ГЛАВА 18

Мы летели весь день и всю ночь, не считая короткой вечерней остановки в Колд-Вэйне, чтобы поесть и немного размяться. Перед приземлением Райвен надел на меня «ошейник», так называемое магическое лассо, незримое для обычного глаза.

— To есть теперь я ваша собачка? — язвительно поинтересовалась, проверяя на прочность лассо. Не разорвать. Вообще. Никак. — Любите ролевые игры и все такое?

— Когда принесете клятву, — пообещал Райвен, — я сниму лассо. А до тех пор не пытайтесь сбежать. Отойдете от меня на пятнадцать метров, и лассо начнет вас душить. Отойдете на тридцать и считайте труп.

— Да можете не объяснять, — я оставила лассо в покое, — меня всю жизнь держали на коротком поводке. С детства, постоянно. Путы, лассо, заклинания — неотъемлемая часть моего существования.

— Жаль это слышать. Правда.

В Колд-Вэйне мы не задержались. Поужинали в одном из удаленных от центра кварталов и снова в путь.

Насколько мне известно, демоны тратят на сон гораздо меньше времени, чем другие существа… вроде бы около трех часов в сутки. А некоторые виды нечисти могут оставаться в состоянии полного бодрствования целыми неделями без потери концентрации и ухудшения самочувствия. Высокородные охотники должны обладать всеми качествами и способностями — физическими и магическими — как демонов, так магов и нечисти. Полагаю, Райвен во сне практически не нуждается, чего нельзя сказать обо мне. Обычно краймеры быстро подстраиваются под любые жизненные изменения, но проблема в том, что меня выбила из колеи минувшая бессонная неделя. Мне постоянно хотелось спать… но заснуть, как и прежде, не получалось. Едва я начинала проваливаться в сон, замогильный холод пробирал до костей. Такой же холод исходил от саарга.

— Нужно проявлять осторожность при общении с некоторыми существами, — внезапно произнес Райвен, нарушив умиротворение ночной тишины.

Я открыла глаза и, морщась от яркого света приборной панели, спросила:

— К чему вы это сказали?

— В вашу энергию вплетена чужая, — пояснил он. — Я это вижу, а вы, вероятно, нет. Полагаю, это энергия саарга.

— Не припоминаю, чтобы саарга взаимодействовал с моей энергией.

— Это происходит незаметно при прямом зрительном или длительном тактильном контакте. Таким образом саарга неосознанно, но чаще всего специально, привязывает к себе других существ. Подобная привязка означает, что саарга подключается к вам, как к батарейке, и начинает потреблять энергию, эмоции, иногда даже магию. Для него вы — закуска. Само по себе сплетение энергий с саарга не грозит ничем опасным, но в большинстве случаев приводит к опустошению сил и ментальной нагрузке. А при ментальной нагрузке бессонница частое явление.

А Райвен действительно многое знает о редких расах. Знает то, о чем другие даже и не догадываются. Это вызывает уважение.

— Что ж, — я снова закрыла глаза, — впредь буду держать дистанцию при общении с саарга, если, конечно, смогу избавиться от влияния его энергии. Это вообще возможно?

— Возможно. Обычно помогает хороший секс, — обрисовал Райвен простой, с его точки зрения, выход из ситуации, — при котором энергия партнера вытесняет все прочие энергии, связанные с вами ранее.

Я поперхнулась.

— Но в принципе, — успокоил он, — со временем энергия саарга иссякнет сама по себе.

Хорошо. Это хорошо.

— Я… подожду, пока она не иссякнет сама.

— Ждать придется недели две, плюс-минус.

— Не страшно.

Я почувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд. Почувствовала интуитивно, кожа от него горела. Тут же распахнула глаза и повернулась к Райвену. Охотник смотрел на меня задумчиво, сведя брови к переносице, явно о чем-то размышляя. О чем непонятно, но в его стылых глазах загорелся фитилек необъяснимого интереса, испытываемого к моей персоне.

— О чем это вы задумались? — напряженно спросила я.

— О вас, — последовал прямолинейный ответ. — О вас, как о краймере.

Я напряглась сильнее.

