Глава 14. Ника

Весь день проходит в бесконечных делах. Кое-как выяснив, на какую сумму я могу расчитывать при организации похорон, я выбираю одежду, гроб, венки, табличку… Но это еще не все.

— Хоронить мы где его будем? Какое кладбище? — признаться, в подобном вопросе я слегка плаваю. Бог миловал, никого хоронить мне никогда не приходилось. Поэтому в некоторой степени меня удивляет что все эти хлопоты сильно отвлекают от душащего горя. Получается что когда чем-то занят, то будто бы и легче, — Если какое-то элитное, то договариваться надо, покупать участок…

— Под Тулой похороним, с матерью. — огорошивает ответом адвокат, — Он так хотел, да и надо чтобы отец тоже мог прийти, родня там.

Вспоминаю утренний разговор с «наследницей».

— Вряд ли кто-то придет.

— Значит так жил, что и прийти некому, — адвокат спокоен, даже жесток в своих рассуждениях, — Вероника Сергеевна, мой вам совет… Не надо так убиваться. Понимаю, сердцу не прикажешь, но… Умер человек, не вернешь. Тем более он с вами так поступил некрасиво.

— И все-таки мы счастливо прожили несколько лет. Плюс Алиса… Она любила папу. Понимаете?

— Вы хотите таскать ребенка на кладбище каждый день?

— Ну хотя бы на церковные праздники, — от напора адвоката я теряюсь, — Это же все-таки отец Алисы, понимаете!

— Вот на праздник и поедете под Тулу. Тем более что там похоронена ее бабушка. Сразу к двоим.

Замолкаю. Да, там похоронена бабушка Алисы. Только Алиса ее совсем не знала, и более того, Данила очень прохладно относился к матери. Впрочем, как и она к нему. Да и с отцом отношения были натянутыми. Как-то раз, разоткровенничавшись, он признался, что до сих пор обижается на родителей за то что пили беспробудно, что забивали на него и очень мало любили. Мать еще и бесконечно орала, рассказывая что из него, оболтуса, ничего не получится. В шестнадцать лет он сделал ручкой и уехал из отчего дома.

Наши истории очень похожи. И я его не осуждала за равнодушие к родителям. А еще никогда не настаивала чтобы он сблизился с ними, не предлагала дружить… Такой же стратегии придерживался и он. И да, меня поэтому обидело, что он потребовал моего возвращения к матери. К человеку, который меня никогда не любил. И Данила не мог не знать этого.

— Делайте что хотите, — смысл спорить? Ради чего? — Только чтобы договориться о похоронах на том кладбище, туда надо съездить.

— Я это сделал накануне вместе с отцом Даниила. Пришлось день потратить конечно… Я его отвозил в деревню, заодно и на кладбище заехали, все сделали.

В деревню? А Данила всегда говорил что он жил в юности в маленьком, но городе. Правда на все мои предложения туда наведаться он отвечал категоричным отказом. Кстати среди родственников я отца Даниила и правда не видела. С другой стороны если бы и увидела, не факт что и узнала б.

— И сколько туда ехать? Понятно что еще не жарко, но тело как я поняла не в лучшем виде. Вы меня простите, но… — откашливаюсь и отвожу взгляд. Нет, я не могу и не хочу верить что Данила умер! Не хочу! — Вы же сказали что там все плохо…

— Да, все очень плохо, поэтому прощаться придется так, при закрытом гробе. Ни один танатопрактик не сможет ничего с этим сделать. Так бывает.

— И надо будет три часа ехать на кладбище. А если еще и пробка?

— Так нет же! Мы сначала кремируем тело, и только потом, через пару недель, когда будет готов прах… Тогда урну отвезем и прикопаем к могиле матери.

Молчу. Однако.

— Стоп, если Данила настолько обезображен… С чего все решили что это вообще он? — странно что этот вопрос не пришел мне в голову раньше.

— Отец опознал по родинкам.

— Почему не я?

