ГЛАВА 28

С момента аварии прошло три недели. По сути, это не так уж и много, но… шанс поймать пилота той злосчастной капсулы свелся практически к минимуму. К самой конечной точки минимума! Если его не удалось найти по горячим следам, то сейчас, когда следов и вовсе не осталось, сделать это практически нереально.

Кто бы ни желал смерти Райвену, он спланировал все до мелочей. Авария должна была попасть по меньшей мере на пятьдесят шесть камер слежения за воздушной эстакадой, но на деле — все записи с камер того дня были безвозвратно удалены через центральный пост в Городском Контроле. Но это еще полбеды…

Техник взломал дроны слежения патрульной службы, благодаря чему саарга все-таки смог отыскать сбившую нас капсулу. (К тому моменту она уже стояла в очереди на утилизацию.) Капсула оказалась зарегистрирована на несуществующее лицо, что просто немыслимо для империи с ее строгими законами и порядками. Но дальше еще страннее…

Отследить пилота с помощью поисковых заклинаний не удалось. Вероятней всего, его защищают чары, которые рассеивают любую поисковую магию. Любую магию! Будь то магия охотников, лунной нечисти, саарга или ведьмы. Кто может обладать столь мощными отражающими чарами? Предположение напрашивается лишь одно — архидемоны.

Пилот как-то связан с архидемонами, иначе его давно бы уже нашли. А это значит, что смерти Райвену желает кто-то из семьи Иара. Но кто? И почему? Да и потом, для чего действовать так скрытно? Зачем сбивать джерг, если можно найти десятки других более надежных способов убийства?

В общем, я уже и не надеялась получить ответы на все эти вопросы. И я думаю, что уже никто не надеялся. Но Шаза и оборотни оппозиции — предводители двух кланов, южного Шери и восточного ЙорНойа, — поиски пилота не прекращали. Оборотням не нужна магия и записи с камер. Им нужен запах. Только запах! Самого пилота или хотя бы его одежды. Исследовав капсулу, матерые оборотни смогли уловить едва различимую нить демонического запаха. А дальше дело опыта. К счастью, у вожаков древних кланов опыта предостаточно. Они перерыли весь Тан-Град в поисках демона со схожим процентом запаха. И наконец… они его нашли.

Поздним вечером привычную тишину межпространства нарушил оглушающий крик, яростная ругань и снова крик, который собрал всех присутствующих в штабе в одной из комнат западного блока — в допросной — куда оборотни притащили «поломанного» демона. Видимо, он слишком сопротивлялся, раз умудрился заработать несколько открытых переломов и разбитую физиономию в придачу.

 Я его не знала. Обычный высший демон. Ни разу до этого момента не встречала. Темноволосый, коренастый, не очень высокий — что редкость для его расы — с густой бородой на мощном, квадратном подбородке. Одет он был в гражданскую одежду, но при себе имел оружие и коммуникатор военного образца.

Саарга его тоже не знал.

А вот Райвен… он буквально переменился в лице, едва увидел своего несостоявшегося убийцу. Я надолго запомню его взгляд — полный удивления, отрицания, разочарования и гнева.

— Ты?! — высокородный навис над демоном. — Какого черта ты творишь?! Мы знакомы столько лет!

Пилот сплюнул на пол кровь, но не проронил ни слова. Он демонстративно отвернулся от Райвена, давая понять, что разговаривать с охотником ниже его достоинства.

Допросом с последующей эксгумацией памяти вызвался заниматься саарга, что неудивительно. Насилие и пожиратель идут рука об руку. Райвен же от допроса воздержался по понятным причинам, поэтому мы вместе с ним следили за процессом из наблюдательной комнаты через стекло.

Как и следовало ожидать, пилот оказался «неприкосновенным уродом» из секретной службы империи. Что хорошо — и Райвен и Инари плевать хотели на его неприкосновенность. Что плохо — Райвен его знал, причем знал очень близко и давно. Должно быть, это крайне неприятно — узнать, что тот, кого ты считал товарищем на протяжении нескольких сотен лет, с готовностью воткнул тебе кинжал в спину и с удовольствием его провернул внутри твоего тела.

