ГЛАВА 32

Слияние с энергией Винкеля началось только через одиннадцать часов после того, как я выпила его кровь. Причем началось оно настолько резко и неожиданно, что у меня не сразу получилось потушить столб огня, охватившего все тело. И Райвена, как назло, поблизости не оказалось — он отправился охотиться на какую-то хищную тварь по «просьбе» Межрасового Управления, оставив меня в клинике.

Я закричала от шока и внезапно нахлынувшей боли, подскочив с дивана… но несчастный диван это не уберегло — он был сожжен магическим пламенем за долю секунды. И ковер тоже, и древний бестиарий по лунной нечисти, что я читала, и почти вся гостиная зона в апартаментах Райвена. (Интересно, у него есть страховка?) Сама же я отделалась лишь немногочисленными ожогами, но, правда, радости мне это особой не принесло, потому как огонь утих лишь снаружи, но продолжил безжалостно пожирать меня изнутри, заставляя кричать и корчиться от усиливающейся с каждой минутой боли.

Я упала на пол и уже не смогла ни разогнуться, ни подняться на ноги. Даже связаться с Райвеном у меня не получилось. Боль оглушала и не позволяла сконцентрироваться на ментальной связи.

Я не помню, что происходило — наверное, потеряла сознание на несколько часов — и не помню, в какой момент появился Райвен. Я помню лишь боль — адскую и абсолютно новую, несравнимую с обычной болью от ранений. Эта боль была иной, энергетической! Невидимый огонь словно разъедал мои внутренности и убивал изнутри. В моей голове будто лопались сосуды и плавился мозг. Мне казалось, что я сгораю живьем снова и снова, мне даже мерещился запах собственной горелой кожи и подпаленного мяса, но я не горела. Точно не физически! Энергия Винкеля беспрестанно атаковала мою энергию, отчего распадалась аура, а уже из-за распада ауры страдало тело… Все взаимосвязано. Краймеры — магические существа. Если мы лишаемся ауры, мы лишаемся и жизни тоже.

Пока наши с Винкелем энергии не станут единым целым, найдя баланс в своем яростном сопротивлении, моя аура продолжит распадаться — в этом и состоит вся опасность данной процедуры. Смерть непременно нагрянет, если моей магии окажется недостаточно. В какой-то миг она просто выгорит, исчерпав весь свой резерв сил и перестав ежесекундно восстанавливать поврежденные участки ауры. Тогда начнется еще и магическая интоксикация, которая в совокупности со слиянием прикончит меня по щелчку пальцев.

Я пришла в себя уже в кровати, ощущая полнейшую дезориентацию и не понимая, где я и сколько времени минуло с начала слияния. Я открыла глаза, вот только ничего не смогла увидеть. Взор застилала мутная пелена. Я будто потеряла зрение. Даже неясно, день сейчас или ночь.

Целую секунду, невыносимо долгую и гнетущую, я была уверена, что осталась наедине с Тьмой… как раньше, как всегда. Только я и Тьма. Она уже клубилась в воздухе, предчувствуя мою смерть, и потирала свои костлявые ладошки, строя планы на мою грешную душу. Краймеры не возрождаются. Тьма владеет нами и при жизни и после смерти, но если при жизни от нее можно скрыться, сбежав из клана, то после смерти, увы, скрыться не получится.

 — Мисс Прайд? — обеспокоенно позвал меня Райвен, вмиг разгоняя зловредную Тьму. Я услышала его голос — охотник был совсем близко — и мне сразу же полегчало.

— Я еще жива… — отозвалась хрипло, — если вас это интересует. Просто стараюсь не шевелиться… чтоб не умереть от боли.

Райвен присел на кровать. Я почувствовала, как матрас прогнулся под тяжестью его веса. Жаль, что я не могу его увидеть… Очень хочу, но не могу.

— Вы же знаете, что от боли умереть нельзя? — с усмешкой в голосе поинтересовался охотник.

— Угу… напишите это, пожалуйста, на моей эпитафии, если я умру. Вот иронично-то будет.

Мужская ладонь коснулась моего лба. Очень-очень холодная ладонь… хм… или это мое тело такое горячее?

— Умереть можно от травматического шока, — успокоил Райвен, — но у вас его нет.

Я судорожно вздохнула, вот только сразу же об этом пожалела. Нельзя было напрягать мышцы! Боль пронзила все тело и взорвала меня изнутри! Разрезала кожу и выпотрошила внутренности, затем засунула их обратно и снова выпотрошила. Я завыла, сворачиваясь клубком, судорожно поджимая колени к груди и кусая губы, чтобы не закричать еще громче.

