ГЛАВА 25

Сонный порошок на всех существ действует по-разному. Одним дарует красочные сны, другим блаженное расслабление, третьим жуткие кошмары. Как порошок влияет на краймеров? Да никак! Для краймеров он совершенно безвреден, как пыль или пляжный песок. Но саарга… Этот пронырливый гад явно в него что-то добавил. Назовем это что-то «секретным ингредиентом». Я оказалась в ловушке. В ловушке собственных воспоминаний. Минувшие события жизни, самые яркие, а оттого отвратительные, как заевшая пластинка, прокручивались в голове, вместо приятных сновидений. Снова и снова. Ничего светлого, ничего радующего. Только тьма.

Я проснулась совершенно разбитая. Мало того что все тело болело сильнее прежнего, так еще и сердце колотилось как бешеное, и в ушах стоял невыносимый гул. Ну хотя бы жива… и на том, как говорится, спасибо.

Приподняв неимоверно тяжелые веки, поморщилась от ранящего глаза ослепляющего света. Где я? Попыталась встать, но ни черта не получилось, ударилась лбом о внезапно возникшее перед лицом стекло и рухнула обратно на жесткую перину.

— Да твою же мать! — зашипела я, растирая ушибленный лоб. — Почему так не везет?..

Голова взорвалась оглушающей болью.

Уперевшись ладонями в стекло, сдвинула его в сторону, после чего медленно приподнялась на локтях и, бегло осмотревшись, пришла к выводу, что я в той же палате, где лежит Райвен, внутри восстановительной капсулы старого образца. Означает ли это, что вживление импланта прошло не самым удачным образом? Я ощупала голову и без труда отыскала небольшой, аккуратный шов под правым ухом. Железку в меня все же засунули. Прекрасно…

Опустив высокие бортики капсулы, я осторожно села, безжалостно отрывая датчики, подключенные к моему телу. Кардиограф непрерывно запищал, сообщая, что пациент умер. Забавно… чувствовала я себя и вправду как восставшая из мертвых. Словно глотнула яда, пережила интоксикацию и вот наконец-то очнулась после долгого анабиоза.

Сколько часов я проспала благодаря порошку саарга? Больше пяти или меньше? И зачем меня, спрашивается, переодели? Белая футболка, вероятно мужская, заменила спортивный костюм Шазы. Нижнее белье пропало… Очень надеюсь, что переодевал меня не сам пожиратель! Но главный вопрос: где, черт возьми, капсула Райвена?

Я растерянно осмотрела знакомую палату, но ни капсулы Райвена, ни самого Райвена здесь не было. Только я одна.

Паниковать не стала, хотя жуткие мысли тотчас же полезли в голову. Поборов приступ дикой тошноты, я настроилась на энергию высокородного, сконцентрировалась и… внезапно ощутила его присутствие. Близко, через секунду еще ближе, совсем рядом и… дверь в палату отворилась, позволяя мне воочию увидеть высокородного. Живого и вполне здорового. Он все еще был бледен и заметно хромал на левую ногу, его кожу, не скрытую под одеждой, украшали сине-желтые синяки и отеки, а подбородок густая щетина. Под рубашкой у охотника виднелись окровавленные бинты, и левую часть его тела от середины лба аж до самой ключицы пересекали три ужасных шрама, причем один из них проходил через глаз, отчего он был замутнен и окровавлен, но все это меркнет на фоне сохраненной жизни.

— Вы так на меня смотрите, — улыбаясь, процитировал Райвен свои же слова, сказанные в городе Вампиров, — будто рады меня видеть.

— Скорее, будто увидела призрак, — я невольно улыбнулась ему в ответ. — Но знаете, я действительно рада, что вы живы.

Райвен неспешно приблизился.

— Мне следует сказать вам спасибо. — Он остановился перед капсулой, продолжая улыбаться… Удивительно чарующая улыбка, когда в ней нет оттенка презрения. — Без вас и без вашего умения взламывать чужие гаджеты все могло закончиться печально.

Я судорожно вздохнула, ощутив приятное покалывание кожи от сопряжения с энергией высокородного. Он был так близко, что… поборов в себе пугающее желание к нему прикоснуться, я отпрянула назад, сказав:

— Мы в расчете, господин Райвен. Когда я умирала от яда, вы помогли мне выжить. Теперь я помогла вам.

— Расчет? — Охотник вскинул бровь. — Несколько удручающее слово, не находите?

— Безрассудный акт героического альтруизма вам нравится больше? — иронично поинтересовалась у него.

— Да, — кивнул он, усмехнувшись, — звучит гораздо лучше.

— Тогда пусть будет альтруизм. Неважно… Как вы себя чувствуете?

Райвен неоднозначно повел плечом и дал столь же неоднозначный ответ:

— Точно так же, как и выгляжу.

— To есть не очень хорошо?

— To есть, — переиначил он, — жить буду. В отличие от тех, кто нас сбил.

— Их еще не нашли?

— Нашли только капсулу. — И судя по мрачному голосу, особой радости от этой находки Райвен не испытывает. — Она зарегистрирована на несуществующее лицо.

Правда?

— Разве такое возможно? — засомневалась я.

— Возможно, — Райвен повел плечом, — при определенных связях и знакомствах, особенно если ты демон. В общем, пилота пока ищут. Его скрывают мощные чары, видимо, это представитель власти.

— Какой-нибудь неприкосновенный урод? — догадалась я.

— Скорее всего.

— Я не против, если его и заодно его неприкосновенность сожрет саарга.

Райвен укоризненно покачал головой.

— Кровожадность вам не к лицу, мисс Прайд.

— Тем не менее она неотъемлемая часть меня.

— Не самая лучшая.

— М-м-м…

Высокородный привалился бедром к бортику капсулы. Стоять без опоры ему явно было тяжело.

— Как давно вы пришли в сознание? — участливо спросила я, заметив: что каждое движение охотнику дается с трудом.

— Два дня назад, — удивил он.

— Два дня… — повторила за ним в смятении. Это что же получается? Я спала дольше двух суток?

Райвен протянул мне металлическую флягу с неизвестным содержимым.

— Вода с минералами, — пояснил он на мой вопросительный взгляд, — поможет восстановиться после летаргического сна. Все существа по-разному реагируют на внедрение киберимпланта. Ваш организм почти неделю отвергал его, но в итоге сдался и принял. Как ощущения?

Сделав маленький глоток из фляги, я решила ответить честно:

— Меня слегка удручает инородная железяка в голове. И когда я говорю «слегка», я значительно преуменьшаю степень своего негодования по поводу насильственного вживления киберустройства в самый дорогой мне орган — в мозг. И я бы не возражала, будь имплант обычным маячком для отслеживания моего перемещения, но нет же, это маленькая хитрая бомба с дистанционным управлением.

Я сделала еще глоток, но вместо вкуса воды почувствовала лишь привкус тревоги на языке. Мою силу хотят использовать… опять… а потом от меня избавиться. Будем реалистами — такое существо, как я, не представляет особой ценности для будущего правителя государства, где краймеры подлежат немедленному уничтожению. Вдруг имплант уже поставлен на таймер с обратным отсчетом? Кто знает…

Райвен неожиданно сжал мое плечо, не сильно, но весьма ощутимо, позволяя отвлечься от дурных мыслей. В нем что-то изменилось. В Райвене. Или, может, что-то изменилось в его отношении ко мне. Что-то неуловимое, но осязаемое.

