ГЛАВА 29

Черная воронка в центральном коридоре межпространства, которую я заприметила еще неделю назад, действительно оказалась выходом в реальность. В очень развратную и ультрамариновую реальность с голыми эльфийками, нимфами и дриадами, с приятной музыкой и витающим в воздухе дурманом.

Другими словами, портал из межпространства вел прямиком в «Грешный Рай», в одно из частных заведений саарга — в публичный дом в квартале Страсти.

— Ого… — в смятении протянула я, когда одна из обнаженных и невероятно обворожительных нимф с короткими рожками, торчащими из-под копны густых фиалковых волос, повисла на Райвене, без стеснений начиная исследовать его тело своими шаловливыми ручонками. — А я смотрю здесь очень весело…

— Не очень. — Охотник с полным безразличием отодвинул нимфу и, пройдя мимо нее, направился к выходу, не обращая внимания на разврат, творящийся вокруг.

Я поспешила за ним.

До клиники мы добрались на такси. Андроид пожелал нам с Райвеном «приятной ночи» и поблагодарил за поездку. За безопасную и довольно короткую поездку стоимостью в полторы тысячи сотнеров и продолжительностью в девятнадцать километров.

Как и следовало ожидать… на ресепшене наши с Райвеном пути разминулись. Я поднялась в апартаменты, а он остался в клинике, планируя посвятить всю ночь работе. Думаю, так Райвен хотел заглушить боль потери и предательства, просто вытеснить все чувства работой. Ситуация с Климом его очень расстроила. И в отличие от саарга я понимаю почему… А кого бы не расстроил тот факт, что твой некогда близкий друг решил сжечь все мосты с прошлым и последовать за извращенными идеалами верховных психопатов? Я сомневаюсь, что Климу можно было помочь — смерть Эйдит изменила его мышление кардинально и безвозвратно: он разочаровался в людях, обозлился на весь мир и даже не исключаю варианта, что тронулся умом на фоне потери любимого существа, — но Райвен придерживается иного мнения, совершенно противоположного моему. Кто из нас прав? Не знаю. Да это уже и неважно. Главное, что теперь нам известно о намерениях Тимуэля сжить Райвена со света. Предупрежден — вооружен. Ничего у Тимуэля не выйдет. День Сопряжения уже скоро. И тогда Кларэлю, Тимуэлю и прочим приспешникам извращенных демонических идеалов придет конец.

Я разложила в гостевой комнате свои вещи, которые забрала из межпространства: одежду, обувь и всякую мелочевку, купленную Райвеном. Удивительно… но возвращение в реальный мир особого удовольствия мне не принесло. Кажется, я успела привыкнуть к межпространству.

Спустившись на кухню, заварила себе кофе. Стрелки на часах уже давно перевалили за полночь, но произошедшее в допросной напрочь отбило у меня весь сон… что от части даже хорошо — теперь в моем распоряжении есть целая ночь, которую можно провести с пользой. Гритъярский язык сам себя не выучит.

Вытащив из пространственного кармана блокнот и бесконечное чернильное перо, я уселась за барной стойкой и включила запись Инари, планируя детально разобрать основные правила гритъярского языка.

Но что-то пошло не так уже спустя минут десять…

Сколько бы я не пыталась сконцентрироваться на языке, мысли неизменно переключались на саарга, его трапезу, Райвена, аварию, Клима… Меня не покидало стойкое ощущение, что я стою на краю бездонной пропасти, терзаемая муками совести и сожалением. Во рту, словно капля яда, горчило чувство потерянного времени. Очень необычное чувство и очень трагичное, когда ты понимаешь, что все могло сложиться иначе, что ты могла что-то изменить, но не изменила, а время уже упущено. И это начинает сводить с ума и калечить душу, будто ментальный паразит.

Я замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям и постепенно начиная осознавать, что эти ощущения не мои! И принадлежат они не мне! И вообще с моими ощущениями — в данный момент нейтрально-спокойными — не имеют ничего общего. Эти чувства испытывает Райвен! Его ощущения — тяжелые и горькие! Почему я их перенимаю? Вопрос на миллион! Но точно ясно, что они никак не связаны с клятвой верности. Мы заключили клятву уже давно, а чувствовать Райвена я начала относительно недавно. Тогда в чем дело? В аварии? Да ну, бред. Авария — это просто авария, никакой магической подоплеки под собой не имеет. Какие еще варианты есть?..

 Отложив блокнот, я настроилась на энергию высокородного.

«Господин Райвен? — настороженно позвала я».

В моей жизни не было дружбы только чары, имитирующие ее с ХанЯщером. Не было доверия, не было любви, не было семьи, поэтому я не привыкла о ком-то беспокоиться. Но сейчас… когда я закрываю глаза, то вижу тело Райвена в кабине злосчастного джерга, раскуроченное железом, окровавленное и бездыханное. И мне становится страшно. Но не за себя. А за него. И это отвратительное чувство, сопряженное с беспомощностью и волнением! Полная эмпатия, которой по идее, у меня и вовсе быть не должно.

«Господин Райвен?» — позвала я в очередной раз, но никакого ответа не последовало.

Ни через минуту. Ни через две. Ни через полчаса. И я могла бы предположить, что он просто хочет побыть один, а, учитывая характер высокородных, это вполне естественное желание, но есть нюанс… я чувствовала, что ему одиноко. А когда тебе одиноко, ты не хочешь быть один.

— Да твою ж мать! — выругалась я, ударив кулаком по столешнице. — Что за хрень со мной происходит?!