— Хочу, чтобы вы рассказали мне о своем прошлом, — заявил он. — Основные моменты.

О клане, семье, инициации.

 — Нет. — Я отрицательно замотала головой. — В моем прошлом нет ничего любопытного.

Охотник прищурился.

— Да неужели?

— Ужели!

— И все же я хочу вас послушать.

— Прискорбно, что наши желания не совпадают.

Задумчивый взгляд Райвена приобрел зловещий оттенок.

— У меня с собой есть сыворотка правды, — пошел он на подлый шаг. — Можем повторить эксперимент с допросом. Но лично я предпочитаю свободное общение.

— У вас расплывчатое понятие о свободном общении, — пробормотала я безрадостно.

— Зато о допросе, — клыкасто усмехнулся он, — вполне конкретное. Поэтому, если вариант с сывороткой вас не устраивает, советую начать с рассказа о том, как вы умудрились провалить инициацию.

Я вспомнила тьму… полный мрак, окутывающий все вокруг, вселяющий в душу ужас и панику. Вспомнила тишину… невыносимую тишину, сводящую с ума час за часом, день за днем. Вспомнила голод… болезненный голод, вынуждающий стонать от изнеможения. Вспомнила желание… безумное желание разбить себе голову о стену, чтобы поскорее прекратить пытку.

Я поежилась. Мне правда не хотелось ничего о себе рассказывать. Но, с другой стороны, Райвен все равно не отстанет, а под действием сыворотки я расскажу куда больше, чем без нее.

— Что вы знаете об инициации краймеров? — для начала решила прояснить степень осведомленности высокородного.

— О краймерах клана Аксэ’д мне известно абсолютно все.

— Правда? — искренне удивившись, не поверила я, потому как даже мне о клане Аксэ’д мало что известно.

— Правда, — подтвердил он с коротким кивком. — Но о вашем клане знаю лишь общие факты — что, как и почему — без подробностей и деталей.

Я вздохнула. Ладно… Расскажу.

— Инициация проходит в несколько этапов, — произнесла я отрешенно. — Первый — это изоляция, полное погружение в свое сознание. Ты сидишь в тишине, в замкнутом пространстве, без еды и воды, во мраке тьмы. Совсем один. И воздуха катастрофически не хватает, дышать приходится с помощью магии. Заточение длится неделями. Оно доводит до истощения, до помутнения рассудка, до грани между жизнью и смертью. Я помню галлюцинации, агонию и мысли о том, какая же я, наверное, вкусная. Второй этап — это сама Тьма, точнее, встреча с ней. Умирая, ребенок-краймер, может призывать Тьму (мать, сотворившую расу краймеров), и, если она посчитает дитя достойным и преданным своему клану, она ответит на зов и дарует ему силы; новое дыхание жизни, невероятные способности и редкий, почти божественный дар, но заберет душу, а вместе с ней чувства. Иногда Тьма не приходит. И дети умирают. Но некоторых, кого Тьма обошла стороной, старейшины все же спасают — хотя подобное происходит редко. Только один краймер из ста не проходит инициацию. Обычно Тьма не принимает слабых. Меня же Тьма не приняла по другой причине. Я к ней не взывала и не хотела принимать ее дары, я была готова умереть, но знала, что, скорее всего, меня спасут. Я была смышленым ребенком. Женщины рождаются редко, а женщины клану нужны. В заточении я провела три недели… затем мое сердце остановилось, обрывая жизнь. Кажется, я была этому очень рада. А через минуту оно забилось снова, благодаря магии старейшин. Вот и вся история.

 Печальная история, оставившая глубокие шрамы на моей душе. Сомневаюсь, что у меня хватило бы сил пережить нечто подобное снова. После инициации я восстанавливалась месяцами… но даже сейчас, спустя многие годы, я не уверена, что до конца восстановилась.

— Довольно жестокий обряд, — был вынужден признать Райвен, — учитывая, что проходят его дети.

— Да, жестокий, — печаль в голосе скрыть не удалось. — Хотя краймеры бы с нами не согласились. Для них инициация — это священный ритуал. Принятие Тьмы и освобождение своей души. Нечто вроде вознесения и обретения новой формы жизни.