Тусклая лампа освещала металлический стол и прикованного к нему высшего демона. Хотя от демона там мало что осталось за прошедшие два часа пыток. Саарга частично снял с него кожу — очень искусно и профессионально, что аж жуть. Все тело кровоточило. Ноги, руки, даже пальцы были переломаны.

— Итак. — Инари вонзил окровавленный клинок демону под ребра, срезал кусочек мяса с обнаженной плоти и отправил его себе в рот. — Давай еще разок все повторим. Ты, мой сладкий, получил прямой приказ от господина Иара, уточнение — от господина Тимуэля Иара — выследить и убить высокородного охотника по имени Ройз ри Райвен?

Демон, содрогаясь от боли, просипел:

— Дда…

— При этом подстроив убийство как несчастный случай, чтобы отвести от Тимуэля любое подозрение?

— Да.

Сыворотка правды, которую саарга влил пилоту в глотку, вытягивала из него всю правду невидимыми щипцами. Пытки при таком раскладе были не нужны… но Инари считал иначе.

— Хочу кое-что прояснить. — Голос пожирателя стал пугающе проникновенным. — Мы говорим об охотнике, которого Кларэль Иара до сих пор надеется вернуть на пост капитана?

— О Райвене, — подтвердил демон.

— Об охотнике, — Инари перешел на вкрадчивый шепот, — за убийство которого наградой станет смертная казнь?

— Никто бы не узнал… — демон тяжело сглотнул, — что это было убийство.

— Я не пойму. Тебе чем-то Райвен не угодил? — задумчиво вопросил пожиратель. Искреннее недоумение читалось на его тысячелетнем лице. — Друзей не убивают просто так, верно?

— Кто сказал, что мы друзья?

— А разве нет?

— Нет, — отрезал демон.

— Забавно, ведь я слышал другую версию… четыре сотни лет дружбы, совместная учеба в академии, приглашение на семейные праздники и прочее, прочее, прочее.

Демон закрыл глаза.

— Теперь все изменилось, — сказал он измученным голосом. — Я выбрал новый мир, а он остался в прежнем.

Людоед откинулся на спинку железного стула.

— А все твердят, что это я циничный. М-м-м… какая несправедливость!

— Я выполнял приказ, — заявил демон в свое оправдание, — только и всего.

— Приказ Тимуэля, который в корне противоречит желанию самого императора? — Инари повел бровью. — Что-то не сходится. Ты предан не тому Иара, друг мой.

— Тимуэль… видит в нем угрозу, — поведал демон, превозмогая боль, — в Райвене. Император многое спускает охотнику с рук- частную клинику, помощь людской расе, открытое недовольство властью… Тимуэль считает, что император не замечает главного… нарастающей угрозы со стороны охотника, поэтому попросил меня… решить этот вопрос… в тайне. Я не мог отказать. Я должен защищать императора любой ценой… как и все мы. Нет ничего важнее этого.

— Что ж, — саарга вздохнул с наигранной трагичностью, — ты облажался. Не справился с заданием. Тебе стыдно?

— Будут и другие… кто-нибудь да справится.

— О, так ты из этих! — догадался Инари. — Последователей безумных традиций Большой Луны? Смерть людям, долой эволюцию и прочая ахинея?

Пленный повернул голову и одарил саарга угасающим взглядом в сочетании с презрением:

— Тебя… казнят… за измену, предатель.

— Казнь? — Саарга громко расхохотался. — У-у-у! Как страшно! Я сейчас описаюсь. Ведь смерть так сильно меня пугает! Ох, всевышний, — он вздел руки к потолку, — помоги! Мне угрожают казнью! Ох, я умру… опять.

Демон сарказма не понял. Он не знал об истинной сущности тысячелетнего и, судя по всему, счел саарга просто сумасшедшим и отвернулся.

 Я покосилась на Райвена. Никогда не видела его таким… угнетенным. Охотник стоял ко мне спиной, сложив руки на груди, и безучастно наблюдал за действиями саарга. Мрачный, отрешенный. Он не произнес ни слова за прошедшие часы, хоть я и неоднократно пыталась с ним заговорить.

