Глава 14

Какое еще дерево? Что он несет вообще?

Похоже не одна я посчитала Белорадова психом. Его приятель смерил Матвея недоумевающим взглядом, а сидящие рядом девушки как-то странно переглянулись.

— Я ничего не чувствую. Ходи, Бел, твоя очередь, — бросил брюнет, решив вернуться к картам, но братец его уже не слушал.

Небрежно сбросив с плеча руку моей соседки, которая тут же отпрянула от него в сторону, Матвей положил карты на покрывало, поднялся с кровати и прошел к двери. Пляшущие в центре комнаты девушки рванули было в нему, желая привлечь к себе внимание, но он поднял раскрытую ладонь, предупреждая, чтобы держались подальше.

Дернув за ручку, Матвей выглянул наружу, полюбовался на пустой коридор и, не обнаружив ничего подозрительного, закрыл дверь. Я, со своего места, не могла видеть его лица, но затаила дыхание, ощущая панический страх, словная загнанная в угол дичь, которую вот-вот настигнет охотник.

Казалось, что сердце стучит чересчур громко, а легкие скоро лопнут от нехватки кислорода. Разум приказывал подождать еще немного, а изо рта так и рвался наружу крик «Машка, приступай». Еле сдержалась.

Схватив резко побледневшую Зайцеву за руку, я крепко сжала ее ладонь, и следила за движениями Белорадова, который все ближе и ближе подбирался к нашему укрытию, пока не застыл в полушаге от меня. Потянись я вперед, смогла бы дотронуться рукой до его босых ног.

— Василиса, — он произнес мое имя хриплым шепотом, медленно перекатывая звуки по языку, смакуя их, наслаждаясь, — я знаю, ты где-то здесь, мелкая паршивка.

Уверенна, его друзья ничего не услышали, а для меня словно гром за окном прогремел. Поселившийся в душе ужас как-то странно действовал на мое тело, вызывая трепет и нездоровое возбуждение.

Чувство, надо заметить, не новое. То же самое я испытала, когда он схватил меня в обеденном зале сегодня утром. Только тогда я все списала на долгую дорогу, усталость, неожиданность, в конце концов, а сейчас оправданий уже не искала. Этот мерзавец меня не на шутку заводил.

Ну вот, приговор зачитан и обжалованию не подлежит. Но черта с два я так просто сдамся.

Ждать дольше не было смысла, еще секунда и нас найдут. Я повернулась к такой же перепуганной Машке и кивнула. Подруга тихонько выдохнула, подняла свободную руку, зажмурилась и начала шептать слова, выученного заранее заклятия.

— … лёд тело врагов в гранит закует, на время, не тронув душу, на участь безрадостную обречет, так долго, пока не разрушу…

Внезапно все шумы стихли. Температура воздуха резко поднялась, и комната наполнилась голубой дымкой, появившейся из ниоткуда. Она окутала находящихся внутри людей, и так же быстро испарилась. Только нас с Зайцевой обошла стороной, даже не задев.

Прошла секунда… две… три…

Никто не двигался. Лица парней и девчонок приобрели синеватый оттенок. Все продолжали сидеть, стоять и лежать на том же месте, где находились, и все это молча. Жуть жуткая, но к этому мы с Зайцевой были готовы.

— Фух, — громко выдохнула я, ничего уже не боясь, — все получилось.

— Вась, я не знаю, как долго это все будет держаться, так что давай побыстрее тут справимся и обратно в комнату.

— Да чего ты сейчас-то трусишь? Мы же с тобой читали, они и не вспомнят ничего. Постоят как статуи и разморозятся. Вытаскивай телефон, сейчас фоточек нащелкаем и уйдем.

Сама достала свой и выбралась из-под стола. А подняв голову, чуть не вскрикнула, обнаружив смотрящего прямо на меня Белорадова. Такое же застывшее, будто в гипсовой маске и отливавшее синевой, как и у остальных, лицо, выражало крайнюю степень бешенства. Он не моргал, но в глубине черных глаз светилось осознание происходящего. Чего не могло быть в принципе.