 — Да, жестокий, — печаль в голосе скрыть не удалось. — Хотя краймеры бы с нами не согласились. Для них инициация — это священный ритуал. Принятие Тьмы и освобождение своей души. Нечто вроде вознесения и обретения новой формы жизни. К тому же сами дети в большинстве своем, перенимая модель поведения старших, с нетерпением ждут инициации.

— Но вы, по всей видимости, не ждали.

Хм… ну как сказать…

— До восьми лет я была образцовым краймером, — не стала утаивать от Райвена сей факт своей биографии. — Считала клан своей семьей, соблюдала правила и законы: безукоризненно выполняла поручения и слушалась наставника. Мое мировоззрение с самого рождения формировалось под влиянием краймеров и той жуткой среды, в которой я росла. К тому же коллективное сознание клана делало свое дело. Так что до определенного возраста я была готова погрузиться в пучину безвозвратного мрака и без раздумий отдать свою душу Тьме.

— Ну а потом? — Райвен требовательно подтолкнул меня к дальнейшему рассказу. — Что изменилось?

Изменилось многое.

— В наш клан прибыли другие наемники. Странствующие маги Ночи — одни из самых известных убийц в мире. Они хотели скрыться от властей после кровавого инцидента в столице Северного Королевства. Старейшины заключили с ними выгодное для обеих сторон соглашение. Несколько лет наемники Ночи проживали с нами в клане — точнее их женщины и дети, — а мужчины выполняли контракты совместно с краймерами. Мне посчастливилось познакомиться с одним из лидеров этих наемников… который здорово вправил мне мозги и выбил из моего детского сознания всю ту религиозную хрень о Тьме и единстве клана.

Я улыбнулась, вспомнив ХанЯщера, но улыбка, наверное, вышла преисполненная грусти. Мы поддерживали с ним общение на протяжении пятнадцати лет. (Старейшины были против этого, но у краймеров Прайд: в отличие от тех же Аксэ’д, нет запрета на простое общение с другими наемниками). ХанЯщер был единственным дорогим мне существом. Я воспринимала его как отца или как старшего брата, он меня… немного иначе. Но это никогда не было серьезной проблемой — свои чувства ХанЯщер не навязывал, он был терпелив, сдержан, в силу возраста спокоен и уравновешен. Когда я сбежала из клана, он всегда был рядом. Мы вместе странствовали, вместе скрывались от краймеров, около полугода жили в одном доме в Муссоне. И все бы ничего, но мои чары неизбежно отравляли его… отравляли все то время, что мы проводили вместе. Он менялся под воздействием чар, становился напористей и агрессивней, становился одержим мной, как какой-то безумец.

«— Все хорошо, — повторял он, — тебе незачем волноваться. Никакие чары на меня не влияют, а если и влияют — в чем я очень сомневаюсь — они лишь усиливают мою любовь к тебе.»

Он заблуждался.

Чары краймера — это не дар свыше, не подарок пернатого амура, это проклятие, напоминание о том, кто я. Чары не усиливают любовь, они ее искажают, доводят до абсурда.

ХанЯщер постепенно превратился в свою полную противоположность. Он был готов убивать мужчин лишь за то, что они просто смотрели на меня… и он их убивал, но я об этом тогда не знала. Он хотел обладать мной — моим телом, моей душой, — хотел контролировать. Его извращенные желания, которые он не стеснялся озвучивать, по-настоящему пугали… В какой-то момент все зашло слишком далеко. ХанЯщер скатился до насилия, он был готов взять меня силой, просто потому, что я не хотела ложиться с ним в постель добровольно. Обольщающие чары, которые должны были защищать, обернулись против меня ввиду длительного пребывания рядом существа другой расы — подобное единство противоречит природе краймеров. ХанЯщер понимал, что все происходящее с ним неестественно. Я убедила его покинуть Муссон и вернуться обратно к своему клану. Больше мы не виделись и никогда не выходили на связь. Краймеры несовместимы с другими расами. Я либо убиваю мужчин, либо свожу их с ума в самом прямом смысле этого слова.