— Мне жаль, — без особой жалости сказал он, — что вам вживили имплант. Учитывая, что нас и так связывает клятва верности, подобного не должно было произойти. Однако не стоит преувеличивать. Имплант это всего лишь имплант. Не бомба, а защита от стороннего воздействия.

— С функцией ликвидации… — напомнила я.

— Никто не взорвет ваш имплант, — твердо заверил меня охотник, — если на то не будет очень весомых причин.

Хотелось бы верить, но..

— С чего вы так уверены?

— А с чего я должен сомневаться в тех, кому доверяю?

Логично. Я молча допила воду и вернула флягу Райвену.

— Идемте, мисс Прайд. — Он отпрянул от капсулы. — Нужно привести вас в порядок, а потом серьезно поговорить.

 — О чем?

— Обо всем важном.

Легко выбравшись из капсулы, я спрыгнула на пол, но сразу же пожалела о содеянном, ибо голова от резкого движения снова затрещала, так что уши заложило. Поморщившись, я одернула довольно длинную футболку и поплелась за Райвеном.

Мы вышли из палаты и направились в ту часть межпространства, где я еще не была. Светлые коридоры, более качественная иллюзия интерьера, несколько комнат, идущих подряд друг за другом на манер гостиничного комплекса. Это явно жилая зона.

— Пока саарга не нашел пилота, — Райвен взглянул на меня через плечо, — я вынужден обитать здесь, не хочу спугнуть засранца. Пусть продолжает думать, что я мертв.

— Это правильное решение, — поддержала его. Кто бы не покусился на жизнь высокородного, он испугается и сбежит, узнав, что Райвен выжил, и тогда выследить его станет в сто крат сложнее.

Охотник остановился около одной из комнат, толкнул дверь и отступил, пропуская меня внутрь. Комната оказалась весьма… своеобразной. Пустой и необжитой, будто номер в дешевом мотеле. Иллюзия паркетного пола и бежевых стен, тусклое освещение — бальзам для моих чувствительных глаз. Большую часть комнаты, примерно семьдесят процентов ее площади, занимала широкая кровать. Не сказала бы, что это плохо, но определенно тесно. Рядом с кроватью стояла тумба, заваленная всякими вещами Райвена, вроде наручных часов, каких-то магазинных чеков и разбитого коммуникатора. У правой стены располагался небольшой комод для одежды и шкаф, у левой — одертек — экран нового поколения для видеосвязи, совершенно прозрачный в неактивном состоянии — и еще неприметная дверь: но куда она ведет неизвестно.

— Обычно, — произнес Райвен, — саарга без проблем создает личные комнаты для новых членов оппозиции, но…

— Дайте угадаю, — поняла я, к чему он клонит. — Мне создавать комнату саарга отказался?

— Верно.

— Ну-у, — я развела руками, — не удивлена. Если и возможно понять древнего пожирателя душ, то я не представляю как.

И скорее всего, никто не представляет. Саарга другой. Кардинально другой. И следующие слова Райвена только подтвердили мою теорию:

— Все тысячелетние демоны несколько своеобразны в своем мышлении. У них иное мировоззрение и иные ценности. Что хорошо для нас — плохо для них, и наоборот. А саарга лишь отчасти демон, по сути даже и не демон. Он высший хищник и превалирует над расой демонов. На Большой Луне многие считали его темным божеством.

Ого…

— Но он не сильнее Кларэля? — уточнила я. — И прочих архидемонов?

— Нет, однозначно нет. Однако, саарга абсолютно неуязвим, чего нельзя сказать о других существах. Мируэль старался скомпоновать похожие расы, а не поделить их, поэтому причислил саарга к высшим демонам.

— Как и охотников, — подвела итог я.

— И не только.

В общем, ясно одно — личное пространство мне не светит. Странно, но печали по этому поводу я не испытываю. Очень странно. Я покосилась на Райвена. Он медленно опустился на край кровати… смертельно уставший, еще более бледный, чем несколько минут назад. Повязки под черной тканью его рубашки, как и сама рубашка, окончательно пропитались кровью.

— Мне кажется, — неуверенно начала я, — вам положен постельный режим и будет лучше, если…

— Вам кажется, — отрезал охотник довольно жестко, давая понять, что о себе он позаботится сам и уж точно обойдется без моих подсказок.

Оооо… понятно. Бывший капитан из числа тех, кто не терпит проявления слабости и в целом к заботе о себе относится весьма скептично. Ну ладно. Настаивать я не стала, отвернулась, осматривая комнату.

 — Так значит, — сменила тему, — жить я буду с вами?

— Если только не хотите вернуться обратно в карцер.

Ну уж нет, спасибо!

— Да как-то не горю желанием, — призналась честно.

— Я так и подумал, — усмехнулся Райвен, — поэтому располагайтесь. Проведем здесь несколько дней, в худшем случае недель. Ваши вещи, одежда и прочие мелочи, — он указал на комод, — в первых двух ящиках. Я взял на себя смелость полностью одеть вас — заказал вещи, а Шаза забрала их из магазина.

Мне уже страшно.

— Неудобные джинсы и аляпистые рубашки в наличии? — вкрадчиво уточнила у Райвена.

— Расслабьтесь, — хмыкнул он, — в этот раз я обошелся без них.

— Какая жалость, — съязвила я.

Изучив содержимое ящиков, поняла, что Райвен подбирал одежду исходя исключительно из моего привычного стиля. Темные, невзрачные вещи, не привлекающие внимания, комфортные и не стесняющие движений. Спортивное нижнее белье, как ни удивительно, моего размера. Обувь тоже. Еще я нашла несколько пар перчаток с металлическими нитями, расческу, резинки для волос, ножницы, зубную щетку, шампунь. Много всего. Хм, даже и не знаю, что сказать.

— Спасибо, — не глядя на охотника, поблагодарила я.

— Мне не сложно, — последовал короткий ответ.

Выбрав черную майку без рукавов, такие же черные плотнооблегающие штаны из изерийского хлопка, перчатки и невысокие берцы, посмотрела на Райвена с вопросом. Охотник кивнул на смежную дверь, догадавшись, о чем я хочу спросить.

— Душевая и санузел, — сообщил он. — Пока я похож на мумию, сбежавшую из гробницы, саарга решил, что преодолевать дистанцию в два километра от комнаты до общей душевой мне будет весьма затруднительно.

Как неожиданно благородно со стороны саарга, что аж подозрительно.

Я приняла освежающий душ. Головная боль, явно связанная с имплантом, немного отступила. Переоделась, умылась, высушила волосы и собрала их в высокий хвост. Когда вернулась в комнату, Райвен полулежал-полусидел на подушках. Я поджала губы и с трудом сдержала слова о том, что ему нельзя напрягаться, а нужно просто лечь и несколько дней безвылазно провести в постели, позволив телу благополучно регенерировать.

— Хочу спросить. — Охотник встретил меня оценивающим взглядом. — Имя Агно дэр Айи вам о чем-нибудь говорит?

Агно?

— Да-а, — осторожно ответила, забираясь на кровать, — говорит. Это один из доверенных Самуэля, кто-то вроде вербовщика, но точно не уверена.

— И?

— И еще он низший демон, — подумав, добавила я, — хотя очень похож на дракона.

Может, в нем действительно течет кровь южных драконов… не знаю, не спрашивала.