— Ничего страшного. — Райвен провел рукой по моей спине. От его пальцев по телу разлилась целебная магия… и я снова смогла дышать полной грудью. — Так и должно быть. Боль — это естественная защитная реакция вашего организма на внедрение агрессивной энергии. Придется немного потерпеть.

Уткнувшись лицом в подушку, я застонала.

— Немного?.. — сердце забилось неестественно быстро, не справляясь с энергетической нагрузкой. — Это сколько?..

— Все индивидуально, — ответил он, — точных сроков нет.

— Ну хоть примерно?..

— Сутки, трое, может меньше. Как я уже говорил ранее, архидемоны редко делятся своей энергией. Слияние — неизученный процесс.

Я зажмурилась, переживая легкий приступ паники. Меня дико лихорадило и трясло, попеременно бросало то в холод, то в жар… И магия истощалась быстрее, чем восстанавливалась аура. Может, я совершила ошибку? Может, не нужно было пить кровь архидемона? Ох, черт.

Ладно…

Неважно…

Уже ничего не изменить, так что нельзя поддаваться панике! Нельзя думать о худшем исходе! В конце концов, энергия Винкеля — это все равно что поганый вирус. К нему можно адаптироваться.

— Пожалуйста… — я взяла Райвена за руку, игнорируя режущую внутренности боль,

— не оставляйте меня одну, пока все не закончится.

Сильные пальцы сжали мою ладонь, даря чувство уверенности, незыблемое чувство защищенности… странные чувства, новые.

— Случиться может всякое, — прошептала сипло, — а я слишком сильно не хочу умирать в одиночестве. Это мой самый жуткий кошмар — погибнуть во мраке Тьмы, как все прочие краймеры, как одна из них.

— Во-первых, — строго отрезал Райвен, — встреча с Тьмой у вас состоится еще не скоро, не волнуйтесь. А во-вторых, я никуда не уйду. Буду рядом, обещаю.

Я ему поверила.

 Поверила и попыталась максимально расслабиться, чтобы стабилизировать магию. Расслабиться не получилось, но стабилизировать силы все же отчасти удалось.

Распад ауры замедлился. Это не победа, но уже небольшой шаг к ней навстречу.

Я пробыла в сознании еще около часа. Все это время Райвен сидел со мной, разговаривал, отвлекал легкими прикосновениями. Я концентрировалась на его голосе, стараясь побороть боль, стараясь не потерять рассудок. Но боль оказалась сильнее… она поглотила меня. После чего я то проваливалась в беспросветную бездну, теряя сознание, то снова возвращалась в раздирающую меня на части реальность.

Временами боль отрезвляла, но чаще всего терзала меня ментально, доводя до помутнения рассудка, криков и бессвязного бреда.

А вскоре вслед за зрением пропал и слух — в ушах появился непроходящий гул. Мне стало страшно.

Каждую минуту, проведенную в агонии, мне было страшно. Я не хотела умирать, не хотела терять сознание, потому что боялась, что уже никогда не очнусь, и я не хотела думать о том, что моя магия слабеет и постепенно угасает, а она слабела и угасала.

Мне это несвойственно…

Обычно я не кричу от боли, потому что в моей жизни ее было столько, что я уже давно к ней привыкла. Обычно я не сомневаюсь в силе своей магии, потому как моя магия уже с детских лет развита и доведена до совершенства. Обычно я не плачу и не трясусь от страха, ведь страх и краймеры — несовместимы. Но сейчас мне было страшно и больно, и я плакала, и не всегда от боли. Почему? Ответ один.

Мне впервые есть что терять!

Впервые за многие годы у меня появилась надежда. Надежда на лучшее будущее, надежда на нормальную жизнь, надежда на… что-то большее, что-то значимое, что-то настоящее, а не фальшивое, как мои чары.

Я не знала, сколько у меня осталось времени, и осталось ли оно у меня вообще. Я не знала, хватит ли у меня сил, чтобы пережить слияние, или я совершила непоправимую глупость, выпив кровь архидемона. Я не знала, как долго еще будет продолжаться пытка, и закончится ли она благополучно… но я точно знала, что я не одна!

И от этого мне становилось чуточку легче.

По итогу единственное, в чем я была уверена на сто процентов, что рядом — неважно в сознании я или нет — неизменно находится Райвен. Я не видела его и не слышала, но каждый раз, просыпаясь, ощущала его прикосновения. В такие моменты по щекам скатывались слезы.

Я всегда считала, что умру в одиночестве, и никому в этом огромном мире, прекрасном и уродливом одновременно, не будет дела до моей смерти. Подумаешь, трагедия! Еще на одно хищное существо стало меньше. Но если я умру сейчас… то я хотя бы умру в компании мужчины, которого полюбила… и полюбила уже, наверное, давно, просто никак не могла это осознать.