— Как вы разорвали ментальную связь со старейшинами? — вопрос Райвена вернул меня в насущную реальность. — Сознание одного краймера — это часть коллективного сознания целого клана. И нарушить подобную ментальную цепь непросто.

— Непросто, — согласилась я, — но вполне возможно, нужно лишь приложить усилия. Много… усилий. Сразу после инициации я начала изучать менталистику. Каждый день на протяжении многих лет я практиковалась в возведении ментального барьера, который бы отрезал мое сознание от клана. Несколько раз у меня получалось нарушить связь, и я сбегала, но старейшины быстро восстанавливали ее и возвращали меня обратно. Что моя сила по сравнению с их силой? Полное ничтожество. Тогда пришлось придумать более изощренный план. Три года назад в Восходящую Ночь, в момент ритуала, когда женщин клана насилуют ради продолжения рода, спланировав все до мелочей и прибегнув к помощи наемников Ночи, я тотально нарушила ментальную цепочку клана, убив одного из старейшин — подло, в спину, когда он наслаждался передачей своего семени одной из женщин. Это было чертовски трудно, но у меня получилось… спустя двенадцать лет бестолковых попыток. И пока краймеры были заняты восстановлением цепи последующие несколько дней — смерть старейшины создает брешь в коллективном сознании, защите поселения и ментальной цепи всего клана — я возвела ментальный барьер, который позже укрепил шаман с острова Оска — один из сильнейших рунников. И он же снял с меня смертельное проклятие, которое я получила, посягнув на жизнь краймера высшей крови.

 Райвен медленно отвернулся от меня, переводя задумчивый взгляд на навигационный дисплей. Некоторое время он сохранял молчание, обдумывая сказанное, затем решил уточнить еще один момент:

— Насколько ваш уровень магической силы отличается от полностью инициированных краймеров?

— Намного, — откровенно призналась, чем, кажется, огорчила Райвена. — Примерно на сорок процентов. И это, если не брать в расчет особые способности, которые краймеры получают в ходе успешной инициации. Я же этих способностей лишена.

— Однако поглощать энергию вы умеете в совершенстве и не хуже инициированных, — уверенно констатировал он. — А может даже и лучше.

Я с прищуром уставилась на охотника.

— Откуда такая уверенность? — не поняла я.

Ему пришлось пояснить:

— Вы поглотили энергию связующего заклинания, которое приковывало лечузу к ее черепу. И это было невероятно сложное заклинание, наложенное старцами Кларэля, — удивил Райвен. Удивил, потому что то заклинание сложным мне не показалось, вот ничуть. — Простой маг возился бы месяцами, распутывая нити заклинания. А у вас на это, если верить словам Шазы, ушло несколько секунд.

Я равнодушно пожала плечами, не зная, что сказать. Поглощать энергию — это врожденная способность всех краймеров. Ее оттачивают с детства, так же как и умение убивать.

— В основе того заклинания, — сообщила я, вспоминая череп лечузы и собственно само заклинание, — лежали обычные чары. Мне приходилось иметь дело с куда более сложными и запутанными видами магических и рунических энергий.

— Очень на это надеюсь, — загадочно произнес Райвен, улыбаясь. — Потому что мне потребуется ваша помощь в городе Вампиров как раз таки с поглощением энергии.

М-м-м, как интересно.

— А можно поподробней? — попросила я.

Охотник кивнул.

— Вы знаете, как выглядит город Вампиров, мисс Прайд?

— Нет.

— Как неприступная крепость. Несколько тысяч гектаров земли окружены высокой стеной и энергетическим барьером. Темная магия прозрачным куполом обволакивает город, тронешь купол — умрешь. Приблизишься к нему без разрешения — умрешь. Попасть в город можно только одним путем: через центральные Врата, пройдя тщательный досмотр, магические и ментальные проверки, сдав все оружие и технику.

— Серьезная защита, — уважительно протянула я.