Меня прямо-таки распирало от желания бросить все и пойти убедиться, что с охотником, которому глубоко плевать на мои переживания, все хорошо. Это нецелесообразно беспокоиться о демоне, которому перевалило за четыре сотни лет! Я вообще не должна о нем думать! Не должна и не буду! Точка.

Притянув блокнот обратно, я несколько нервно включила запись саарга и настроилась на изучение языка.

Около получаса я упорно пыталась понять, почему слово «ан-карх» на гритъярском языке имеет аж тридцать несвязанных друг с другом значений, в то время как общеизвестных слов вроде «спасибо», «пожалуйста», «здравствуйте», «до свидания» в гритъярском языке не существует как таковых в принципе. Неимоверно сложный в понимании язык. Одно слово может иметь до пятидесяти различных значений. Свихнуться можно!

Я поймала себя на мысли, что уже давно не слушаю запись, а просто ковыряю пером страницу. Сердце щемило от боли. Внутренней боли, душевной. Тревога сковывала тело похлеще пут. Это ужасно… никогда еще не испытывала ничего даже близко похожего.

Немного поколебавшись, я с глухим стоном сползла со стула и направилась к лифту. Ненавижу себя за это! Но буду ненавидеть еще сильнее, если проигнорирую инстинкты. Мне не составит труда убедиться, что у Райвена действительно все в порядке. Эмоциональная связь между двумя далеко не самыми близкими существами никогда не устанавливается просто так. Должна быть причина. Я ее не вижу, но она определенно есть.

Покинув жилые апартаменты, я спустилась на первый этаж. Разумеется, охотника там уже не было. Только андроиды, медперсонал и пациенты.

— Доброй ночи! — Приблизившись к ресепшену, я мило улыбнулась магине в строгой форме администратора. — Могу ли я узнать, где в данный момент находится владелец клиники?

Магиня окинула меня оценивающим взглядом. Полагаю, что простой незнакомке она бы не стала отвечать на подобный вопрос, но так как она уже неоднократно видела нас с Райвеном вместе, то проверив перемещения высокородного по административно- пропускной базе, любезно сообщила:

— В паллиативном отделении, в крыле для неизлечимо проклятых существ.

Какая прелесть… компания умирающих от проклятий существ, которых ни один лекарь, включая высокородного, не в силах спасти от неминуемой смерти — то, что нужно в угнетенном состоянии.

 — Советую вам подождать господина в приемной. — Магиня говорила с улыбкой, но крайне категорично. — Вход в паллиативное отделение разрешен исключительно сотрудникам клиники с определенным уровнем допуска и родственникам больных по предварительной записи.

Ну-у… не беда. Найти пропуск не составит проблемы. Я же краймер.

— Спасибо за совет, — поблагодарила магиню.

Покопавшись в информационном терминале, узнала, что паллиативное отделение находится на седьмом этаже.

Клиника Святой Иоланы… я впервые обратила внимание на ее интерьер, атмосферу и персонал. Попав сюда после отравления «Сумрачной смертью», я думала лишь о том, как бы поскорее сбежать. Мне не было дела до самой клинки и уж тем более до ее пациентов. Но теперь все иначе. Райвен явно вложил в Святую Иолану часть своей души… и все денежные накопления за сотни лет работы при дворце.

Клиника имела несколько десятков отделений и реабилитационных центров, а также новейшее медицинское оборудование, современных андроидов различной направленности и безупречный интерьер в футуристическом стиле. О всемирно известных лекарях, которые работают здесь со дня открытия, пожалуй, даже и говорить не стоит. Все уважающие себя врачи, лекари и целители, после закона Кларэля о запрете предоставления «низшим расам» медицинской помощи, пришли в Святую Иолану, которая на данный момент является единственным в империи учреждением, оказывающим помощь (как платную, так и бесплатную) всем расам без исключения. Помимо прочего, в клинике можно найти тренажерный зал, бассейн (и не один), кафе, игровую зону, даже школу в детском отделении. Райвен создал целую инфраструктуру, для того чтобы пациенты чувствовали себя максимально комфортно. Пациенты преимущественно низших рас, как сейчас их принято называть. Пациенты, которым закрыта дорога во все городские больницы по указанию императора.

Попав на седьмой этаж, я отыскала крыло для неизлечимо проклятых. Магиня была права. Без пропуска в крыло не попасть. Защитное энергополе блокирует вход в отделение. При попытке неавторизированного проникновения тебя, конечно, не убьет, но ранит определенно сильно. Так что лучше не рисковать.

Постояв у лифта какое-то время, я дождалась, когда в коридоре появится медсестра и тут же направилась ей навстречу.

— Ой, простите! — пробормотала я, намеренно столкнувшись с ней буквально лоб в лоб, но делая вид, что это произошло случайно. — Я тут немного заблудилась. Не подскажете, где ночное кафе?

Медсестра не заметила, что во время столкновения из ее кармана пропал пропуск. Обычный отвлекающий маневр. Я и забыла насколько это просто…

— Ничего страшного, — вежливо улыбнувшись, отмахнулась она. — Вам на этаж выше.

— Большое спасибо!

Отдам пропуск Райвену. Мне он не нужен. А вот ему следует подумать над усилением безопасности. Проклятые существа на последних стадиях проклятий становятся очень агрессивными, их держат в изоляции (естественно, по их же собственному желанию или по желанию их близких родственников) ради всеобщей безопасности.