— И что еще? — потребовал продолжения Райвен.

Я нахмурилась, не совсем понимая к чему этот допрос.

— Еще он курировал мою работу от лица Самуэля. Он и Герц Шали.

— Это все?

— Да… больше о нем ничего не знаю.

Задумчивое выражение на лице высокородного меня слегка озадачило.

— Несколько дней назад, — Райвен прижался затылком к изголовью кровати, — в клинике произошел неприятный инцидент.

Что-то плохое. Явно что-то плохое!..

 — Один демон, — продолжил Райвен, — пытался вломиться ко мне домой. Естественно, безуспешно. Когда его задержали, он был абсолютно невменяем и уверял, что я держу в плену одну молодую особу — черную магиню. Этот же демон, Агно дер Айи, не так давно связывался с Грайдом, то есть с Самуэлем, и пытался выяснить, где находится наемница Прайд и почему она не может выйти с ним на связь. Грайд ответил, что все наемники перешли под управление высокородного охотника, то есть мое, после чего отозвал дер Айи из столицы, дав ему работу в другом регионе на основании объективных причин, как и господину Шали.

Я сглотнула ком.

— Но Агно не уехал… — сопоставила я два факта.

— Он остался в столице, да. Решил, что вы в беде, мисс Прайд, и нуждаетесь в его помощи.

Это из-за чар! Я знаю, потому что такое уже случалось ранее. Чары сводят с ума, и чем дольше мужчина находится с краймером, тем сильнее прогрессирует их влияние. Но все не так страшно, ведь стоит краймеру удалиться от объекта воздействия хотя бы на неделю и чары бесследно рассеиваются. Но почему с Агно произошло с точностью наоборот? Мы давно не виделись, но чары продолжали на него воздействовать с утроенной силой. Тут два варианта. Хотя нет… один. В Агно и правда есть кровь драконов. А драконы и краймеры — ужасное сочетание.

— Ваши чары, — подвел Райвен итог всему вышесказанному, — отравили демона настолько, что саарга пришлось с ним разобраться, пока тот не наделал глупостей, более масштабных, чем попытка проникновения в личное жилище охотника Межрасового Управления.

— Его, — я почувствовала, что меня трясет, — убили?

— Нет, — успокоил Райвен. — Изменили память, но…

— Но?

— Но, к сожалению, дер Айи действительно оказался связан с драконами в третьем поколении, поэтому измененные фрагменты его памяти быстро восстановились. Как вам может быть известно, у драконов есть ген, который создает иммунитет к внушению. Саарга изолировал дер Айи, чуть позже ему вживят имплант и изменят память техническим способом и, если получится, отпустят на свободу.

— Ясно… — все, что я смогла промямлить в ответ.

Бедный Агно. Это грустно. Всегда грустно узнавать, что ты и твоя магия внесли раздрай в чью-то размеренную жизнь.

— Я мог бы вам об этом не говорить, — пояснил Райвен, наблюдая за моей реакцией, — но решил, что вы должны знать и впредь быть еще более осторожной. Любая сила — это ответственность. Не позволяйте прикасаться к себе тем существам, особенно мужчинам, которые наиболее подвержены чарам. Они в любом случае будут отравлены, просто общаясь с вами, но коснувшись вас, станут окончательно уязвимы.

— Да. — Я горько усмехнулась. — Прямо-таки девиз моей жизни — не смей касаться и не позволяй прикасаться! Я его придерживаюсь, правда: но Агно был демоном, а демоны не особо-то восприимчивы к чарам.

— Бывают исключения вроде дальнего родства с драконами. А темная магия для драконов сущий яд. Так что…

— Так что, — закончила за него, — мне вообще лучше держаться ото всех подальше.

— Я не это хотел сказать, — упрекнул Райвен.

— Зря, потому что это правда, невзирая на то, что я очень хочу, чтобы все было иначе.

Я со стоном спрятала лицо в ладонях.

Минутка бичевания… ну здравствуй, давно не виделись! Райвен определенно будит во мне какие-то странные эмоции.

 — Должно быть, это так приятно, — я отняла ладони, — даже волшебно — дарить тепло и получать, не задумываясь, что тот, кому ты его подарила, умрет через семь секунд, а тот, кто подарил тебе, сойдет с ума через несколько суток, недель или лет. Я пытаюсь об этом не думать. Вообще не думать о том, чего лишена, и довольствоваться тем малым, что есть. Но жизнь неизменно напоминает, говорит: «Ой, смотри, вон тот демон, один из немногих, кто был с тобой мил, поздравляю, ты сделала его одержимым, и за свою милость к тебе он поплатился сполна». В общем, — тяжелый вздох, — я стараюсь быть частью этого мира, как и саарга, но знаете, пока выходит как-то откровенно хреново.

Воцарилась тишина.

Райвен какое-то время просто смотрел на меня, даже не смотрел, а конкретно так изучал. Я тоже изучала, только не его, а стену. Говорю же — минутка бичевания, жизненно важная пауза в осмыслении своего существования. Это нормально. Иногда я вспоминаю, что от других краймеров меня ничто не отличает. Я такое же мерзкое зло, как и остальные. Несу хаос и смерть! Это ужасно печально и больно, но привычно. Потом вспоминаю всех, кто пострадал по моей вине, особенно в детстве, когда мое сознание было полностью подконтрольно старшим краймерам. И становится еще больнее. Я думаю, почему я? To есть в мире больше тридцати миллиардов существ, почему я краймер, а они нет? Почему мое прикосновение губительно, а их нет? Почему они живут, а я выживаю, прячусь и существую, как какая-то заразная мышь, больная сыпным тифом? Есть такие наемники, как маги Ночи и кочевники, террористы и прочие — и это их выбор, осознанный выбор быть злом и нести зло. А где, черт возьми, мой выбор?! Почему я родилась чудовищем, без права перехода на сторону Света? Чем мог провиниться младенец, что ему достался дар смерти? И… я обо всем этом думаю, затем принимаю как неизбежность и живу дальше.

— Хватит самокопаний! — нарушил Райвен тишину. Он подался вперед и, притянув меня к себе, крепко обнял. Крепко, но… так осторожно и нежно, словно держал в руках бабочку, чьи крылышки можно помять. Мне далеко до бабочки. Я, скорее, ядовитый скорпион. — Хотите открою вам огромный секрет, мисс Прайд? — прошептал охотник мне на ухо. — Со мной вы можете быть максимально близки, ничего не опасаясь. Ни чары, ни магия на меня не действуют, да и с драконами у высокородных нет ничего общего.

— Ага, — согласилась с ним, игнорируя обволакивающее тепло, потому что слишком приятно, слишком хорошо, а то, что хорошо — неизменно заканчивается плохо. — Жизнь та еще стерва! — я подняла взгляд: и пристальные глаза Райвена оказались в нескольких сантиметрах от моих. — Сделать краймеров совместимыми только с охотниками, которые на генном уровне испытывают неприязнь, а то и ненависть к детям Тьмы, просто издевательство в чистом, мать его, виде!

Райвен улыбнулся и разжал хватку, высвобождая меня. Я не стала отстраняться.

Должна была, потому что это правильно — держать дистанцию со всеми, — но не стала. Наверное, это ошибка. Или нет?

— Я не испытываю к вам неприязни.