Но вдруг…

— Его зовут Клим, — разорвал Райвен гнетущую тишину. — Клим Харит. Он был одним из самых светлых существ, которых я когда-либо встречал. Он и его жена — Эйдит. Мы долгое время дружили семьями. Еще до прихода к власти Кларэля. Клим никогда не состоял на секретной службе — видимо, его повысили совсем недавно, и даже страшно подумать за какие заслуги.

 Раньше он был простым офицером в Межрасовом Управлении. Его заботили другие расы, их благополучие и безопасность. Семь лет назад, во время реформ: Клима перевели в городскую стражу, но даже тогда он остался верен своему делу, был предан идеям Мируэля, выступал за межрасовое равноправие, боролся за лучшее будущее империи. А что теперь?

— Охотник горько усмехнулся. — Я не вижу в нем света. Смотрю на него, но не вижу ничего, кроме пустоты и злобы.

Привычный стальной голос Райвена сделался глухим и печальным. И… я почувствовала его боль на уровне инстинктов. Не знаю, как это возможно, но я почувствовала то, что он скрывал за маской мрачной отрешенности. Ему было больно и грустно… и, кажется, он жалел Клима.

— Вы же знаете, что подобное иногда случается? — Я тяжело вздохнула, переводя взгляд с темной фигуры охотника на творящееся за стеклом наблюдательной комнаты. — По каким- то неведомым причинам некоторые существа меняют приоритеты настолько, что со временем становятся своими полными противоположностями.

Райвен медленно кивнул.

— Клим тяжело отреагировал на кончину своей жены. Эйдит не стало два года назад. Наверное, это его и сломило.

— Что с ней произошло?

Высокородный как-то раздраженно передернул плечами, будто пытаясь избавиться от черной тени воспоминаний.

— Люди, — последовал короткий ответ. — С ней произошли люди.

— Люди? — не поняла я.

— Ополченные на демонов, угнетенные и доведенные до отчаяния, — пояснил он. — Люди решили отыграться на молодой, ни в чем неповинной демонице. Эйдит отравили парализующим ядом в межрасовом баре в квартале Страсти. Низшая демоница, естественно, никакого яда не почувствовала. Мужчины людской расы раздели ее, изнасиловали и жестоко убили. Они были пьяны и озлоблены на всех представителей высшей касты. Одно зло порождает другое — бесконечный, порочный цикл. Тех мужчин поймали на следующий день и распяли на центральной площади. Но ни их смерть, ни смерть Эйдит ничего не изменили. Лишь еще одна маленькая трагедия — побочное явление в результате развития глобальной проблемы целого государства.

Ужас.

— Даже и не знаю, что сказать. — Я обняла себя за плечи. Улавливая эмоции Райвена, мне становилось невыносимо грустно. — Я привыкла к смерти. В конечном итоге умирают все (кроме саарга). Кто-то раньше, кто-то позже. Но Эйдит… ее убила система. Та система власти, которую возвел Кларэль, настроив демонов против людей, а людей против демонов. И я думаю, что жертв этой системы уже миллионы. Но как бы то ни было, мне жаль, что так случилось с Эйдит и… — я запнулась, — с Климом тоже.

Райвен взглянул на меня вполоборота. Его губ коснулась едва уловимая улыбка.

— Вы врушка, мисс Прайд, — беззлобно обвинил меня он. — Вам безразлична судьба Клима, как и то, что с ним сделала система.

 Я бы могла начать это отрицать, но решила: что не стоит.

— Он, — я указала на существо в допросной, — сбил наш джерг. Целенаправленно, хладнокровно, руководствуясь одним лишь приказом Тимуэля и собственным желанием угодить шизанутой семье Иара. Я до сих пор помню, как огонь охватывал кабину, в которой мы застряли. Как горчило на языке чувство безысходности. Как ваше сердце перестало биться. И как мне было страшно в тот момент. — Я сузила глаза. — Поэтому, да, мне плевать на Клима. Вот абсолютно. Краймеры не слишком сентиментальны к тем, кто пытается их убить. Но я правда сожалею, что вы потеряли товарища.