 Когда медсестра ушла, а в коридоре я снова осталась одна, подошла к терминалу, приложила пропуск к идентификатору и… О, чудо! Энергополе погасло, открывая мне путь в закрытое отделение для неизлечимо проклятых. На входе я прошла дезинфекцию, собрала волосы в пучок, накинула на плечи синий плащ, обязательный для посетителей, и двинулась вперед по коридору, слыша, как из-за запертых дверей раздаются стоны, крики, кашель и рычание.

Смерть! Она здесь была повсюду! Кружила в воздухе, отбрасывая на стены свои призрачные тени. Все пациенты этого отделения — смертники. Их госпитализируют, чтобы облегчить боль и по возможности продлить жизнь еще на пару недель или месяцев.

Статистика гласит, что большинство проклятых, осознав, что их проклятие неискоренимо, неизлечимо и шансов на чудесное исцеление не предвидится, предпочитают эвтаназию мучительной смерти — намеренное прекращение жизни с помощью

безболезненной и простой инъекции. Возможно, это разумный выход из трагичной ситуации. Ни боли, ни мучений. Один укол и… занавес смерти медленно опускается. Но есть и те, кто отдает предпочтение жизни, кто цепляется за каждый отведенный ему день, независимо от того, как скоро его заберет смерть — сегодня или через год. Любой выбор достоин уважения. Проклятым не позавидуешь, ведь их жизнь под тенью неизлечимого проклятия гарантирует адские муки и агонию в конце. Многие сходят с ума от боли и галлюцинаций задолго до смерти.

 Тема с проклятиями мне была знакома. После убийства старейшины я получила проклятие (знала, что получу, но все рано пошла на этот шаг), которое всегда считала смертельным. И до последнего была уверена, что у меня не получится от него избавиться. Но я не собиралась сдаваться. Я была согласна на муки и агонию, только бы пожить без клана хотя бы пару лет… или месяцев, тут уж как получится. Спасибо руннику с острова Оска! To проклятие оказалось далеко не смертельным. Рунник нейтрализовал его всего лишь за несколько дней.

— Мама говорит, что я снова увижу нашего Олсена! — донесся до моих ушей детский голос.

Я резко затормозила. Ребенок?! По голосу девочка лет пяти, может чуть больше. Что она делает в отделении для смертельно проклятых? Какая больная на голову сволочь способна наслать проклятие на беззащитного ребенка?

— Еще она говорит, что я увижу бабушку. И дедушку. И даже папу Наррли, моего первого папу… но я его не помню. Наверное, он тоже меня не помнит. Как мы узнаем друг друга? Хм м.

Я приблизилась к палате, из которой доносился голос, и тихонько приоткрыла незапертую дверь. Ком встал посреди горла. И правда, ребенок! Очень больной ребенок демонической расы… неимоверно худой и бледный.

Девочка играла на кровати с куклой. Ее бледная кожа, местами покрытая черной коростой, висела на хрупких костях. Голубые глаза слезились кровью, маленькие ручки беспрестанно тряслись, а по лбу струился пот, выдавая сильный жар, который, вероятно, уже невозможно сбить.

— Но больше всего я хочу увидеть именно Олсена! — заявила девочка, расчесывая кукле шикарные золотистые локоны. — Очень по нему скучаю! Нам с ним будет весело… как раньше.

Сперва мне показалось, что девочка говорит с куклой — это неудивительно, ведь современные игрушки способны разговаривать, анализировать настроение ребенка и зачастую развлекать его играми. Но нет…

— Кто такой Олсен? — спросила отнюдь не кукла.

Я шире открыла дверь: понимая, что девочка в палате не одна. Райвен сидел рядом с кроватью и хмуро изучал какие-то данные на экране анализатора.

— Олсен — наш пес! — охотно пояснил ребенок. — Пушистый грауч с такими смешными крылышками. Его сбила капсула в прошлом году! Мне было тааак грустно, но потом мама сказала, что мы с ним скоро увидимся, ведь собаки попадают в тот же загробный мир, что и их хозяева.

 Мое появление не осталось незамеченным.

Райвен вскинул голову, отреагировав на едва ли заметное движение двери. Его хмурый взгляд приобрел весьма озадаченное выражение, когда он меня увидел. Да уж… понимаю… встретить краймера в паллиативном отделении ожидаешь в самую последнюю очередь

— Что вы здесь… — с подозрением начал он, но договорить не успел. Девочка уставилась на меня своими большими глазами, полными крови, и неожиданно улыбнувшись, с восхищением заявила:

— Вы ооочень красивая!

На мгновение у меня пропал дар речи. Дети боятся краймеров. Все дело в темной энергетике, которую они улавливают сильнее взрослых.

— Правда? — смутившись, переспросила я.

Девочка уверенно закивала.

— Вы пришли кого-то навестить? — она подалась вперед, к краю кровати, в нетерпении ожидая моего ответа. Бедняжка… Видимо, ей не хватает общения. Проклятые находятся в изоляции от всего мира. И я очень сомневаюсь, что их часто навещают. — Раньше я вас здесь не видела.

Я неуверенно взглянула на Райвена, ища поддержку в его лице. Не имею ни малейшего желания врать умирающему ребенку, но и говорить правду тоже не хочу — придется слишком много объяснять. Да и вообще… я никогда не общалась с детьми, разве что с детьми краймеров, будучи в юном возрасте. Меня до дрожи пугает мысль, что я могу случайно навредить ребенку. Своей магией или даже чарами. Я ведь не знаю, как чары влияют на детей. И надеюсь, никогда не узнать.