Он накрыл своей ладонью мою руку… кожа к коже… такой вполне обыденный, дружеский жест, но у меня почему-то перехватило дыхание. Это был все тот же Райвен, что и до аварии: но его энергия, его пронзительный взгляд, даже его чертов голос находили в моей душе отклик. Что со мной не так?!

— Больше не испытываю, — добавил он.

Невольно вспомнился наш разговор в городе Вампиров: «Не льстите себе, мисс Прайд. Мужчинам нравитесь не вы, а ваши чары. Я же смотрю на вас через объектив реальности, а не через призму ядовитого дурмана, и то что я вижу, не вызывает у меня никакого желания».

— Я помню, что вы сказали в городе Вампиров, — невольно вырвалось у меня, — про специфичную внешность и отсутствие желания. Видимо, те, кто смотрит на меня через «объектив реальности», — нотки сарказма скрыть не удалось, — видят что-то ну очень ужасное.

Стальные глаза сверкнули усмешкой, и Райвен ответил:

— Иногда я говорю то, что не совсем соответствует действительности.

— О, — губы растянулись в улыбке, — то есть лжете?

— Приукрашиваю, — внес он поправку.

Справа от нас раздался громкий щелчок. Я тут же отпрянула, а Райвен откинулся обратно на подушки и повернул голову на звук. С щелчком включился одертек — экран видеосвязи занял всю стену.

— Я помешал чему-то интимному? — прозвучал вкрадчивый вопрос саарга. Лицо Инари появилось на экране. И лично меня сам пожиратель не заинтересовал, а вот то, что творилось на фоне позади него — очень даже. Подвешенные за ноги тела, обледеневшие и обнаженные, болтались на ржавых крюках. — Это кладовая, малышка, — заметив мой интерес, пояснил саарга, ткнув пальцем в живот ближайшего к нему трупа молодого парня. — В «Мантикоре». Я их не ем, это поставки Кларэля. Исключительно для гостей ресторации.

Я закашлялась. В горле запершило от увиденного. Меня не пугали трупы, меня пугал гастрономический интерес демонов к беззащитным людям. Если очень постараться, то я могу понять, почему саарга жаждет плоти — это его сущность, он таким родился, не мне судить, — но чего я точно не могу понять, так это демонов, посещающих его ресторацию ради изысканных блюд, ради развлечения, извращенного удовольствия. В демонах не заложено людоедство! Это черта саарга. Только его!

Посетители Мантикоры — последователи архидемонов, в частности Кларэля, который публично призывал высшую касту вернуться к истокам, к традициям Большой Луны, где флора и фауна были столь скудны, что демоны были вынуждены поедать другие расы, в числе которых, на секундочку, людей не было. Восемьдесят девять процентов ныне живущих демонов родились и выросли в этом мире и о Большой Луне слышали лишь из уст предков. Сколько процентов из них восхваляют Кларэля? Агно говорил, что их не очень много, но хватит, чтобы устроить массовые восстания в крупных городах с большим количеством жертв среди мирного населения.

— В чем дело? — вздохнул Райвен, устремив взгляд на саарга.

Инари состроил умилительное выражение на своей хищной физиономии.

— Соскучился по вам! — с придыханием ответил он. — Так си-и-и-ильно, что аж жить не могу!

Но охотник любовью пожирателя как-то не проникся.

— А если серьезно?

— А если серьезно, то я уже вконец затрахался гоняться за призраком пилота капсулы. — Инари скривился. — Решил взять перерыв, поэтому пустил по следу вашего пилота собачек…

— Оборотней, — устало поправил Райвен, потерев двумя пальцам переносицу… и, судя по его реакции, поправлял он саарга далеко не в первый раз. — Нельзя говорить о разумной расе, как о животных. Мы боремся за восстановление межрасового равноправия, помнишь?

— Точно, — Инари примирительно поднял руки, — не собачек, а наших блохастых союзников. Не суть, в общем. Я скоро вернусь в штаб. Ты ей, — саарга кивнул на меня, — уже что-нибудь рассказал?

— Нет.

— Ну так расскажи!

И он отключился. Одертек погас.

Я с вопросом повернулась к Райвену.

— Рассказать что?

 ***

Главный зал межпространственного штаба разительно отличался от всех остальных комнат. Во-первых, уж слишком реалистичные декорации, просто филигранно выполненные. Каменные стены, высокий потолок, хорошее освещение, никаких мерцающих объектов, много деталей. Саарга умеет удивлять, на создание подобного детализированного помещения площадью около двухсот квадратных метров, должно быть, ушло очень много времени и уж тем более сил. Словно не магический вакуум на границе астрального мира, а самая что ни на есть реальность во всей ее красе. Во-вторых, изобилие технического и кибертехнического оборудования. Правую часть зала занимала исключительно рабочая зона — столы с компьютерами, одертеки для связи, мониторы на стенах, различные трехмерные показатели, интерактивные карты отдельных кварталов Тан-Града. В другой части зала располагался массивный стол примерно на тридцать персон, если судить по количеству стульев.

Когда мы с Райвеном зашли в зал, там почти никого не было, кроме трех андроидов — новейших моделей роботов-аналитиков, занятых работой — и еще одного мужчины из расы нечисти, лунной нечисти разновидности ашкар. Представителей этого вида осталось немного и всех можно пересчитать по пальцам одной руки. Их отличительной чертой является довольно хрупкое и неестественно тощее телосложение — я могла бы полностью обхватить своими весьма небольшими ладонями узкую талию любого ашкара. Вместо волос у них ядовитые иголки, кожа синего цвета, глаза туманные, как у мертвецов.

Ашкар при виде нас отвлекся от работы, хмуро взглянул на меня, хмуро на Райвена и, издав непонятный звук, похожий на щелканье, продолжил заниматься своим делом. Даже при огромном желании он не смог бы вымолвить и слова. Его рот был сшит железными нитями. Выглядело это довольно жутко.

— Что… — начала было я.

— На Большой Луне, — ответил Райвен на невысказанный вопрос, — ценных рабов, живущих при дворце правителя, лишали права голоса. Буквально. Обязательная процедура.

Ашкар выглядел несчастным. Старым и печальным. Он, сгорбившись, сидел за столом, отмечая какие-то объекты на интерактивной карте.

— И, — я с трудом отвела от него взгляд, — никак нельзя помочь? Снять намордник?

— Нет, это невозможно. Попытка снятия клейма молчания приводит к мгновенной смерти.

Ашкар вскинул голову, неожиданно посмотрел на меня, сделав замысловатый пас рукой.

Язык жестов… я его не знала. Но зато знал кое-кто другой, кое-кто высокородный.

— Он говорит, — перевел Райвен, — что Кларэль клеймит детей ашкаров и другой могущественной нечисти, рожденной в этом мире. В современном и цивилизованном мире, где старым традициям нет места. Раньше клеймо молчания считалось привилегией. Нечисть с клеймом проживала во дворце, была приближена к правителю, имела власть над другими расами, а теперь клеймо — это пытка и унижение, жалостливые взгляды со стороны. Ашкары примкнули к оппозиции, — добавил Райвен от себя, — чтобы защитить будущих детей своей расы. Дети у них рождаются крайне редко, и они не хотят, чтобы Кларэль подчинил всех себе. Большая Луна и рабство остались в прошлом.

Ашкар снова издал щелкающий, гортанный звук, кажется одобрительный, — даже не знаю, как он его воспроизводит — и опять уткнулся в карту.