Улыбка Райвена стала чуть шире. Какое-то время он задумчиво смотрел на меня, затем вновь отвернулся и произнес:

— Клим и Эйдит боролись за равенство, помогали ущемленным расам, способствовали скорейшему открытию Святой Иоланы. Но их доброту никто не оценил. Эйдит погибла от рук существ, которым подарила часть своего сердца и все свободное время. Неудивительно, что Клим пересмотрел жизненные приоритеты и встал на сторону Кларэля. После смерти жены он начал отдаляться от всех близких, друзей, сослуживцев и со временем окончательно ушел в себя. Последний раз мы виделись, наверное, месяцев семь назад. Он больше не хотел со мной общаться, как и со всеми прочими друзьями, которые продолжали поддерживать людскую расу, а я и не настаивал… Нужно было настоять. Всей этой ситуации могло и не быть, если бы я своевременно вмешался и не позволил ему тогда отдалиться.

— Вы не виноваты в том, что кто-то выбирает не ту сторону! — отрезала я категорично. — Власть и вседозволенность, которые Кларэль так щедро дарит всем демонам, многих могут свести с ума. Это те рычаги давления, которые вытягивают из демонов самое худшее. Особенно это касается уязвимых существ, вроде Клима. Вседозволенность позволила ему отыграться на людях. Возможно, он нашел утешение в мести. В законной и ненаказуемой мести. Позиция Кларэля стала ему близка.

— Да, — голос Райвена похолодел, — и все же я мог ему помочь. Мог вмешаться и все изменить, когда это было возможно. Но сейчас в любом случае уже поздно, так что смысла говорить об этом дальше нет.

 Охотник потянулся к панели управления и щелкнул тумблером, включая двухстороннюю связь между наблюдательной и допросной.

— Эксгумируй у него память, — приказал Райвен саарга, который все это время наслаждался пытками — иначе весь процесс допроса назвать у меня не получилось. — Проверь, сходятся ли его показания с фрагментами его памяти.

Инари кивнул и, закрыв глаза, вторгся демону в сознание. Клим издал звук, похожий на предсмертный всхлип, и тут же отключился. Эксгумация памяти — это конец. После нее память уже не восстановить. Стражи редко прибегают к этой процедуре, и то лишь с теми подозреваемыми, чья виновность доказана как минимум на девяносто пять процентов.

— Все сходится, — заявил саарга через несколько минут, просмотрев фрагменты памяти Клима.

— Отлично, — отозвался Райвен. В его голосе окончательно умерли эмоции. — Тогда заканчивай.

Инари неуверенно посмотрел на стекло. Он нас не видел — с его стороны стекло имело зеркальную поверхность, — но точно знал, где мы стоим. Точнее, где стоит Райвен, ведь я уже давно сидела поодаль от стекла. Не люблю пытки.

— Я могу его съесть? — уточнил пожиратель.

Райвен не ответил.

— Он уже труп, — напомнил саарга, — я напоил его сывороткой правды и забрал память. К тому же если он имеет ментальную или магическую связь с Тимуэлем, в чем я практически уверен, то оставлять его в живых небезопасно. Мы точно не знаем на что способны архидемоны. Межпространство глушит все связи с реальным миром, но вдруг Тимуэлю удастся прорваться сквозь астральную материю — на это уйдет уйма времени — и все же я бы лишний раз не рисковал.

Саарга, как всегда, беспристрастно оценивает ситуацию. Это он умеет. С таким же беспристрастием он был готов подписать мне смертный приговор, но, к счастью, Винкель решил, что я могу быть полезна.

— Делай, что нужно, — наконец отозвался Райвен и отключил связь.