Вот только охотник помогать мне не стал. Он издевательски хмыкнул и не менее издевательски произнес:

— Да, мисс Прайд, мне вот тоже интересно. — Он прищурился. — Вы пришли кого-то навестить? Ночью? В закрытое для посещения отделение?

Ладно. Придется ответить обтекаемо честно.

— Вообще-то, я искала вас, господин Райвен. По личному вопросу. — Я достала из кармана брюк украденный пропуск и бросила его охотнику. — Медсестра любезно пустила меня в отделение… правда, сама она об этом еще не знает.

Поймав пропуск, Райвен скептично его осмотрел, убедился в подлинности и с надеждой спросил:

— Медсестра в порядке?

— За кого вы меня принимаете? — шутливо отмахнулась. — Разумеется, в порядке.

Высокородный погрозил мне пальцем и, спрятав пропуск в карман камзола, сказал:

— По краю лезвия ходите, мисс Прайд.

Да я и по воде могу пройтись, если потребуется.

— Так вы друзья?! — понаблюдав за нами, определила девочка.

— Хотелось бы надеется, что да, — с намеком произнесла я, адресуя ответ Райвену… который лишь невзрачно усмехнулся, но ничего на это не сказал. Он взял планшет для записей и, насколько мне было видно, отменил все медикаменты, которые ранее были прописаны ребенку, после чего повесил планшет обратно и внимательно посмотрел на девочку.

— Давай, Оливия, — мягко велел охотник, — ложись в постель.

Она сморщила маленький носик.

— Не хочу!

— Если поспишь хотя бы час, — пошел Райвен на компромисс, — то, когда проснешься, тебе станет намного лучше.

Думаю, это была ложь. Если проклятому существу отменяют медикаментозную поддержку — это значит, что пришел конец и смерть уже стучится в дверь. Лекарства больше не помогают, а начинают отравлять. Остается еще магическая помощь… но и на ней долго не продержишься. Могу предположить, исходя из своих скудных знаний медицины, что девочке осталось от силы недели две… а потом ее мучения закончатся и она встретится со своим погибшим псом.

 После пяти минут уговоров, Райвен все же смог уложить Оливию в кровать. Он вел себя профессионально, поэтому понять его отношение к Оливии, как к ребенку, а не как к пациенту, было попросту невозможно. Подключив к ее хрупкому телу датчики, считывающие все жизненные показатели — в данный момент весьма печальные — высокородный погасил в одиночной палате тусклый свет и вышел в коридор, увлекая меня за собой.

— Ругаться будете? — с легкой улыбкой поинтересовалась я.

Райвен закрыл дверь в палату и одарил меня притворно-осуждающим взглядом. Скорее притворным, нежели осуждающим.

— За то, что стащили пропуск у несчастной женщины? — с мрачной иронией уточнил он. — Которая сейчас, вероятно, пребывает в панике из-за потери документа. А после вероломно вломились в изолированное отделение, где любой пациент может негативно отреагировать на появление незнакомого существа? — Охотник покачал головой. — Подобные поступки естественны для краймеров. К тому же у меня нет настроения читать вам нотации.

— To есть, — я улыбнулась чуть шире, — мне повезло?

— Безмерно, — подтвердил Райвен, активируя рабочий анализатор.

В полутьме коридора загорелся яркий экран, на который охотник вывел все данные последней диагностики. Краем глаза я увидала эти данные… и поняла, что ошиблась. У Оливии нет двух недель. Райвен диагностировал окончательную смерть через восемь дней.

— Но в следующий раз, — между делом предостерег меня он, — нудных нотаций вам не избежать, поэтому постарайтесь больше не нарушать установленные правила моей клиники — это не так сложно, как кажется.

Даже в полутьме я видела, насколько сильно он был измотан и эмоционально истощен.

— Я бы и в этот раз не стала их нарушать, — высказалась в свое оправдание. — Прежде чем вламываться в закрытое отделение, я честно использовала ментальную связь… дважды… но вы дважды мне не ответили, так что я начала волноваться.

Райвен в явном недоумении посмотрел на меня поверх анализатора, будто услышал нечто неимоверно шокирующее.

— Волноваться? — недоверчиво переспросил он. — За кого? За меня?

Не понимая его удивленной реакции, кивнула.

— Да… Ведь после всего случившегося не волноваться за вас было бы весьма странно.

Но Райвен: видимо, считал иначе. Возможно, потому что я краймер, а краймеры по сути своей не способны на яркие проявления эмпатии. А возможно, он просто не привык, что за него кто-то беспокоится. В любом случае мои слова его здорово удивили.

 — Взгляните в конец коридора, мисс Прайд, — настоятельно посоветовал он, указав на энергополе, сверкающее вдалеке опасными бликами. — Защитное поле видите?

Его бы даже слепой увидел.

— Конечно, вижу. А что?

— А то, что оно блокирует все ментальные связи. — Райвен развел руками. — Я вас просто не слышал.

Упс.

— Я этого не знала..

— Теперь знаете. — Охотник прищурился. — О чем вы подумали, когда я не вышел на связь?

— Ну… — протянула я уклончиво, — у меня было много теорий на этот счет.

— И какая из теорий была основной?

— Что вы просто хотите побыть один.

Высокородный фыркнул.

— Я не из тех, кто уходит в себя и начинает игнорировать окружающих, когда происходит что-то неприятное или болезненное. Если мне плохо, то я иду и помогаю тем, кому еще хуже — пользы от этого гораздо больше.

