Глава 12. Ника

Для меня известие о смерти Данилы является настолько потрясением, что я роняю телефон. Он падает, а я стою и просто хлопаю глазами. Стою оглушенная.

— Вероника Сергеевна? — слышу голос адвоката из динамика, но не могу из себя и слова выдавить. Даже поднять телефон — и то не могу. — Вероника Сергеевна! — буквально кричит в трубку. Наконец я нахожу в себе силы нагнуться и взять в руки сотовый:

— Да, я тут.

— Странный шум был, с вами все в порядке?

— Да, — отвечаю совсем тихо. Нормально ли со мной? Вряд ли. Со мной ненормально, мне кажется что меня сейчас вырвет от волнения.

— Вам нужно подъехать ко мне. Сможете?

Подъехать? Куда подъехать? Зачем? У меня в голове полная каша. Шок. Наконец выдавливаю из себя:

— Куда подъехать?

— Я вам отправлю адрес. Возьмите с собой пожалуйста паспорт, документы о браке. Вам надо будет заняться похоронами, больше некому.

Я стою и хлопаю глазами. Похоронами заняться? На это нужны деньги, только у меня их не так много…

— Вероника Сергеевна! — снова орет в трубку. По всей видимости паузы в нашем разговоре чересчур затянуты, поэтому ему приходится кричать мне.

— Когда мне подъехать?

— Завтра рано утром, мы вместе оформим документы…

— Одна проблема, — сглатываю.

— Какая?

— У меня нет денег. Совсем. Накануне Данила меня и дочь выгнал из дома. С парой чемоданов. — я говорю короткими фразами, рублено, — Мы не успели развестись официально… Но это только официально, понимаете? Фактически мы больше не муж и жена были.

На что хоронить Данилу? Понятия не имею. Эти сто тысяч я тратить не буду. Потому что мне, живой, они нужнее. И это не обсуждается.

— А вы разве не имеете доступ к управлению одного из фондов?

— Вроде бы, — задумываюсь. Голова совсем не варит. Однако что-то подобное было, это сто процентов. Только если Данила не лишил меня доступа.

— В любом случае приезжайте, мы решим…

Решим… Что мы решим?!

— Да, — адвокат настолько заморочил мне голову, что я не сразу поняла что даже не спросила как погиб Данила. Хотя я как будто бы и понимаю… Наверно из-за пьянки. — Что с ним случилось?

— С вашим мужем?

— Да, с моим мужем. Что случилось?

— Он утонул. Упал в воду и утонул. Это было неделю назад… И только нашли… — замирает, видимо подбирая слова, — Придется хоронить в закрытом гробу. Там невозможно восстановить облик…

— Все так плохо? — дохожу до крыльца и без сил сажусь на ступеньки. Это выше моих сил…

— Плохо.

— А как он утонул? Что случилось?

— Полагаю что это был несчастный случай. Подробности при встрече. Простите, мне звонят.

Я отключаюсь и еще минут сорок просто сижу, глядя в пустоту, не зная, как теперь жить с тем, что я вдова. Как это все кошмарно! Как больно… И хотя Данила меня обидел, хотя поступил откровенно по-скотски… Мое сердце разрывается от боли. А ведь надо еще сказать Алисе… О господи! Как ей-то сказать что папы нет больше? Или сказать позже когда она про него хоть чуть-чуть забудет? Но если я скажу позже, будет ли это честно по отношению к ребенку?

Мои мысли прерывает мать. Увидев меня, сидящей на крыльце, она подходит с явным намерением меня отчитать за лень, но встретившись со мной взглядом, так и замирает, открыв рот.

— Что случилось?

— Данила умер, — говорю едва слышно. Она садится рядом со мной на крыльцо и поглядывает на меня, не зная как реагировать. Пожалеть? Позлорадствовать? Порадоваться?

Наконец она обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Она гладит меня, явно желая успокоить. И, несмотря на всю нашу вражду, на нашу не-любовь, да и просто отсутствие взаимопонимания, ее поддержка сейчас то что нужно. Я наконец даю волю слезам.

— Ну будет, будет, Ника… — шепчет мама, гладя меня по голове, — Что случилось с Данилой?

— Утонул… Выпивший был, — на меня волнами накатывает происходящее. И с каждой волной становится все больнее. Вот так. Вроде и разлюбил, вроде и выкинул меня как нашкодившую собачонку, а сердце все равно разрывается.

— Ты моя хорошая, ты не переживай. Развестись официально вы не успели? — вдруг уточняет мама.

— Нет, — голос сел, наверно от слез.

— Значит не умрешь с голоду. А дураков тебе в жизни не надо, главное чтобы деньги были. Да и на твою Алису они будут.

— Мам, — отстраняюсь от нее. Понимаю, что мамина меркантильность — это врожденное, она всегда такой была и бессмысленно ее в этом винить. Поэтому я этой темы стараюсь не касаться. А вот прекратить разговоры о деньгах в такой момент ой как хочется, — Я не знаю почему он пить начал. Может он банкрот. Или вообще должник… Так что еще вопрос, с чем я останусь. Но в любом случае спасибо за поддержку…

— Милая моя! У людей подобного уровня что-то да всегда есть! — мать активно жестикулирует, а мне приходит в голову что она всю свою жизнь прожила в бедности, кое-как. И при этом мечтала, всегда мечтала быть богачкой. Еще в детстве помню как она то богатого мужа искала, то лотерейные билеты покупала. Только никогда ничего не выигрывала, — Может у него золотые слитки в подвале! Ты не дури, Ника! Такой шанс раз в жизни выпадает!

— Хорошо, мам, — с этими словами я поднимаюсь и иду к тете Нине. С работой сегодня покончено. Мне надо поспать пару часов, голова раскалывается. А завтра нам выезжать в город, впереди куча дел и отоспаться мне уже не получится.