— Итак. — Райвен подвел меня к столу с противоположной от ашкара стороны. — Хотите услышать подробный план по смещению Кларэля или только узнать отведенную вам роль?

Над ответом долго думать не пришлось.

— Разумеете, я предпочту узреть картину целиком.

— Похвально, но в таком случае готовьтесь провести здесь несколько утомительных часов.

 Охотник взял со стола пульт, приглушил в зале свет и активировал трехмерную проекцию города. Детальная схема Тан-Града возникла прямо над столом, озаряя пространство синеватым свечением.

— Впечатляет, — была вынуждена признать я.

Райвен увеличил на карте центральный квартал и вывел на первый план дворец Власти. Святая святых императора. Около сотни этажей… невероятная защита… охранный энерго- периметр…

— Первое, что нужно понимать, имея дело с архидемонами, — охотник присел на край стола, глядя на меня вполоборота, — любой бой будет проигран. Совершенно любой. Не существует исключений. Победа всегда будет на стороне архидемонов вне зависимости от того, какие у нас ресурсы, какое количество союзников, какой потенциал. Миллиардная армия с инновационным оружием, лучшими воинами и величественными магами всех времен — это ничто по сравнению с взмахом руки Кларэля. Ему достаточно пошевелить пальцем, чтобы высвободить свою магию из узды. А магия тысячелетнего архидемона в совокупности с развитыми силами Адрайи способна перевернуть мир наизнанку, буквально выпотрошив его. Кларэль может лишить жизни целую армию, и для этого ему не нужно присутствовать на поле боя, достаточно одного желания и крупицы магии. Поэтому повторюсь, любой бой будет проигран, любое отрытое сопротивление подавлено. Именно поэтому империя лишилась надежды на лучшее будущее. Мы имеем трех непобедимых архидемонов во главе государства, и нет никого во всем мире, кто смог бы им противостоять.

Над столом появились изображения мужчин, не сложно догадаться каких именно. Архидемоны… братья.

— Если уберем Кларэля, — Райвен указал на самого старшего из них, — то двое других — Тимуэль и Нарэль — устроят ад на земле всем живущим существам. И это если не принимать в расчет тысячелетних демонов, жаждущих возрождения Большой Луны и готовых рвать на части всех, кто нелестно отзывается о власти.

Я изучила изображение Кларэля и поежилась от внезапной волны нахлынувшего холода — было в императоре что-то такое, отчего мои инстинкты в совокупности с интуицией завопили от ужаса, падая на колени.

— Знаете, — я повернулась к Райвену, — пока все то, что вы описываете, звучит очень трагично и совсем не обнадеживающе.

— Я лишь подчеркиваю важное. Вы видите здесь армию, мисс Прайд? — охотник обвел рукой пустой зал. — У нас ее нет. Мы не собираемся устраивать войну, четко осознавая, что с вероятностью в девяносто девять процентов мы не только проиграем, но и потянем за собой в могилу многие слои населения. Единственный шанс сломать систему власти, не окрасив земли империи и всего мира в цвет крови — действовать скрытно, так скрытно, как только возможно. Более того, необходимо уничтожить всех архидемонов, тысячелетних и других могущественных служащих престола одним ударом. Иначе на смену Кларэлю придет Тимуэль и массовый геноцид, как орудие мести за убийство брата.

Это ужасно… Я поджала губы, размышляя над сказанным. Серьезно ужасно… Если в разработанном оппозицией плане есть хоть малейший недочет, который позволит пусть даже и одному из архидемонов выжить, то ярость императорской семьи непременно обрушится на весь мир. Неудачная попытка революции, приведет к всемирной катастрофе. Большую Луну демоны уже уничтожили… на очереди Земной мир.

— Основная сложность состояла в подборе правильных союзников, на это ушли годы. — Райвен сместил изображения архидемонов в сторону, открывая несколько десятков фотографий с краткими досье под каждым. — Вот все, кто состоит в оппозиции, не считая доверенных Самуэля и вампиров. У каждого из них своя роль. Кто-то погибнет — это необходимо, кто-то выживет, но все осознают риски. И я хочу, чтобы вы их тоже осознавали.

Демоны, маги, оборотни, нечисть, охотники. Тридцать три досье, не включая досье на Винкеля, лечузу и возможно других личных духов. Нет никого моложе двухсот лет. Все существа — взрослые и могущественные лидеры своих рас. Все, кроме «техника», то есть киберинженера, ему восемьдесят шесть лет, а для демона это не так уж и много.

 — Что вы знаете о рунной магии? — Райвен посмотрел на меня.

— Поверхностные факты. — Я пожала плечами. — И сами руны, соответственно. Этот вид магии краймерам недоступен.

— Слышали о клане кай-таши?

Я удивленно вкинула брови. Кай-таши… да, читала об этой расе в секретном архиве Туманного острова. Кай-таши единственные существа, владевшие огромным спектром рунической силы, им были подвластны руны смерти, руны войны, руны голода и многие другие, о которых сейчас никто и не догадывается. «Подвластны» — в прошедшем времени… Клан кай-таши мертв уже очень давно, где захоронен никто не знает, прямых потомков у клана нет, их сила и знания ушли в небытие.

— Да… слышала, — я нахмурилась, — но разве последний представитель клана кай-таши не умер аж три тысячелетия назад?

— Умер, — кивнул высокородный, затем зловеще улыбнулся и произнес пугающее: — Но у нас есть могущественный некромант.

— Три тысячи лет, — настойчиво повторила я, — останки кай-таши превратились в прах.

— Кай-таши были рунниками, — снисходительно напомнил Райвен, — а тела рунников подлежат мумификации после смерти.

Сказав это, он замолчал, в ожидании уставившись на дверь. И все бы ничего, но меня вдруг проняла дрожь. Энергия смерти! Дверь в зал приоткрылась, и я ощутила ее так резко, что сердце болезненно сжалось в груди. Я мгновенно перевела взгляд на Райвена, стараясь избежать зрительного контакта с обладателем столь мощной силы. Энергия смерти безопасна только для некромантов, для остальных же существ представляет нешуточную угрозу. Краймеры с таким типом энергии стараются не взаимодействовать.

— Не хочу оборачиваться, — глядя исключительно на Райвена, нервно усмехнулась я. Кто-то приблизился ко мне со спины, но: если честно, я не хотела знать кто именно.

— А придется, — безжалостно решил высокородный и, схватив меня за плечо, мягко, но настойчиво развернул лицом к…

Я вскрикнула, шарахаясь в сторону от ожившей мумии. Нежить… бррр.

— Спокойно. — Райвен удержал меня на месте. — Все хорошо. Обычно краймеров боятся куда больше нежити.

Да, наверное, краймеры страшнее, но все же… Некроманты оживляют недавно усопших, в крайнем случае, нетронутые временем скелеты, но древняя мумия кай-таши из клана первых рунников, причастных к вымиранию многих доисторических существ пещерного века — это явный перебор.

Я отступила на полшага назад, напряженно рассматривая нежить. На первый взгляд обычная мумия, к тому же не очень хорошо сохраненная — высохшее тело мужчины, с неестественно искаженными конечностями, черными глазницами и соответствующим запахом. Но меня напугала не сама нежить — труп как труп — меня напугало, что мумия в ответ на мой изучающий взгляд склонила свою черепушку и тоже начала меня рассматривать… Нежить — это кости, хотя чаще всего мертвое, еще неразложившееся тело, у которого нет души, сознания и мыслей. Простой неодушевленный сосуд для ритуалов или иных целей, полностью подконтрольный некроманту. Ну знаете, как машинка на радиоуправлении, только труп.