Я уже заметила… Оливия тому прямое доказательство.

— Что с этой девочкой? — я указала на палату.

— С Оливией? — уточнил Райвен.

— Да.

Никогда не встречала проклятых детей. Даже и не знала, что демонические дети подвержены проклятиям, у них же вроде невероятный иммунитет лет до шестнадцати — особенность расы, способствующая выживанию.

— Родовое проклятие. — Райвен поморщился и, заметно помрачнев, снова переключил свое внимание на анализатор. — К сожалению, неизлечимое.

— А разве есть излечимые? — Я особо не разбираюсь в родовых проклятиях…

— Конечно. — А вот высокородный разбирался в них превосходно. Это достойно уважения. Проклятия — одна из самых сложных и запутанных специализаций в медицине. — Многие родовые проклятия можно снять, а те, что снять нельзя, можно подавить или нейтрализовать их воздействие. Но есть исключения, вроде проклятия родовой мести, когда родитель проклинает своего ребенка. Подвержены ему только дети Луны.

— Ужасно.

Не то, чтобы я удивлена, учитывая, сколько зла живет в мире, но все же… существование подобного проклятия весьма неприятное открытие.

— В наши дни, — пояснил Райвен, на меня особо не глядя, а перепроверяя данные диагностики, — родовые проклятия являются исключительной редкостью, но раньше все было иначе. На Большой Луне жизнь была совершенно другой и социум разительно отличался от нашего. Подвох заключается в том, что такого вида проклятия ложатся на все последующие поколения без возможности их нейтрализации. Чистокровные демоны, рожденные под знаком родового проклятия, могут прожить двести, а то и триста лет, что весьма неплохо. Оливии просто не повезло. В ее случае проклятие прогрессирует неестественно быстро с самого рождения.

В то время как краймеры высшей крови живут под тысячу лет. Насильники-илькары не подвержены ни одному проклятию. А верховным психопатам не ведома боль потери.

— Жизнь та еще хреновая лотерея. — Я тяжело вздохнула. — Одни при рождении вытягивают проигрышный билет. Другие, еще не родившись, срывают целый куш.

— Жизнь многогранна, — не согласился Райвен, — она имеет как отрицательные, так и положительные стороны.

Да ладно?

— И где же в моей жизни положительные стороны, не говоря уже о жизни Оливии?

— Знакомство со мной, — произнес охотник с нескрываемой иронией, — однозначно одна из самых положительных страниц в вашей биографии.

— О да! — язвительно протянула в ответ. — Всегда мечтала познакомиться с мужчиной в городском морге. Холод, трупы, все дела… та-а-ак романтично!

— Вообще-то, — внес резонное уточнение Райвен, — мы познакомились у городского морга.

— Это в корне меняет дело!

— Безусловно, — заверил он.

 Я невольно улыбнулась… но улыбка на моих губах буквальным образом застыла, едва я почувствовала то, что чувствовать в принципе не должна была, а именно эмоции Райвена — неожиданное тепло, которое разлилось по закромам его души, разгоняя беспроглядный мрак. Хотелось бы верить, что это моя компания на него так благотворно влияет… хоть это и слишком лестно, чтобы быть правдой.

Я оценивающе покосилась на Райвена, пытаясь понять, ощущает ли он, что я перенимаю его эмоции, как опытный эмпат или редкий видящий демон… но нет. Он даже не смотрел на меня, соответственно, ничего такого не ощущал.

— Кажется, — неуверенно начала я, отвлекая Райвена от изучения проклятия, — я должна вам кое-что рассказать. Не думаю, что это важно… но все же.

— Мне уже стоит начинать переживать?

— Нет! — разубедила его. — Не стоит… наверное. Просто в последнее время я кое-что чувствую. Эмоции, которые мне не принадлежат, и ощущения, которые я не испытываю.

Райвен взглянул на меня, скептично изогнул бровь.

— У краймеров нет способностей видящих, — отрезал он, — если вы об этом. Дар видящего считается редким даже среди высших демонов.

И вот именно это я и считаю странным. Сверхстранным и абсолютно необъяснимым! У меня не может быть таких способностей! Ни у одного краймера их нет!

— И тем не менее, — настояла я, — по каким-то причинам я чувствую вас: ваши эмоции и ваши ощущения.

Теперь к одной скептично изогнутой брови Райвена присоединилась и вторая. Кажется, он мне не поверил. Наверное, я бы тоже не поверила на его месте.

— Только мои? — с сомнением переспросил охотник.

— Только ваши, — утвердительно кивнула, — и ни чьи другие. Я в этом точно уверена.

Либо же моя кукушка основательно поехала из-за внедрения импланта… и у меня начались серьезные глюки. Не знаю, смеяться или нет, но этот вариант куда более правдоподобен, чем внезапно возникшая эмоционально-магическая связь между хищником и охотником.

— И что вы чувствуете в данный момент? — Райвен: опустив анализатор, прикрепил его к специальному ремню на брюках и внимательно посмотрел на меня, ожидая ответа. — Опишите.