Либо Машкино заклятие не действует на демонов, либо она не далеко ушла от правды, называя себя бракованной ведьмой. Какой бы из этих вариантов не был правильным, вывод один — я встряла.

Судя по его красноречивому взгляду, псих, как освободится, меня на кусочки порвет. И если даже выберусь отсюда целой и невредимой, долго не проживу.

Машку я решила заранее не пугать, не хватало мне еще с ее истерикой разбираться. Пусть развлекается пока, щелкая инквизитора, который как лежал на диване поленом, так и продолжал лежать, только теперь с разместившейся на нем сверху Зайцевой, что с помощью найденных на столике ножниц избавилась от его футболки и принялась за штаны.

Заметив мой взгляд, она развела руками.

— Да его свои собратья по ордену со свету сживут, если решат, что с ведьмой развлекался. А уж они узнают, я об этом позабочусь! — вот Машка, вот ведьмочка! В тихом омуте, как оказалось…

Видя, как она бесстрашно измывается над брюнетом, не забывая фиксировать этот момент для истории, мой страх отошел на задний план, сменившись предвкушением и азартом.

Раз все равно умирать, то хоть с музыкой!

Дотронувшись пальчиком до открытого горла Матвея, я скользнула ниже. По ледяной груди, каменному прессу, и остановилась только слегка зацепив резинку штанов.

— Ну что, заносчивый засранец, не ожидал? А зря. Как говорилось в одном известном мультфильме «Рыжие опасны. И однажды ночью, когда вы будете спать в своих кроватках, рыжие придут за вами». Вот я здесь. Улыбочку! — я сделала первое фото.

В голове раздалось глухое рычание и принадлежало оно не мне. Но отступать было уже поздно, так что я отмахнулась и продолжила.

— Теперь давай я тебя обниму, — щелк, — Какой ты тут милашка! Оправлю ее Вике с отцом, пусть порадуются нашей идиллии. А сейчас… снимем с тебя штаны. Как ты на это смотришь?

Уверенна, что без энтузиазма, но кому не до лампочки его мнение? Подсказка: не мне.

Под гул собственного сердца, я рванула вниз черную ткань и судорожно вздохнула. Матвей в одних боксерах выглядел как сошедший с небес бог грома и молний, одна из которых угодила мне прямо в грудь. Пришлось даже прикусить нижнюю губу, чтобы не застонать в голос, и не важно, что слышала бы меня при этом только Машка.

Такое «оснащение» необходимо объявить вне закона, чтобы бедные девушки, вроде меня, не теряли голову от увиденного.

— Белорадов, это что за пистолет ты на меня нацелил? Давай без фанатизма, а то решу еще что тебе нравится, извращенец ты проклятый, — как хорошо, что взгляды не причиняли боли, а то бы я под его черными прицелами загнулась в муках.

Рык в голове стал громче, заставив отступить на шаг. Но я быстро взяла себя в руки и сделала еще одно фото.

— А вот это буду продавать твоим фанаткам. Как думаешь, озолочусь? — весело подмигнула я статуе Матвея, делая вид, что не замечаю его желания, свернуть мне шею.

— Вась, что-то не то, — раздался Машкин шепот.

— Ты о чем?

— У этого Резнова трещины по телу пошли.

— Трещины? — я подошла к Матвею и пригляделась к его отливающей синевой коже на груди, затем дотронулась ладонью. Мокрая. Черт, он, кажется, тает, — эй, Снегурочка, попридержи коней. Мне с тебя еще трусы стянуть надо.

— Вааааась! Бееееги! — от визга Зайцевой у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Лежащее на диване полено как-то сумело вернуться к жизни и сжало Машкино запястье, не давая вырваться. Я собралась было рвануть ей на помощь, но тут начал медленно шевелиться Белорадов, издавая сдавленные звуки. Машка продолжила кричать, — Не ко мне! Зови на помощь!

Не чувствуя под собой ног, я рванула к выходу и вылетев в коридор услышала за спиной настоящий звериный рев.

— Стой, стерва!

Вот еще, нашел дуру!