— А вас зачем травмировать?

В этом разговоре у меня создается ощущение, будто адвокат от меня что-то скрывает. Но что и зачем? С другой стороны, я не боюсь ничего потерять, потому что терять-то больше и нечего.

— Вероника Сергеевна, не берите в голову. Все будет как надо.

Заканчиваем со всеми делами мы к вечеру. Адвокат умудряется меня уговорить чтобы я не смотрела на тело Данилы. Психика — вещь хрупкая, а мне еще Алису воспитывать.

Когда я возвращаюсь в особняк, то падаю без сил. Алиска крутится рядом, показывает рисунок кота, а я и рада хоть как-то отвлечься от всех этих ужасов. Завтра похороны, а как же не хочется ехать! Да еще и вещи подобрать нужно, чтобы черные были. И когда я копаюсь в шкафу в поисках подходящего костюма для себя и Алисы, мне снова звонит адвокат. Боже, как же он мне надоел! Но трубку беру.

— Вероника Сергеевна, к вам сейчас подъедет следователь, он занимается расследованием смерти вашего мужа. Уделите ему час, пожалуйста.

— Я успею хотя бы попить кофе?

— У вас пятнадцать минут.

Кофе попить я не успеваю. Оставив малышку играть с железной дорогой и клятвенно пообещав поскорее вернуться, спускаюсь в столовую. И тут подъезжает машина Следственного Комитета. В принципе ожидаемо что они захотят обсудить со мной произошедшее, только мне и рассказать особенно нечего.

Разговор с сотрудником длится часа полтора. Он спрашивает какие у нас были отношения, почему я уехала с ребенком… Еще спросил мог ли Данила покончить с собой. А я вдруг ловлю себя на мысли что и не знаю. Много ли я вообще знала своего мужа? Очевидно же что если он погиб, и погиб для меня неожиданно, я много чего не знала, не видела и не учитывала.

Так что ж меня, дуру, спрашивать?

— Мне казалось что Данила мог покончить с собой, но не от отчаяния… Не знаю как объяснить… — пожимаю плечами, — А вы подозреваете, что он сам это сделал, по доброй воле?

— Мы отрабатываем все версии, — строго объясняет следователь, — А еще подозреваем убийство. Вы знали что на территории завода, которым руководил ваш муж, производились и хранились наркотики?

У меня рот открывается сам. Как? Как это могло произойти? Чтобы Данила был связан с такой гадостью?

— Этого не может быть, — цежу сквозь зубы.

— Может. Уже задержано несколько человек по этому делу.

— Если это правда, то я только в одном случае приду на его могилу, чтобы на нее плюнуть! — боже, меня кроет, а я даже не могу взять себя в руки!

— Вероника Сергеевна, успокойтесь!

— Успокоиться? Я думала он честный человек!

— Он может и был честным человеком, — голос следователя становится мягче, — Он не знал что на территории завода это происходило. А потом узнал. Ему очень сложно было доказать свою невиновность… Вот и результат.

И мне снова становится больно. Будто мое сердце разбито, разрезано, раскидано по земле. И я снова начинаю реветь. От дикой жалости к Даниле, которому никак не поможешь, к себе, к Алисе. И если это так, почему он мне не сказал? Почему приходил пьяный, почему отослал меня и дочь в деревню к матери? Чтобы потом без проблем утопиться? Как так-то? Неужели другого выхода не было?

— Пожалуйста, не плачьте, — мужчина протягивает мне стакан с водой, а я даже не поняла, когда он ее налил мне. — Выслушайте. Может быть его убили. Потому что незадолго до исчезновения он успел передать очень важную информацию по этому наркокартелю. Но вы рискуете, оставаясь в этом доме… Да и вообще позиционируя себя в качестве вдовы. Советую вам после похорон уехать, и чем дальше, тем лучше. Ради безопасности вас и вашего ребенка. Новое место пребывания обязательно сообщите нам и своему адвокату. Обязательно. Больше никому.