— Он… — я моргнула, не веря своим глазам, — нежить меня видит.

— Да, — наслаждаясь ситуацией, подтвердил Райвен. — Еще как видит.

— И понимает…

— Безусловно.

— Это невозможно…

— И тем не менее.

 — Ho… — я мотнула головой, — но как?

Нежить, осмотрев меня с ног до головы, быстро потеряла интерес к нашему с Райвеном обществу и поплелась к ашкару, который на приход мумифицированного тела отреагировал настороженно — забрал карту и пересел в дальний угол зала.

— Любой некромант может оживить сосуд, — пояснил охотник, — кости или тело, а могущественный некромант способен вдохнуть жизнь даже в древнюю мумию. В то время как лунный саарга, живущий на границе двух миров — астрального и реального — в силах выкрасть из загробного мира душу одного давно почившего рунника. Подобное идет против природы. Рунники не возрождаются и не перерождаются, для них смерть — это конечная точка жизни. Попыток вызволения души было нескольких сотен тысяч, но саарга упорный, за три года справился, а его работу продолжил менталист, который соединил душу кай-таши с его телом. Душа — это все то, что в нас есть: мысли, память, эмоции, но главное магия.

— Стоп! — перебила я. — Хотите сказать, эта нежить владеет магией кай-таши?

— Эта нежить, — Райвен остановил взгляд на мумии, — и есть кай-таши. Его мыслительные процессы немного заторможены, речь отсутствует, но в целом — да, он владеет давно утраченной магией и знаниями.

Слов нет.

— Ладно, вы оживили кай-таши… С ума сойти! Хорошо. — Я растерла лицо, пытаясь осмыслить возможность осуществления невозможного. — Но зачем он вам?

Райвен поджал губы, хитро прищуривая глаза.

— Не догадываетесь? — полюбопытствовал он.

Я задумалась. Если предположить чисто теоретически, то…

— Кай-таши владеют рунами войны, — высказала я свое мнение. — Сами по себе кай- таши не представляют угрозы, как и другие рунники. Их сила заключена в их знаниях. Они могут сделать оружие массового уничтожения из любого существа. Грубо говоря, превратить вас или меня в ядерную бомбу, способную похоронить целый континент под руинами. Подобной магии ни у кого нет, она считается мертвой и стопроцентно не подлежащей возрождению. Архидемоны наверняка ей даже не интересовались.

Райвен улыбнулся.

— Вы очень умны, мисс Прайд. — Его улыбка приобрела странное выражение. — И оттого еще более опасны.

— Не уверена, что это был комплимент, но все равно спасибо.

— Истинные способности и уровень магии клана кай-таши давно засекречены. Мне спросить, откуда вам о них известно?

— Ничего криминального, — отмахнулась я. — Ну почти… Просто я люблю совать свой нос всюду, где есть пометка «засекречено». Обычно там скрывают все самое интересное.

Райвен подавил смешок и, кашлянув, решил:

— Вернемся к кварталу Власти. — Он закрыл досье существ оппозиции и включил трехмерную карту Тан-Града. — Чтобы уничтожить Кларэля и его братьев, принимая во внимание неуязвимость, паранойю и предусмотрительность архидемонов, — охотник указал на дворец, — необходимо уничтожить их убежище, возможно целый квартал. Один взрыв, сотни смертей, гибель всех жителей дворца в одночасье, включая архидемонов.

— Это должен быть очень мощный взрыв… — заметила я.

— Не просто мощный, он должен быть непредсказуемый и магически не предотвратимый. Сделать это фактически нереально, скрывать не буду, и все же небольшой шанс есть. Но даже с учетом сил кай-таши у нас возникают две существенные проблемы. Во-первых, — Райвен указал на защитный контур дворца, — спровоцировать взрыв извне невозможно, слишком мощная защита. К примеру, если уничтожить всю империю, использовав киберводородную или термоядерную бомбу, единственное, что уцелеет, оставшись без царапины — это дворец Власти. Он неприступен. Магия лунной нечисти его изолирует, и это магия, которую нельзя поглотить — нечисть сразу же почувствует. Поэтому взрыв должен произойти внутри дворца, то есть внутри защитного контура, и это приближает нас ко второй проблеме. Архидемоны чувствуют опасность. Любое оружие, даже порох — это опасность. И Кларэль ее чует за версту. Однако инстинкты архидемонов, как и лунной нечисти, можно обмануть при условии, что взрывным устройством будет выступать не механизм, а живое существо с рунами кай-таши, точнее несколько живых существ, которые в определенный момент спровоцируют взрыв. Таким образом все объекты — живые и неживые — находящиеся внутри защитного контура дворца, не просто взлетят на воздух, они превратятся в пыль. От архидемонов, их слуг и самого дворца ничего не останется. Тотальное уничтожение в заданном радиусе.

— Живые бомбы, — задумчиво протянула я, — и кто ими станет?

— Саарга, ашкар — глава своей расы — и младший советник императора.

Я присвистнула. Советник… Не знаю, кто является вербовщиком оппозиции, но ему определенно стоит вручить медаль.

— Вот только и советник, — заострила я внимание, — и ашкар погибнут.

— Все знают риски и последствия, — повторил Райвен. — Бессмертие есть лишь у саарга, остальные готовы пожертвовать собой.

Допустим… С учетом преимуществ оппозиции план действительно может быть реализован. Благодаря рунам кай-таши у живых смертников получится подобраться к Кларэлю максимально близко, при этом ни он сам, ни другие архидемоны, ни лунная нечисть не должны почувствовать никакой угрозы. Неожиданный бабах… и император мертв! Защитный контур дворца сократит радиус взрыва, не позволив уничтожить всю империю, как это произошло несколько тысяч лет назад, благодаря все тем же кай-таши и их рунам.

— Удивительно… — пробормотала я, наблюдая за схематичной анимацией взрыва и последующим превращением дворца в гору дымящегося пепла, — кажется, ваш план и правда может сработать.

— Он должен сработать.

Райвен дождался, когда анимация завершится, после чего отключил проекцию и, бросив пульт на стол, поделился со мной весьма обнадеживающей информацией:

— Через три месяца империя будет праздновать день Сопряжения. Ровно восемьсот лет назад демоны Большой Луны совершили переход в наш мир. Это масштабное событие, и Кларэль хочет отпраздновать его с размахом. Все тысячелетние демоны: лунная нечисть и другие приближенные к престолу существа, все, кто поддерживает императора и готов возродить Большую Луну, приглашены на празднование во дворец… И если у нас получится осуществить задуманное, — глаза охотника недобро сузились, — то это будет их последнее празднование в этой жизни. Они окажутся в западне, сами того не подозревая. И всего за один день империя может стать свободной. Мы избавимся оттирании архидемонов и всех последователей идеи возрождения Большой Луны, имеющих силу, влияние и власть.

— И Винкель станет императором по праву сильнейшего демона? — на всякий случай уточнила я.