Саарга растянул губы в предвкушающей улыбке и вытащил из ниоткуда слюнявчик- детский с сердечками, который он издевательски медленно и демонстративно показательно надел на себя, а после без лишних прелюдий приступил к трапезе. Его мощные когти вспороли жертве брюхо, высвобождая кишки и органы из тесного мужского тела. Пожиратель довольно заурчал, вонзая удлинившиеся вдвое клыки в демоническую плоть, зверски отрывая куски мяса и проглатывая их вместе с кожей и мелкими костями, при этом даже толком не жуя. Душа Клима перешла к Инари через несколько секунд после смерти, вместе с кровью и мясом, лишившись права на загробную жизнь.

Райвен, словно пребывая в немом оцепенении, смотрел на животную трапезу саарга несколько долгих секунд. Не стоило ему это видеть… подобное вряд ли когда-то удастся стереть из памяти.

— Может, вам лучше уйти? — осторожно предложила я Райвену, наблюдая за его реакцией.

Охотник дернулся от звука моего голоса, будто от болезненного удара, и в то же мгновение стремительно развернулся, чтобы без промедлений покинуть наблюдательную комнату. Несчастный стул, который стоял у него на пути, отлетел к стене и сложился пополам.

Я проводила Райвена взглядом, испытывая дикое желание ему помочь, как-то поддержать… но в то же время четко осознавая, что делать это не стоит. Сейчас он хочет остаться один.

 ***

Саарга расправился с огромной тушкой высшего демона буквально минут за сорок. Нет, он не съел его целиком, но все равно… поглотить столько мяса обычному существу с атлетическим телосложением невозможно. Уж точно не за столь короткий срок! Что еще раз доказывает причастность саарга к сверххищникам.

Вдоволь насытившись демоном, пожиратель покинул допросную и с радостным выражением на своей дьявольской физиономии заглянул в наблюдательную, где все это время я следила за его поздним ужином.

— Понравилось представление, крошка? — Инари мне улыбнулся и приветливо помахал рукой… но не своей, а оторванной по локоть рукой демона, которую он по каким-то причинам не сожрал, а оставил на память.

— Вы похожи на сумасшедшего каннибала, — не стала скрывать свое мнение, придирчиво осматривая пожирателя. Он был весь в крови. Его одежда, его лицо, особенно губы и подбородок. А еще эта жуткая рука… бр-р-р!

— Каннибал? — присвистнув, удивился саарга. — Уже не людоед? Я заслужил повышение? Великолепно! Надо это отпраздновать! Не хочешь со мной выпить чего-нибудь ужасно крепкого?

Решила не отвечать. Только фыркнула, покачав головой.

 — Что это за место? — задала я встречный вопрос, демонстративно осматривая стены комнаты. — Здесь повсюду витает смерть. И энергия сотен, если не тысяч убитых существ.

Не очень-то похоже на простую наблюдательную при допросной.

Инари повел плечом и равнодушно, не испытывая ни малейшего угрызения совести, поведал:

— Раньше я держал здесь живую еду про запас.

Надеюсь, я ослышалась.

— Что? — в ступоре переспросила.

— Держал здесь живую еду, — спокойно повторил саарга, — людей там всяких, магов и прочих. Чтобы мясо было тепленьким и свежим, когда я проголодаюсь. Вот смертью все и пропиталось.

Я вскинула брови.

— И как давно, — поинтересовалась вкрадчиво, — вы перестали похищать невинных существ и сажать их в клетки, как свиней на убой?

— Ну не знаю, — пожиратель задумался, — лет тридцать назад, наверное. Может больше. А что? Какие-то проблемы?

Не то чтобы проблемы, но…

— Я вот все думаю, — призналась честно, с сомнением разглядывая мужчину, — как вы, будучи полным мерзавцем и скотиной, завоевали доверие Мируэля, а после Винкеля и всех членов оппозиции? Да и вообще, имея пристрастие к живой плоти и душам, умудрились стать известным миллиардером, получить славу и добиться расположения в современном обществе?

Пожиратель обнажил клыки в милейшей улыбке обаятельного психопата.

— Что сказать? — он развел руками. — Видимо, у меня талант.

— Прикидываться белым и пушистым?

— Прятать рога и поджимать дьявольский хвост.

— Это не серьезно.

