Глава 16. Данила

Думал ли я, что однажды мне придется отказаться от своей личности? Погибнуть для всех? Не думал, не знал и не хотел. Я мечтал что проживу жизнь то что называется без сучка и задоринки. Да, мне трудно было вначале, трудно было встать на ноги, построить бизнес… А потом все должно было идти как по маслу!

Только не пошло. И теперь я официально для всех в прошедшем времени.

Как же это страшно. Точнее, я сначала думал что это ничего страшного, думал что главное — сохранить жизнь. Но когда официально объявили что я умер… Когда я понял что в моей жизни поставлена точка…

Мне показалось что и я правда больше не существую. Данила умер. А кто я?

И дело не в том что по паспорту я больше не Данила. И что у меня никогда не будет того лица, к которому я привык. Не будет даже моей национальности, не будет гражданства…

Весь опыт, вся жизнь, весь груз хорошего и плохого остается в могиле с безвестным бомжом в моей родной деревне. Я теперь — новорожденный младенец тридцати с лишним лет.

Схема, к которой я прибег, хитрая, но действенная. И безумно дорогая. Правда законной ее не назвать. Но что ни сделаешь чтобы выжить!

Шаг первый.

Я оставляю машину на берегу реки в безлюдном месте. Телефон отправляется в воду, вместе со всей моей прошлой жизнью. Отныне я недоступен. Никому и никогда.

Дальше иду пешком пару километров, сажусь на автобус и, в чем есть, отправляюсь в другой город. Там меня ждет машина. Каждую минуту я жду что мой план провалится, что меня убьют по дороге… Но нет. Ничего подобного не происходит. Мы доезжаем без потерь до следующего города, где у меня запланирована пластическая операция.

Шаг второй.

Мне изменяют нос, скулы, губы, разрез глаз. Мое лицо станет более классическим, даже красивым. Без ярких отличительных черт. Я полностью меняю внешность, меня не узнать больше. Еще я теперь иначе одеваюсь. И надо будет поработать над жестами, манерой двигаться и выражением лица. Я должен стать другим человеком.

Мне некогда горевать по моей прошлой внешности, мне нужно все делать, не думая. И я в тот же день, вечером, ложусь под нож хирурга.

Это происходит не в клинике. Подпольная операционная в сомнительном помещении где, если повезет, меня никто не достанет. Однако пока еще, пока меня не объявили мертвым, пока я не уехал в другую страну, я никаких законов не нарушаю. Все изменится чуть позже.

Я без сожаления иду на операцию. И когда я засыпаю от наркоза, то последняя моя мысль почему-то не о бизнесе, не о потерянной личности… А о Нике. Мы больше не увидимся. И никогда вместе не будем.

Просыпаюсь от наркоза часов через двенадцать. Мое лицо в бинтах. Даже разговаривать не получается. Мне за один раз, одним махом сделали абсолютно все. Так что в ближайшую неделю я буду питаться жидкой кашей и через трубочку.

В тот же день я снова засыпаю, а просыпаюсь часа через два — от боли. Мое лицо болит и чешется так сильно, что хочется содрать бинты и расчесать кожу. Но нельзя. Медбрат мне делает укол обезболивающего, и я снова засыпаю.

Я сижу на обезболивающих дня два, мне периодически меняют повязки, но понять какой результат пока что невозможно — лицо опухло, оно в синяках и да, меня точно не узнать. По крайней мере сейчас.

На третий день приезжает адвокат — единственная нить, связывающая меня с прошлым миром. Он дает мне только что купленный телефон и симку — все его. Мы договариваемся чтобы он держал меня в курсе. Тело ищут. И будут искать еще четыре дня. Так что к моменту похорон я уже смогу потихоньку выходить на улицу — меня никто не узнает.

Я уверен в адвокате. Учитывая сколько дал ему денег… И сколько дам еще после того как все закончится благополучно. Также мы договариваемся, что все сообщения удаляются как только ставится статус «прочитано».

Через четыре дня, согласно плану, мое «тело» находят. Конечно же это не мое тело, да и нашли его раньше… Но его обязательно опознают. Отец получит за это тоже приличную сумму от адвоката. Да и вообще папаше я больше выгоден мертвый, нежели живой.

Как я и ожидал, моя смерть не то чтобы вызывает у отца радость. Но от горя он не рвет на себе волосы. Адвокат рассказывает об этом всем скупо, «войсами», я слушаю… И понимаю что мне очень больно. И вроде бы я не ждал от отца чего-то другого… Но блин, я же сын ему! А он барыши считает.

Прекрасная возможность подумать о своей жизни, сделать выводы. Причем тогда, когда еще не поздно.

Но самое большое удивление возникает когда адвокат мне пересказывает реакцию на мою смерть со стороны Ники и Алисы. Вот это меня добивает окончательно. Почему они не могут радоваться моей смерти как отец? Почему им все равно больно? Я же все сделал чтобы они на меня обиделись и обозлились!

И теперь мне хреново вдвойне. Зачем я обидел Нику? Да если бы я знал, что она меня любит просто потому что любит, а не как все — за деньги — я бы разве позволил бы ей так страдать?

Теперь-то я точно понимаю что она бы меня поддержала. Что ей можно было доверить любую тайну… Только поздно кусать локти. Если сам дурак, не смог сохранить семью, то что теперь сожалеть?

И все равно сожалею.

Через две недели, когда отеки и шрамы незаметны, можно двигаться дальше. Нелегальное пересечение границы, потом еще… Теперь я беженец в Европу из третьей страны. А мое лицо… Ах да, мое лицо. Я теперь не смотрю в зеркало. Там посторонний человек, это не я. А я кажется потерялся и чем дальше, тем больше думаю о том, что может зря я сам не оказался на дне речки?