— Что вам очень больно, — пожав плечами, сказала как есть. — И грустно. И вы вините себя за случившееся с Климом. Не можете выкинуть из головы момент его смерти. Снова и снова вспоминаете случившееся в допросной, хоть это и доставляет вам мучения. Вы сожалеете, что не были с ним рядом, когда это было нужно, что позволили ему погрузиться во тьму, вместо того чтобы помочь вернуться на светлый путь, посчитав, что он справится самостоятельно. Чувство вины, которое на вашем месте вообще никто бы не стал испытывать, убивает и ранит. Вы пытаетесь вытеснить его работой, но это не помогает. Вы разочарованы в Климе, но что хуже — в самом себе. Вам одиноко… ведь за последние годы вы потеряли почти всех своих близких. Клим был одним из последних существ, кто связывал вас с прошлой жизнью. Но теперь не стало и его. Это паршиво… мне жаль, что все так случилось.

Райвен несколько секунд смотрел на меня так, будто впервые увидел, затем медленно отстранился и, нахмурив брови, с подозрением прищурился. Не знаю, поверил он мне в итоге или нет, но предположительное наличие эмоциональной связи ему явно не понравилось. Причем не понравилось настолько, что я нутром почувствовала, как он выстраивает ментальную стену между нами, тем самым создавая своеобразную неприступную баррикаду.

— Даже самым сильным существам, — я доверительно заглянула ему в глаза, — иногда требуется поддержка. Не забывайте об этом.

 — Поддержка? — Райвен горько усмехнулся. — И вы решили, что поддержка малолетнего краймера, ни черта не знающего о доверии и дружбе, меня как-то утешит?

О, сарказм… как ожидаемо! Не любит Райвен проявление заботы. Просто терпеть не может до скрежета зубов. Почему? Причин может быть масса.

— Я решила, — осторожно внесла поправку, — что поддержка «малолетнего краймера» вам как минимум не помешает. Но если нет — не страшно, я все пойму и просто уйду.

Охотник кивнул в сторону выхода. Разумеется, с места я не сдвинулась.

— Ну так уходите! — невозмутимо велел он, сложив руки на груди. — Я привык справляться со своими переживаниями самостоятельно.

— Отлично! Вот и справляйтесь с ними дальше! Ведь я не претендую на роль вашего личного психолога. Больно надо! Всего лишь на роль друга… но, кажется, я напрочь запорола отборочный кастинг. Увы.

На мужских губах появилась слабая улыбка. И, растеряв всю свою стойкую невозмутимость, Райвен спросил:

— С чего вы это взяли? Я насчет дружбы.

— Наблюдала за нашим общением последнюю неделю.

— И пришли к какому-то неверному выводу?

— В том и дело, что нет. Вообще ни к какому не пришла. Я не понимаю, как вы ко мне относитесь…

Райвен чуть склонил голову вбок.

— Ввиду жизненных обстоятельств у вас не хватает социальных навыков, мисс Прайд, чтобы определить мое отношение к вам.

— Может быть, — согласись я, — не спорю.

Скорее всего, так оно и есть.

Охотник еще раз с подозрением на меня посмотрел, затем тяжело вздохнул и отвернулся. Несколько секунд он о чем-то размышлял, отрешенно глядя в никуда, после чего произнес:

— Краймеры — неизученная раса, — озвучил он неоспоримый факт. — Охотникам известна ваша темная сторона, но ничего не известно о светлой и ее способностях. К сравнению, демоны остро чувствуют эмоции своих любимых. А драконы, испытывая страх за близких существ, способны не спать и не есть несколько месяцев подряд. Но что происходит с неинициированными краймерами в период влюбленности или, например, в момент психологической близости — остается загадкой. Или оставалось загадкой, — исправился Райвен, — до этого момента.

Я поперхнулась.

— Вы сейчас намекнули, — с прищуром уточнила я, — что у меня период влюбленности, который подразумевает эмоциональную магическую связь, собственно, с моим возлюбленным?

— Я просто высказал свою теорию относительно появления эмоциональной связи, — мастерски ушел он от ответа! — Может, есть и другое, более рациональное объяснение, но лично я его не вижу.

И, подмигнув мне, охотник двинулся вперед по коридору.

Я судорожно сглотнула, в ужасе осознавая, что Райвен возможно прав… насчет влюбленности. Если так можно назвать мою симпатию к нему. Очень сильную симпатию. Очень.

 Покинув отделение, высокородный отдал украденный пропуск медсестры первому встречному андроиду. Робот из числа санитаров пообещал незамедлительно вернуть документ его владельцу.

— Мое внезапное трехнедельное отсутствие не самым благоприятным образом сказалось на клинике, — произнес Райвен, пока мы спускались на первый этаж, меняя тему и делая вид, что разговора об эмоциональной связи и вовсе не было… Не имею ничего против. Говорить о своих чувствах как-то не хочется. — Навалилось много работы, и с больными и с Межрасовым Управлением — офицеры требуют подробные отчеты по всем неместным существам, которые приезжают в Святую Иолану. А за последние недели в клинику поступило много проклятых существ. И что плохо, некоторые из них до сих пор не получили должной медицинской помощи. Сейчас в клинике работает всего один квалифицированный специалист по проклятиям, не считая меня, и, разумеется, он не справляется с нагрузкой, учитывая, что в день в Святую Иолану попадают около полсотни проклятых со всей империи и, как правило, у тридцати процентов больных выявляются смертельные и быстро паразитирующие проклятия.

— Вы так намекаете, — усмехнулась я, — что несколько дней безвылазно проведете в клинике, а мне стоит поскорее уйти, чтобы не мешать вам работать, да?