— Не то слово, — подтвердил Райвен. — Даже императорская семья не может проникнуть на территорию клана Оэ. Город Вампиров находится вне юрисдикции нашего государства, он расположен за границей империи, в зоне свободных земель, внутри энергосферы. Самуэль Иара спрятался в надежном месте, к нему так просто не подобраться. Вампиры преданные существа и ооочень жестокие, а их темная магия неподвластна пониманию другим существам, разве что краймерам или, к примеру, илькарам. А так как илькара у меня под рукой не оказалось…

— Вы выбрали меня, — догадалась я, — замечательно. И чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы обрушили энергетический барьер. — Охотник выразительно посмотрел мне в глаза. — Поглотили темную магию вампиров и нейтрализовали защитную сферу хотя бы на несколько минут, чтобы кое-кто из моих друзей смог проникнуть в город, используя межпортальное перемещение, и чтобы это перемещение осталось незамеченным для всех жителей города. Поглотить энергию вампиров, создававших барьер, возможно лишь находясь на территории клана Оэ. Собственно поэтому, — подвел итог Райвен, — мы сейчас туда и летим.

***

На следующий день Райвен решил снять с меня лассо и надеть куда более тяжелые, надежные кандалы. Другими словами, потребовал принести клятву верности. Мне не оставалось ничего другого, кроме как ответить ему мрачным согласием. Если в дальнейшем потребуется разорвать узы клятвы — я найду способ, как это сделать. Даже не сомневаюсь в том, что найду.

Мы приземлись в округе Тихого Ритсворда, в нескольких километрах от города, вдали от посторонних глаз и ушей.

Райвен выбрался из капсулы, скинул с себя камзол и, закатав рукава черной рубашки, призывал вихрь. Стихия покровителя, коим в клятве выступает высокородный, неотъемлемая составляющая всего ритуала.

— На колени, мисс Прайд, — велел он, раскручивая небольшой вихрь в настоящее дикое торнадо.

Мне уже доводилось наблюдать за процессом принесения клятвы, но я никогда не думала, что однажды буду участвовать в чем-то подобном сама. Как я уже говорила ранее, краймеры не приносят клятв. Они служат лишь Тьме, все прочие магические узы — смертный грех.

Я медленно опустилась на влажную от росы траву и протянула Райвену руку, позволяя сделать глубокий порез вдоль всей ладони. Капли крови не упали на землю. Кровь потянулась вверх, сливаясь с кровью высокородного в магическом танце.

— Готовы? — участливо спросил он, заметив мой весьма нерадостный настрой.

— Нет, — вздохнула я, сжимая окровавленную ладонь, — но можете начинать.

Охотник понимающе улыбнулся.

— Это просто гарантия того, что вы на моей стороне, — мягко напомнил он. — Не рабство.

— Хотелось бы верить..

— Так верьте.

Приблизившись вплотную, Райвен возвысился надо мной огромной тенью, вскинул руки, создавая искрящиеся браслеты из своей и моей крови, из воздуха и магии стихий.

— Клянетесь ли вы служить мне? — услышала я неприятный вопрос.

— Клянусь.

— Клянетесь ли вы хранить верность и преданность?

— Клянусь, — безразлично ответила, изучая потоки беснующегося вихря.

— Клянетесь ли вы отдать свою жизнь, спасая мою?

Я сглотнула ком в горле.

— Клянусь…

Наверное.

— Отныне моя воля — ваша воля, — величественно произнес охотник слова жуткого заклинания. — Отныне мои желания — ваши желания. Отныне мои тайны — ваши тайны, как и ваши тайны — мои. От крови к крови. От магии Тьмы к силам Света.

Райвен застегнул один из искрящихся браслетов на моем левом запястье, второй браслет застегнул на своем правом.

— Да сохранятся узы клятвы во всех мирах под ликом Солнца и Луны.

Тонкие ободки магии, опоясывающие запястья, плавно растворились. Браслеты больше не было видно, но их энергия по-прежнему ощущалась столь же отчетливо.

— Не рабство говорите? — язвительно переспросила я, поднимаясь на ноги — Ну-ну.

И не дожидаясь ответа, направилась к капсуле. Вихрь постепенно утих, превратился в ветер и понесся прочь.

«Не рабство», — раздался в моей голове голос Райвена. О-о-о… то есть магическая связь, подразумевает еще и ментальную. Я закатила глаза. Прекрасно.