— Именно, — подтвердил Райвен. — Межрасовое равноправие будет восстановлено, а все законы, введенные при правлении Кларэля, отменены. Потребуется время, чтобы привести империю в порядок и подавить восстания недовольных демонов, но это уже пустяки. — Охотник сложил руки на израненной груди и, помрачнев, переключился на другую немаловажную тему: — Теперь поговорим о рисках. Смерть даже одного архидемона создаст выплеск силы, который с большой вероятностью разрушит защитный контур дворца. Это значит, что радиус взрыва существенно увеличится. И в лучшем случае взрыв поглотит только один квартал Власти, в худшем — часть континента или весь южный континент.

Черт… ну конечно! Я об этом не подумала.

— Архидемоны умрут не своей смертью, — запоздало осознала я сей факт, — и это приведет к выплеску колоссальной агрессивной энергии, которая сметет все на своем пути похлеще любой бомбы…

 — И чтобы это предотвратить, — Райвен глубоко вздохнул, — мы с Кайлой создадим несколько скрытых защитных барьеров через каждые пятнадцать метров после защитного контура и постараемся их удержать во время взрыва. К сожалению, кроме охотников никто не может противостоять энергии архидемонов — других существ она просто сожжет.

Нет. Это плохая идея! Отвратительная!

— А если вы их не удержите? — вполне резонный вопрос, учитывая, что ударная волна будет немыслимой силы.

Поджав губы, Райвен ответил мне тяжелым взглядом. Однако его голос прозвучал равнодушно-отрешенно:

— Не удержим — умрем. Все просто. Но так как вместе с нами умрут еще сотни тысяч других существ, если не миллионы, мы постараемся подобного не допустить.

Я помрачнела.

— Мне не нравится эта часть плана.

— А есть альтернативные предложения? — Райвен усмехнулся. — Это риторический вопрос, не отвечайте. Мы уже рассмотрели все возможные варианты, изучили их, проанализировали и по каким-то веским причинам исключили. К тому же следующая часть плана, где вы окажетесь заперты во дворце вместе с тысячелетними и саарга за мгновение до взрыва, думаю, вам понравится еще меньше.

У меня подкосились ноги.

— Что? — вмиг осипшим голосом переспросила я, опускаясь на ближайший стул.

— Звучит ужасно, знаю, но паниковать рано. — Райвен выдвинул соседний стул, сел напротив меня и, убедившись, что я по-прежнему готова его слушать, продолжил: — Вы наденете личину демоницы, которая добровольно вам ее предоставит, и вместе с саарга, как его плюс один, пройдете во дворец на празднование дня Сопряжения. Будете улыбаться, танцевать, слушать речи Кларэля и изображать очередную возлюбленную пожирателя. Как видите, все просто.

— Слишком просто… — Меня загрызло подозрение. — Не тяните. Где ложка дегтя?

— Вам предстоит освободить двух демонов, хорошо охраняемых имперскими служащими. — А вот и деготь. — Эти демоны крайне важны: в том числе и для будущего империи, поэтому им нужно помочь. Но действовать придется незаметно и очень скрытно, причем под самым носом у архидемонов.

— Да, вы правы, — безрадостно улыбнулась я Райвену, — эта часть плана еще хуже. Ведь если меня поймают стражи дворца или, что страшнее, сами архидемоны… моя жизнь оборвется весьма трагичным и крайне болезненным образом.

— И тем не менее, — высокородный заглянул мне в глаза, — я думаю, что вы, мисс Прайд, справитесь с этой задачей куда лучше, чем кто-либо еще.

— Потому что я краймер?

— Потому что у вас уже есть опыт подобных операций. — Райвен изогнул бровь. — Я прав?

 Не стала отвечать. Да, опыт у меня есть… освобождения психопатов из-под стражи. Я старалась брать любые контракты клана, только бы не убийства. Мне приходилось дважды устраивать побег заключенным АрМорта. Это северная тюрьма для особо опасных преступников, одна из самых охраняемых в мире. Не думаю, что о таком следует рассказывать высокородному, который этих самых преступников за решетку и сажает.

— Что за демоны? — поспешно спросила я у Райвена, стараясь избежать обсуждения моего опыта вызволения пленных из-под стражи. — Которых нужно освободить?

— У Кларэля и Тимуэля есть дети, — тщательно подбирая слова, сообщил он, — и даже внуки. Большинство из них мало чем отличаются от своих отцов, а если и отличаются, то в худшую сторону. Но у Кларэля есть дочь — Ада. А у Тимуэля внук Саймон и младший сын Эйрион. Никто из них не претендует на власть, они знают о существовании оппозиции и помогают нам по мере возможности. Но ни Ада, ни Саймон не смогут покинуть территорию дворца до взрыва.

— Почему?

— Кларэль не только жестокий правитель, он еще и жестокий муж и не менее жестокий отец. Его дочь находится под стражей. Две сотни лет заточения за любовную связь с представителем не демонической расы.

Погодите-ка… Ада… Я нахмурилась. Знакомое имя.

— Я так понимаю, — осторожно закинула удочку, — мы сейчас говорим о вашей бывшей жене — Аде Райвен, так?

Нарастающее напряжение высокородного я ощутила всей кожей.

— Теперь она Ада Иара, — произнес он; сохраняя внешнюю невозмутимость, — не Райвен. Но вы правы, когда-то мы с ней были очень близки.

Наверное, стоило промолчать, но:

— А сейчас?

— Смерть Мируэля изменила многое, — не стал скрывать Райвен, — в том числе и наши отношения. А Кларэль приложил максимум усилий, чтобы окончательно их разрушить. За год у него это получилось. Но наш разрыв показался Кларэлю не убедительным, и тогда он решил ради профилактики изолировать свою дочь от меня и всех остальных нечистокровных, в его понимании, демонов. Ада уже шесть лет не покидала территорию дворца, и она не сможет ее покинуть в день Сопряжения.

И я более чем уверена, что в смерти Ады Райвен будет винить себя.

— Аду удерживают только имперские стражи? — уточнила я, пытаясь понять, насколько тяжело будет ее вытащить.

— Не только стражи, — в мгновение усложнил Райвен ситуацию. — Еще чары и оковы. Но чары можно рассеять, а оковы создали те же старцы, что заключили дух лечузы в ее череп.

И раз вы без проблем освободили лечузу, то сможете снять и оковы.

— Ладно. — Я решительно кивнула. — Постараюсь ее освободить.

Райвен облегченно вздохнул, словно все это время ждал от меня другой реакции, совершенно противоположной добровольному сотрудничеству.

 — И еще Саймон: — внезапно прозвучал за спиной голос саарга, — внук Тимуэля. Славный малыш.

Я обернулась.

Пожиратель вышел из пустоты, постепенно проявляясь из воздуха.

— Его покои тщательно охраняют, — добавил он. — Но проблема не в охране, а в блокирующей печати. Ее невозможно взломать, вообще никак- поверь, я однажды пытался и очень пожалел об этом. В общем, покои Саймона неприступны для всех, кроме его матери

— деспотичной демоницы с замашками Кларэля, по которой давно плачет загробный мир. Но есть небольшая вероятность, что у краймера получится поглотить блокирующую магию и тем самым уничтожить печать. — Людоед приблизился ко мне, лучезарно улыбаясь во все свои сорок с чем-то клыков. — Хочешь пончик? — мило поинтересовался он, протягивая мне коробку… с шестью пончиками.

— Нет, — хмуро ответила я, переводя взгляд с саарга на Райвена. Охотник фыркнул, наблюдая за действиями пожирателя, но вмешиваться не стал.