— Не совсем. — Райвен протянул мне анализатор. — Предлагаю составить мне компанию, если вы, конечно, сами этого хотите. Дополнительная пара рук- в перчатках, разумеется, — в работе с проклятыми никогда не помешает. Обычно мне ассистируют андроиды, но ваша компания, бесспорно, приятнее механических машин обтянутых кожей. К тому же с анализатором вы уже знакомы и, насколько я могу судить, ваше знакомство с ним находится на профессиональном или около профессиональном уровне.

Я скептично взглянула на предложенный мне анализатор, затем издевательски на Райвена.

— Компания «малолетнего краймера», — не удержалась я от колкости, — вам внезапно приглянулась?

— Возможно, — уклончиво ответил он.

— Нравятся малолетки, господин Райвен?

Охотник вздохнул, улыбаясь. Ну хотя бы улыбаться начал, а это уже, я считаю, существенный прогресс.

— Мне извиниться за свои резкие слова?

— Не стоит утруждать себя извинениями. Мне они не нужны. — Я взяла многофункциональный анализатор, про себя отмечая его нешуточный вес. — Я рада составить вам компанию. Говорите, что нужно делать.

 ***

Поработав с Райвеном три часа в приемном отделении для проклятых, я поняла, что моя помощь ему не нужна. Компания, может быть, но помощь — однозначно нет. Он профессионал своего дела… своих дел. И как охотник, и как лекарь. Для выявления большинства проклятий ему достаточно просто взглянуть на пациента. К счастью, почти шестьдесят процентов существ, обращающихся в Святую Иолану за помощью, страдали от бытовых проклятий — самого легкого и быстро устранимого типа проклятий, чего нельзя сказать о родовых и смертельных.

— Эта старая сука меня прокляла! — возмущался старик, сидя на кушетке перед Райвеном. — Она сказала, чтоб меня черви заживо сожрали! Я думал, просто брешет, как обычно. А сегодня утром встаю… а эти маленькие твари так и норовят оторвать от моего тела кусок пожирнее!

Чистокровный человек. Мужчина лет восьмидесяти. Никогда не думала, что увижу такое, но… его дряхлое тело заживо пожирали огромные призрачные черви. Вся его кожа кровоточила от укусов мелких паразитов магического происхождения. Увидеть их можно только с помощью усиленного зрения или экрана анализатора.

Райвен беспристрастно осмотрел повреждения и поставил диагноз «бытовое проклятие второй степени», после чего быстро его нейтрализовал, залечил раны и отпустил старика.

Бытовые проклятия — частая история в неблагополучных семьях и в криминальном мире. Жена, застукав мужа с любовницей, приходит в ярость и начинает швырять в него вещи, крича, чтобы тот сдох. Обычная фраза, сказанная не всерьез, обретает немыслимую силу за счет выплескиваемого гнева жены, энергетического фона магии (если жена ей обладает) и простого стечения обстоятельств. Проходит месяц, и муж действительно погибает. От сердечного приступа, от клыков вампира, от рук демонов или банально, попав под машину или угодив в аварию на воздушной магистрали. Несчастный случай? Как бы не так! Бытовые проклятия совершенно бессимптомны и редко заканчиваются смертью. Злой сосед, увидев: как ты занимаешь его парковочное место, орет в ярости: «Да, чтобы у тебя хрен отсох, мудак!» И прощай хозяйство! Теперь ты импотент и ничто это не изменит — ни магия, ни лекарства — ну разве что специалист по проклятиям. Или завистливая подруга, восхищаясь твоей красотой, намеренно, а может и нет, проклинает тебя одним из вариантов бытовых проклятий — проклятием зависти. И твоя красота стремительно и безвозвратно начинает увядать.

В общем, бытовые проклятия очень легко определить и так же легко их снять, если они находятся на первых стадиях. У Райвена на одного пациента с бытовым проклятием уходило от пяти минут и максимум до часа.

Моя же задача сводилась к технической диагностике каждого проклятого с помощью анализатора и диаграммного сканера. С этой работой справилось бы любое существо, хоть немного да смыслящее в аналитических киберустройствах. Пока Райвен общался с пациентами и проводил осмотр, я сканировала их тепловые диаграммы, снимала слепок ауры и отпечаток энергии, на которые впоследствии опирался Райвен при выборе способа нейтрализации проклятия.

С родовыми и смертельными проклятиями дела обстояли куда сложнее, чем с бытовыми. Для этих видов проклятий требовалась более обширная диагностика, более длительное лечение от суток до нескольких лет и даже десятилетий, да и само выявление проклятий занимало кучу времени. Не говоря уже о том, что все существа по-разному реагировали на печальный диагноз. Многие начинали рыдать после слов Райвена: «Мне очень жаль, но ваше проклятие неизлечимо». Другие впадали в ступор. Третьи и вовсе отказывались верить словам лекаря или же приходили в бесконтрольную ярость, плавно перетекающую в истерику, а затем и в апатию.

В былые времена все проклятия регулировались законом. Никто не имел права причинить вред другому существу — ни физический, ни магический, ни ментальный — теперь же все иначе. Закона о запрете использования проклятий больше нет. Каждое существо, наделенное магией, может навредить кому угодно.

Кому угодно, кроме демонов.

 ***

Спустя тридцать часов непрерывной работы с проклятыми, я однозначно убедилась в одном — под жизненный ритм Райвена совершенно невозможно подстроиться. Он живет на пределе своих возможностей. Дела оппозиции, постоянные переговоры с Межрасовым Управлением касательно мигрантов, работа в клинике в качестве лекаря, работа в клинике в качестве руководителя. И так двадцать четыре часа в сутки с очень редкими перерывами на двухчасовой отдых — ему больше не требовалось — и прием пищи. Подобный ритм способны выдержать только охотники… и еще, наверное, нечисть. Я же к нечисти никакого отношения не имела, а потому на тридцатом часу работы начала путаться в диаграммах от усталости.