— Хочешь серьезно? — Инари сложил руки на груди. — Ну так слушай. Я бессмертен. Я единственное бессмертное существо во всей вселенной, и ни что это не изменит. Меня можно убить, но смысла в этом нет, я буду возрождаться вновь и вновь. Меня можно заковать в цепи, посадить в темницу, обездвижить навеки, но смысла в этом опять же нет — я убью себя сам или с чьей-нибудь помощью — и снова вернусь к жизни в любом удобном месте на земле. С моим существованием можно только смириться.

— И все смирились?

 — Большинство, — кивнул саарга, — кто знает о моем маленьком бессмертном секретике. Но таким существам, как Мируэль, Ройз или Винкель — не нужно смирение. Они понимают, что я никогда не был злом. Мерзавцем, может быть — и то лишь по меркам Земного мира, но злом — не-е-ет. Я не вижу смысла в истреблении целых рас, в жесткой иерархии, в ущемлении людей, в публичных казнях, и даже вседозволенность демонов мне порядком надоела — я привык двигаться в ногу со временем, а не топтаться на месте, как это делает Кларэль. Моя природа такова, что я нуждаюсь в пище, которая говорит, мыслит и имеет душу. Уж простите, — язвительно протянул он, — я таким родился. Но при этом я не дикое животное. Я не буду нападать на первого встречного и вполне обойдусь той едой, которую мне предоставят законным и безболезненным для общества образом. Например, пожизненно заключенными. Как это происходило при правлении Мируэля и будет происходить при правлении Винкеля. Но если по каким-то причинам мне препятствуют в получении пищи — я выхожу из себя и начинаю похищать «невинных», чтобы потом их съесть. — Инари склонил голову, изображая фальшивое раскаяние. — Признаю, я эмоционально и, возможно, даже психически нестабилен — это неминуемое явление при бесконечной жизни. Но вот вопрос: почему все сразу считают, что я убиваю пухлых младенцев и купаюсь в крови молодых девственниц? Те существа, — вернулся к изначальному вопросу саарга, — что я держал в этих комнатах — невинными не были. Я вообще не ем невинных существ уже много столетий, стараюсь не есть, хоть они и вкуснее грешников. По земле ходят наемники, — Инари ухмыльнулся, — их смерть никого не огорчит, лишь принесет облегчение и спокойствие. А также убийцы, педофилы и прочие больные ублюдки, которых не поймали стражи, но поймал я и мой голодный желудок.

— Намекаете, что вы убиваете исключительно «плохих парней»?

— И женщин тоже. Я не приверженец дискриминации.

— Эльзу вы собирались оставить в живых… пока я не вмешалась в ваши отношения.

— Да, ты права, — без возражений согласился Инари. — Видишь ли, мне было ее жаль. Я ведь не бесчувственный краймер, как некоторые. За свою жизнь я даже несколько раз плакал, представляешь? — шепнул он так, будто открыл мне тайну мирового масштаба. — А это значит, что у меня есть чувства.

— Сколько вам тысячелетий? — спросила я.

Давно уже терзало любопытство.

— Много, — уклонился саарга от прямого ответа.

— Больше десяти?

— Конечно.

— Правда?!!

— Ты интересуешься с какой-то определенной целью?

— Угу. Пытаюсь понять, как вы умудрились сохранить эмоции и не утратить страсть к жизни, а вы ее явно не утратили.

— Ну и? — усмехнулся пожиратель. — Получается понять?

— Если честно, — я покачала головой, — пока как-то не очень.

— Да брось ты! — отмахнулся Инари. — Понять меня не сложнее, чем понять высокородного охотника. Где он, кстати? — Саарга нахмурился. — Где Ройз?

Я поджала губы.

— Ушел. И уже давно.

— Только не говори мне, что он расстроился из-за этого мертвого демона!

— А вы бы не расстроились?

— Не знаю. У меня нет друзей-идиотов, поддерживающих Кларэля.

Я прищурилась.

— А у вас вообще есть друзья?

