Чёрт! – Томка аж зарычала от досады. – Скинула! – Что такое? – Крис подошёл к ней ближе. – Набери ещё раз, – кивнул он на телефон Тома набрала, но сигнал не шёл. Всё, Соня и этот номер отключила. Ушла в игнор, так сказать. – Не хочет говорить совсем ни с кем, – пробормотала Тома, а потом вскинула подбородок выше и прошипела. – Это ты виноват! Она в клинике и довольно давно. Сказала, её вызывают. – Зачем? – Затем… сам не понимаешь, что ли? Аборт делать собралась. На её сроке, оказывается, это очень легко. Таблетку приняла при враче, а потом домой езжай и жди, когда само всё… – Тома запнулась и покачала головой. – Никого видеть не хочет. Сказала, позже позвонит. Крис, – Тома поморщилась и даже слегка побледнела. Много часов она уговаривала Соню не совершать опрометчивых поступков, но каждый ведь знает лучше, как ему жить. – Ты же знаешь, она упрямая. Ей если что в голову втемяшится, она уже не передумает. Крис, конечно, вспомнил, как решительно была настроена Соня расстаться с девственностью. Накидалась, правда, для храбрости, но с курса не свернула. Да, она была импульсивной, часто пёрла вперёд, как танк, не думая о последствиях, не взвешивая все за и против. И тут, конкретно в этой ситуации, вся вина лежала на нём. Он просто не оставил ей другого выбора. – Адрес, – прорычал Крис. – Клиники. – Я… я не знаю, – Тома побледнела ещё больше. – Сказала, что сейчас на Тотхилл стрит, адрес не знаю. Она туда ходила на предварительный осмотр, вроде. Тома всё ещё повторяла, что не знает, где находится клиника, а Крис уже бежал к машине. Прыгнул в салон, сорвался с места, попутно запрашивая у навигатора список медицинских центров на Тотхилл стрит. И на его удачу из подобных заведений там нашлось только одно. Оставалось лишь вдавить педаль газа в пол и мчать вперёд со скоростью света. Он даже представлять не хотел, что будет, если он не успеет. И старался не думать об этом. Ему надо… надо было успеть. Тома сказала, Соню уже вызвали. Куда вызвали? Зачем вызвали? И Крис очень надеялся, что это, допустим, всего лишь предварительный осмотр, потому что если сейчас с его девочкой делают самое страшное, пути назад уже не будет. Ни для него… ни для них… Его грубость ещё можно простить. Наверное… А это… нет, такое не прощают. Это будет тотальный конец всему. Это всегда будет стоять между ними. Сейчас Крис находился в таком состоянии, что был готов крушить всё и вся. Уже представлял, как врывается в клинику, требует Соню. Ага, хрен ему что скажут. Тогда он возьмёт и вытрясет, где она сейчас. А если охрану вызовут, он, блять, всех порвёт и раскидает. Будет орать её имя на всё здание, только бы она поняла, что это он и вышла к нему. Нет, он рванёт пожарную сигнализацию, и всех эвакуируют. Это ведь надёжнее. Или… Десяток разных безумных, ненормальных планов кружился в его голове. На повороте на Тотхилл тачку занесло. Ему сигналили и, наверное, сыпали проклятьями вслед. И Крису было плевать, кого он там чуть не задел, кому помешал. У него был свой вопрос. Вопрос жизни и смерти. На всех порах он проскочил здание клиники, резко вдарил по тормозам и начал сдавать задом. А потом вдруг рывком замер, потому что дверь центрального входа распахнулась и из неё вышла Соня. Вместе с братом. Крис чуть шею не вывернул, рассматривая их в заднее окно машины. Рука уже потянулась к двери. Крис хотел выйти, но… что-то его остановило. Может быть, бледный вид Сони. Её гладкие атласные волосы стали тусклыми, были забраны в низкий хвостик, что ещё больше заострило скулы и сделало кожу лица мраморно белой. Было видно, что Соня еле стоит на ногах. Её шатало и колотило. Может быть, Криса остановил взбешённый Паша, который вдруг схватил Соню за предплечья и наклонился к ней, что-то яростно втолковывая. В какую-то секунду из глаз Сони хлынули слёзы, а колени подкосились. Она упала на брата, цепляясь за его плечи и лбом утыкаясь в грудь. Отчаянно. Безнадёжно. Паша подхватил сестру, находящуюся на грани обморока, за плечи и талию и повёл к припаркованной рядом тачке. Прежде чем сесть, Соня схватилась за живот, сложилась пополам, будто ей было невыносимо больно, и зарыдала ещё сильнее. Было ощущение, что она готова осесть прямо здесь, на асфальт, но Паша уже силой укладывал её на заднее сиденье. Крис, наблюдая за их удаляющимися спинами, внезапно понял, что это всё. Всё. Теперь точно конец. Он опоздал. Не успел. И уже ничего не исправить. Случилось самое страшное. Соня пошла до конца и сделала то, за что будет ненавидеть его всю свою жизнь. И её образ – измученный, измождённый, на грани отчаяния – теперь станет преследовать Криса долгие годы. Крис отвернулся, зажмурился, вдавился затылком в подголовник, сжал пальцы на руле так, что тот жалобно заскрипел. Хотелось завыть от отчаяния. От собственной глупости и слепоты, от одного неверного действия, которое перечеркнуло всё. Всё хорошее, что появилось у него за последний месяц. С тех пор, как Соня вошла в его жизнь. В его душу. И, бог видит, даже в его сердце. Сейчас Крис это с каким-то мрачным удовольствием осознал. Он сам виноват. Во всём виноват сам. Никаких оправданий не найти. Можно было представить, что у него получится поговорить с Соней, достучаться до неё, может быть, она, его сладкая солнечная девочка, и простит его… но… нерождённый ребёнок, избавиться от которого вынудил её именно он, всегда будет стоять между ними. Словно призрак. Словно немое напоминание. Навсегда останется тем, что их разделяет. Нет, у них нет будущего. Даже то, которое может получиться, всё равно будет серым, мучительным и фальшивым… И в запале ссор, конечно, будет звучать её горькое «ты, ты, ты…»