И, естественно, Райвен это заметил.

— Думаю, — усмехнулся он, отбирая у меня анализатор, — на первый раз с вас более чем достаточно.

Я беспрекословно подчинилась. Не хочу ничего напутать сверх меры.

— Пожалуй, вы правы, — согласилась с ним, падая на кожаный диван в одной из лабораторий, где уже битый час Райвен пытался установить разновидность проклятия, наложенного на умирающую магиню. Я тоже долгое время возилась с ее искаженной диаграммой, отмечая на ней все подозрительные маркеры, указывающее на магическое влияние извне, но никакого результата это не принесло. А еще два «милых», к счастью, неразговорчивых андроида составили нам компанию в лаборатории, также стараясь вычислить разновидность смертельного проклятия, от которого страдала юная магиня. Без точного диагноза проклятие нейтрализовать нельзя — если выбрать неверный способ лечения, то ситуация может сильно усугубиться и за доли секунды обрести летальный характер.

Прошло еще полтора часа, прежде чем у Райвена получилось установить диагноз. Я в полусне наблюдала за его действиями. Закончив с диагнозом, он отпустил андроидов и стремительно покинул лабораторию. Вернулся минут через сорок… еще более уставший, чем был до этого. Неудивительно. Каждое магическое воздействие с целью нейтрализации проклятия отнимало у него силы.

— Как магиня? — спросила я, когда Райвен зашел в лабораторию.

— Выживет, — пообещал он и, подойдя ко мне, протянул горячий кофе в высоком крафтовом стакане. — Ей повезло. Проклятие можно снять.

— Спасибо, — поблагодарила я за кофе. — Заряд энергии мне сейчас точно не помешает.

Райвен устроился рядом, рухнул на диван, прижимаясь затылком к мягкой спинке и

закрывая глаза.

— А вам, — намекнула я, — не помешает хороший отдых.

— Мы уже это вроде обсуждали, — усмехнулся он. — И решили, что я не умею отдыхать.

Пожав плечами, флегматично заметила:

— Никогда не поздно научиться.

— В моем возрасте поздновато менять привычки.

— Да ладно! Четыре сотни лет для высокородного охотника? — я фыркнула. — Это смешной возраст.

— Охотники умирают рано, — напомнил Райвен печальный факт. — Я не встречал ни одного высокородного, дожившего до старости.

Я положила ладонь ему на плечо.

— Вы будете первым представителем своей расы, кто покинет этот бренный мир в преклонном возрасте.

 — Вопреки статистке?

— Вопреки всему.

Райвен открыл пронзительно светлые глаза и внимательно посмотрел на меня.

— Почему вы еще здесь, мисс Прайд? — задал он весьма странный вопрос.

— Я же обещала составить компанию скорбящему охотнику. — Я сделала глоток кофе и улыбнулась. — Помните?

— Не в этом дело. Просто работать с проклятыми тяжело. И в физическом, и в психологическом смысле. Подобной работе приходится отдавать много времени, сил и эмпатии, а вы привыкли заботиться только о себе — это не упрек, я понимаю, что иначе вы бы не смогли выжить. Тем не менее я был почти уверен, что вас хватит часа на два, а после вы сбежите.

— Ого! — наигранно восхитилась я. — Какого невысокого вы обо мне мнения! Просто блеск! Ну хоть за честность спасибо.

— Но вы все еще здесь, — примирительно добавил Райвен, — так что я ошибся.

— Вы часто ошибаетесь на мой счет.

— Нет, — покачал он головой, — не очень часто. В главном я не ошибся.

— В чем именно?

— Вы лучшее, что есть в вашей расе.

— М-м-м, — протянула я, — звучит неплохо… особенно из уст охотника.

Райвен улыбнулся. Какое-то время мы смотрели друг на друга… такие разные. Во всем. Абсолютно во всем! Он был рожден, чтобы избавить мир от зла. Я рождена, чтобы это зло посеять. У каждого из нас свое мировосприятие, свое мнение на каждый аспект жизни, свои скелеты в шкафу. Мы две полные противоположности, чьи пути каким-то феноменальным образом не просто пересеклись, но еще и слились воедино… вопрос один — надолго ли?

— Ладно, — Райвен со вздохом поднялся на ноги, — может, вы и правы. Отдых мне не помешает.

Я с подозрением прищурилась.

— Кто вы?! — притворно изумилась. — И что сделали с тем фанатичным лекарем, который был здесь до вас и собирался помереть на работе?!

— Очень смешно! — поморщился охотник. — Возвращаемся в апартаменты?

— С радостью.

В клинике мы провели больше суток. И это были весьма выматывающие сутки. Никогда не думала, что однажды мне выпадет возможность ассистировать лекарю. Да еще какому лекарю! Краймеры и медицина — понятия плохо сочетаемые. Во-первых, потому что целебная магия нам недоступна. А во-вторых, потому что любое мое неосторожное прикосновение способно отправить вполне здорового пациента на небеса. Разумеется, при работе с анализатором все контакты с пациентами сводятся к минимуму, но все же… от случайностей никто не застрахован.

В любом случае опыт я получила незабываемый. И пополнила копилку знаний о проклятиях. А уж подобные знания никогда не помешают… а в редких случаях так и вовсе могут спасти жизнь.