— Это пончики примирения! — заявил Инари. — Символ искренних извинений. За имплант и упущенную неделю твоей жизни.

— Вы оценили мою жизнь аж целым пончиком? — иронично переспросила я. — Вау-у…

— Вообще-то шестью пончиками, — поправил он с улыбкой, — и не всю жизнь, а лишь одну неделю. К тому же пончики очень вкусные. С шоколадной крошкой. Попробуй.

— Я, пожалуй, откажусь.

Инари с наигранным разочарованием отстранился, обиженно посмотрел на Райвена и протянул коробку ему.

— А ты хочешь пончик, сладкий?

Охотник оценивающе взглянул на саарга, затем на меня и только потом на аппетитное ассорти пончиков.

— Они что, — саркастично усмехнулся Райвен, — отравлены?

— Нет! — возмутился людоед. — Я просто стараюсь быть милым!

— Тогда давай. — Охотник забрал коробку, вероятно чисто из желания поддержать зачатки эмпатии в пожирателе, потому как есть «пончики примирения» он не стал, просто положил их на стол.

— Ну так что там с Саймоном? — обратился ко мне саарга. Он расстегнул фирменный пиджак и сел рядом с нами, вальяжно закинув ногу на ногу. Я только сейчас обратила внимание насколько дорогой у него костюм. Про часы и запонки я вообще молчу. — Винкель очень хочет, чтобы малыш выжил.

— Малыш? — царапнуло меня слово. — Это просто ласковое обращение или…

— Нет. — Райвен покачал головой. — Саймон ребенок. Ему два года.

Я округлила глаза.

— Что мне делать с двухгодовалым ребенком?!

— Усыновлять его никто не просит, — язвительно заверил меня саарга, — к тому же из краймеров выходят паршивые родители. Просто снимешь печать, а ребенка заберет Эйрион — его дядя. На тебе лишь техническая часть. Освобождаешь Аду, освобождаешь Саймана и на этом все, дальше продолжаешь наслаждаться со мной празднованием дня Сопряжения и считать минуты до взрыва. У тебя ведь нет аллергии на людей? — пожиратель прищурился. — Человеческое мясо, безусловно, будет основным банкетным блюдом, так что готовься.

— Уже начинает тошнить, — сказала я чистую правду, закрывая ладонью рот.

Охотник подарил саарга осуждающий взгляд, после чего сказал мне:

— Есть один нюанс — войдя во дворец, вы не сможете его покинуть до завершения празднования, не привлекая внимания охраны и лунной нечисти, контролирующей всех посетителей.

— А использование порталов будет невозможно из-за защитного контура, — дополнил Инари слова Райвена. — Как, впрочем, и любые другие магические и технические перемещения.

— To есть я окажусь в ловушке? — подытожила безрадостно.

— Там все, — вкрадчиво произнес пожиратель, — окажутся в ловушке. В этом и смысл, крошка. Как ядовитые пчелки в стеклянной банке.

— Но мы предварительно свяжем вас с Винкелем, — успокоил Райвен. — Он архидемон, и защитный контур для него не преграда. Винкель телепортируется с территории дворца за мгновение до взрыва, а вы вместе с ним.

— Но есть риск, — опять же внес смуту пожиратель, — что никто из вас не успеет покинуть радиус поражения… Винкель должен оставаться во дворце до последнего, чтобы не вызвать подозрения Кларэля. В решающий момент он может замешкать или что-то просто пойдет не по плану.

— Но это маловероятно, — не согласился Райвен. И я была склонна верить ему: а не саарга.

— Ладно, — мое мнение не изменилось, — я постараюсь помочь и как-нибудь не умереть в процессе.

В общем-то, ничего необычного. Опять куда-то проникнуть, кому-то помочь, кому-то навредить. В этом состоит вся моя жизнь, как и любого краймера. А риск… он есть всегда.

 ***

В течение следующих пяти часов мне подробнее рассказали о действии рун кай-таши, о дне Сопряжения, о магической защите дворца, о значительных и не очень деталях плана: обо всех членах оппозиции и роли каждого из них в слаженной операции. Хотя рассказывал по большей мере один Райвен. Саарга слушал нас вполуха, все время переписываясь с кем то по зоргу и иногда предвкушающе улыбаясь… такой сальной, даже пошловатой улыбкой. Не выдержав, я у него спросила:

— Здесь ловит связь?

Пожиратель медленно отвел взгляд от экрана навороченного гаджета, посмотрел на меня, словно пытаясь осмыслить, что я только что спросила, затем кивнул.

— Эхо-связь, — подтвердил он, — да, ловит. А что? Хочешь кому-то позвонить?

 — Я создаю впечатление общительной женщины, у которой есть множество обеспокоенных друзей, ждущих от нее звонка?

— Не особо.

— Вот и ответ. Просто стало интересно, кто может вызывать улыбку у пожирателя душ столь долгое время.

Саарга, который уже было собирался утолить мое любопытство, вдруг замер, покосился на Райвена и тихо прошептал:

— Не могу сказать, пока рядом сидит охотник.

Райвен насторожился. И уже следующий вопрос с отчетливыми нотками подозрения был задан именно от него:

— Кому это ты пишешь?!

Саарга беспечно пожал плечами:

— Своей сестре.

— У тебя нет сестры, — хмуро напомнил высокородный.

— А у тебя нет чувства такта, раз ты лезешь в мою личную жизнь.

— Сейчас бы людоеду, — вырвалось у меня, — говорить о тактичности.

Инари пригрозил мне пальцем.

— Я. Не. Людоед.

— Да, я помню, но называть вас так все равно не перестану.

Саарга закатил глаза и, спрятав зорг в карман — пока его, чего доброго, не отобрали, — наткнулся на враждебный взгляд охотника.

— Расслабься, милый. — Саарга откинулся на спинку стула, оторвал его передние ножки от пола и, покачиваясь на двух оставшихся, заверил:- Я веду себя благоразумно и осмотрительно. И я не переписываюсь с теми, кого хочу сожрать… в отличие от тех, кого хочу трахнуть.

— Как информативно, — съязвил Райвен.

Закончив с любовной (предположительно) перепиской, саарга показал мне детальную схему дворца в трехмерной проекции. Все сто шестьдесят этажей, уделив особое внимание тем, где располагались покои Саймона и Ады. Их расположение мне не понравилось. Празднование дня Сопряжения будет проходить в банкетном зале на сто двадцатом этаже, Саймон с матерью живут на восьмидесятом, а покои Ады находятся на пятнадцатом. Очень большой разброс, который многое усложняет. Хорошо хоть камер во дворце нет… но есть андроиды, способные за секунду послать сигнал бедствия лунной нечисти, которая во дворце выполняет функции привилегированной стражи.

При жизни Мируэля дворец был полностью заселен — покои предоставлялись не только личным слугам семьи, но и всем высокопоставленным существам империи, а так же членам Верховного совета и Межрасового Конгресса. Теперь же большинство этажей пустует. Во дворец вхожи лишь избранные.

И только в праздники вроде дня Сопряжения двери дворца открыты для многих представителей высшей касты… но опять же не для всех. При этом защитный контур мгновенно уничтожает существ, которые прошли через него с недобрыми намерениями по отношению к императорской семье. Но ашкары входят в число привилегированных слуг, и они знают, как обойти ментальную защиту, считывающую намерения всех посетителей дворца.