Глава 29. Ника

Даже упавший метеорит в центре Милана не произвел бы на меня такого впечатления, как признание Марко. Который не Марко. Я смотрю во все глаза на него и чувствую себя такой клинической дурой, что хочется взять и опрокинуть стол. Или сделать еще какую-нибудь глупость.

— Ника, прошу тебя, успокойся! — заметно бледнеет, несмотря на загар. А я… Я просто начинаю рыдать. Сволочь! Понимала я еще пять минут назад что это Данила? И да, и нет. Но я до последнего надеялась, что это другой человек. Который имеет те же положительные стороны, что и мой бывший муж. Но только это не муж. Не хочу! Мне до сих пор больно.

— Мама, — испуганно шепчет Алиса, трогая меня за руку, — Мамочка, ты что, не рада что папа жив?

Наивный ребенок! У нее в силу возраста все просто, есть — черное, есть — белое. И если папа оказался жив, то это огромный плюс, который перечеркивает все минусы. Но только есть еще кое-что. И сам Данила прекрасно об этом в курсе.

— Я рада что папа жив.

— Тогда почему ты плачешь? — тоненький голосок дочери. Бедный ребенок, она ведь и правда не понимает. Скорее всего думала что, узнав, что папа жив, все станет как раньше. А о чем еще думать девочке ее возраста?

Только как раньше уже не будет. Потому что сама мысль чтобы снова жить с Данилой вызывает у меня боль. Во мне клокочет обида.

— Потому что он лгал нам. Потому что сам ушел из нашей жизни, заставил пережить весь ужас, горе… А теперь зачем-то вернулся. Когда мы уже привыкли что его нет. Когда мы его не ждали.

— Ника, — наконец начинает Данила. Сидел, собирался с мыслями значит. Поднимаю на него глаза, а он продолжает, — Это все обстоятельства. Они оказались сильнее меня…

— Хорошо, — киваю, — А сейчас-то ты что появился в нашей жизни? Осчастливить нас что жив? Или фонды обратно забрать?

— Я не собираюсь у вас что-либо забирать! — аж вспыхивает, — У меня есть деньги, с этим проблем нет…

— А с чем есть проблемы?

— Я очень скучал по вам.

— Скучай дальше, — шиплю, — Сам расплатишься, или мне позвать официанта?

— Ника, пожалуйста, не уходи, — хватает меня за запястье, но меня это злит еще больше. Я подаюсь вперед и цежу сквозь зубы:

— Отстань от меня! Ты умер! Для меня по крайней мере точно. Алиса, пошли!

— Мам, — тонкий голосок, — А можно я чуть-чуть посижу с папой? Ну пожалуйста! Мы так давно не виделись!

Остатками разума я понимаю, что ребенку хочется пообщаться с отцом, что она не виновата в наших, взрослых проблемах. Но мне больно! Не то чтобы Алиса предательница, но все равно обидно! Ведь это Данила нас бросил, а я тащила ребенка как могла. Но только понимает ли это Алиса? Конечно же нет… По моим щекам текут слезы, но я сдерживаюсь чтобы не начать обвинять всех в предательстве. Потому что они все равно не поймут.

— Хорошо. Посидите в ресторане. Я надеюсь что папа приведет тебя в восемь вечера в отель.

— Спасибо, мам! — взвизгивает Алиса, а я, поднявшись, выхожу из ресторана, слыша голос Данилы:

— Ника, прости меня!

Я не останавливаюсь. Выхожу на улицу, сворачиваю за угол, нахожу первую попавшуюся лавочку и сажусь на нее. Я уже не плачу. Я пытаюсь собрать свои мысли в кучу, прислушаться к себе. Я ведь и правда рада что Данила жив. Правда рада. Но при этом ощущаю себя клинической дурой. Данила просто меня использовал все это время. Простушку с села. И когда возникли проблемы, инсценировал смерть. Чтобы развязать себе руки и спокойно без балласта решить все свои личные проблемы, которые нас не касаются. Благо было с кем оставить ребенка так, чтоб не беспокоиться за нее.

Теперь, когда проблемы решены, он вспомнил что у него дочь есть. Ведь дура-жена заботилась о ребенке. Хорошо. А вот и папа появился, еще ценнее чем был до всех этих событий.

Я возвращаюсь в отель в надежде переспать с мыслями и успокоиться. Правда заснуть не выходит. Я жду когда вернется Алиса, жду что она расскажет. Что-то же расскажет.

Данила возвращает ребенка вовремя. Как я и просила. Стучит в дверь отеля, и когда я ее открываю, передает мне Алису. Молча. Я молча пропускаю ее внутрь и закрываю дверь.

— Ну как погуляли?

— Мам, папа тебя очень любит. Он попросил передать тебе, чтоб чтобы ты знала…

А у меня снова слезы из глаз. Любит он! Ложь! Если бы любил, так бы себя не вел! Не могу я на него смотреть. И не хочу. И слушать про него не могу и не хочу! С трудом сдерживаю себя чтоб не разреветься и не вызвать у Алисы еще большее желание убедить меня, что папа ни в чем не виноват:

— Алиса, мы завтра летим обратно.

— А папа? — Алиса очевидно расстроена. Но мне плевать.

— А папа остается в Милане!

— Но мам…

— Завтра возвращаемся домой. Мне надо все обдумать и не пытайся меня переубедить, если не хочешь со мной ругаться. Для меня это все и так тяжело, я хочу успокоиться и обдумать на трезвую голову!

Алиса явно хочет возразить, но сдерживается, и понуро уходит в ванную. Девочка она умная, вся в папу-бизнесмена. Прекрасно понимает когда напором все может только испортить.

И я знаю, что сейчас ничего хорошого я и сама не сделаю. Могу только наломать дров и переругаться со всеми. Данила, Данила, зачем ты так поступил со мной? Почему не рассказал все что происходит? Зачем устраивать спектакль, если собираешься вернуться? Почему тогда не ушел с концами, а вытащил меня в Милан, даже ребенку все рассказал раньше, чем мне… Не выдержав нервного напряжения я плачу. Долго, горько, пока наконец не засыпаю, прижав к себе тихую и растерянную Алису, которая, не выдержав забирается ко мне в кровать.