— Что за вопрос? Я же само очарование! — Инари пригладил серебристые волосы… липкие от чужой крови. — Разумеется, у меня есть друзья. Ну как друзья? Определенные существа, с которыми мне приятно общаться. Особенно с женщинами. — Пожиратель облизнулся. — Люблю женщин: диких и скромных, всяких. Их всегда можно либо съесть, либо трахнуть. Утрирую, конечно. Съесть их нельзя, но многие барышни разрешают себя понадкусывать.

— Мы же о дружбе говорили! — возмутилась я. — Как вы умудрились испошлить такую невинную тему?

— Мы говорили о моей извращенной интерпретации земного понятия дружбы, — поправил саарга, доставая из кармана дорогущих, но безнадежно испорченных кровью брюк свой навороченный эхо-зорг последнего поколения, который в данный момент дико вибрировал.

 Взглянув на экран, он страдальчески закатил глаза. — Прости, малышка, — извинился саарга, сбрасывая чей-то вызов, — но мне пора бежать, изображать послушную сучку императора.

— В час ночи? — удивилась я.

— Зло не дремлет, — исчерпывающе ответил он и тут же растворился в воздухе. Посмотрев на остатки пилота за стеклом в допросной, я поежилась и тоже покинула наблюдательную, не имея ни малейшего желания оставаться здесь одной.

Райвена я нашла в центральном зале. Он сидел во главе стола в окружении каких-то бумаг и интерактивных схем, мерцающих в воздухе. Наверное, работал… или пытался работать. Весь такой мрачный и непомерно грустный. Глядя на него, мне становилось не по себе. Я привыкла видеть его совершенно другим. Невозмутимым, самоуверенным, невосприимчивым к внешним факторам. Высокородные охотники далеко не самые чувствительные существа и уж точно не самые эмоциональные, но гребаному пилоту, приспешнику Тимуэля, удалось ранить Райвена дважды. Сначала физически, а теперь еще и морально. Это тяжело… терять друзей, которых знаешь с детства.

Я вошла в зал, привлекая внимание Райвена. Заметив меня, он сразу же изменился. Из его взгляда ушла печаль — ее сменила холодная стена напускного равнодушия — лицо стало более живым, не таким отрешенным. Да и сам он весь приободрился… Другими словами, полностью закрылся, делая вид, что все хорошо.

Но хорошо ничего не было! И даже я, существо далекое от понимания определенного спектра чувств, прекрасно это видела.

— Как саарга? — деланно безразлично осведомился Райвен, нервно постукивая пальцами по столу. — Утолил свой голод за счет высшего демона?

— Полагаю, что да… — ответила я неуверенно, — утолил.

Хорошо, что Райвен не видел, как саарга разгуливает с оторванной рукой Клима. Зачем ему вообще потребовалась рука покойного, заживо сожранного демона?

— Отлично, — буркнул Райвен. — Хоть кому-то сегодня повезло.

И вот это его бесстрастное «отлично» прозвучало слишком наигранно и притворно. Вздохнув, я все же решила уточнить:

— Как вы, господин Райвен?

Часть меня надеялась на честный ответ, но другая часть понимала, что честного ответа не последует. Райвен не из тех, кто готов разделить с кем-то свои чувства.

— В полном порядке, — заверил охотник… но каждая клеточка моего тела отреагировала на откровенную ложь. — В жизни всякое случается. Ничего страшного не произошло.

Я промолчала, решив не донимать его расспросами. Толку от этого все равно не будет.

— Предлагаю поехать домой. — Райвен деактивировал схемы и закрыл ноутбук. А бесчисленное множество разложенных на столе бумаг, повинуясь движению его руки, сами сложились в три аккуратные стопочки. — Ситуация с пилотом решена, так что в межпространстве нас больше ничего не держит.

Домой… Необычное слово для краймера.

— Хорошо, — согласилась я. — Но у меня есть одно условие.

— Условие? — удивился Райвен. — Какое?

Обоснованное.

— Мы поедем на такси! На машине! По земле! Больше никаких джергов.

Высокородный понимающе кивнул.

— Детская травма усугубилась из-за нашей аварии?

— Я бы даже сказала — вознеслась до небес. Теперь меня будет бросать в дрожь каждый раз при виде джергов.