 ***

Я до сих пор жива.

Это первое, о чем я подумала, когда пришла в себя, вынырнув из мучительной пустоты в очередной раз… в сотый раз или, может, даже в тысячный.

Я по-прежнему жива.

Измучена, обессилена, опустошена магически, но жива! И я не чувствую той острой боли, которая неизменно сопровождала каждое мое пробуждение. Боль все еще есть, но она уже иная, вполне терпимая. И я не ощущаю энергию Винкеля, которая ежеминутно раздирала меня изнутри на протяжении нескольких суток кряду. Я ощущаю лишь свою энергию — измененную, усовершенственную, как никогда мощную и еще более опасную, чем прежде.

Слияние прошло успешно? Судя по всему — да. По крайней мере, я очень на это надеюсь! Не хотелось бы узнать, что мои мучения были напрасны.

Я приподняла непомерно тяжелые веки, но наткнувшись на все ту же мутную пелену, снова их опустила. Несколько минут после пробуждения я лежала неподвижно, сканируя свои повреждения. Аура хоть и не распалась окончательно, но все же существенный распад произошел, щедро одаривая меня болезненными осложнениями. Не могу пошевелиться. Дышать тяжело. Голова такая тяжелая, что словно не моя.

Выждав минут десять, я снова открыла глаза и потратила последние силы на исцеление. Вскоре туманная дымка исчезла, и я смогла увидеть очертание знакомых стен гостевой спальни. Приложив немного усилий (вру — много, очень много усилий и времени), я медленно повернула голову на бок, фокусируя взгляд на единственном живом существе в комнате, не считая меня. Слабость диктовала свои условия — я в сознании и жива, но беспомощна, как овощ. Надеюсь, не навсегда!

Райвен сидел в кресле неподалеку от кровати, держа в руках включенный анализатор. Его глаза были закрыты, а губы плотно сжаты. Охотник спал или дремал… уставший и невероятно изможденный. Выглядел он не лучше меня, словно прошел через ад. Я не хотела его будить, пусть отдыхает, ему это явно необходимо, но у высокородных очень чуткий сон. Райвен почувствовал на себе мой продолжительный взгляд и резко распахнул глаза — заметно потемневшие, почти угольно-серые, но все равно красивые. И в этих красивых глазах я заметила стремительно проскользнувшую тень облегчения, когда охотник увидел, что я в сознании, смотрю на него осмысленно и при этом не корчусь от дикой боли.

— Вы заставили меня поволноваться, мисс Прайд. — Райвен улыбнулся… тепло, хоть и вымученно. — Обычно слияние энергий — и удачное и нет — заканчивается на третий день. Но у вас оно длилось больше шести суток. Так что даже в этой ситуации, — он невзрачно ухмыльнулся, — вы умудрились стать исключением. Поздравляю.

Я хотела было улыбнуться ему в ответ, но мои губы оказались настолько сухими, что от малейшего движения моментально потрескались. Во рту загорчила кровь, и горло защипало.

 Заметив это, Райвен поднялся на ноги.

— Сейчас принесу вам воды, — пообещал он и покинул комнату.

Вернулся почти сразу, сел возле кровати на стул, аккуратно приподнял мою голову и поднес к израненным губам стакан с водой… нет, не с водой, а с каким-то магическим травяным отваром. Несколько капель смягчили горло, после чего мне удалось самостоятельно сделать пару глотков.

— Этого должно хватить, — решил охотник и, поставив стакан на прикроватную тумбу, осторожно вернул мою голову обратно на подушку, после чего взял анализатор и запустил программу сканирования пациента, то есть меня.

Не знаю, что было в том чудо-отваре, но уже через минуту мне стало значительно легче дышать и даже сил немного прибавилось. Я набрала в грудь побольше воздуха и, наблюдая за работой Райвена, просипела, почти не шевеля губами:

— С-спасибо…

Опустив анализатор, он в изумлении воззрился на меня, слегка вздернув брови. To ли не ожидал, что я так быстро смогу заговорить, то ли не ждал благодарностей. В общем, я сочла нужным пояснить:

— Спасибо… — повторила практически беззвучно, — за то, что были со мной рядом все это время… Я вам очень благодарна, правда.

От мысли, что Райвен мог запросто поместить меня в одиночную палату и оставить на попечение андроидов своей клинки, сердце начинало неприятно щемить. Или еще хуже — отдать саарга, чтобы тот снова запихнул меня в восстановительную капсулу в межпространстве. Но Райвен не сделал ни того, ни другого, он предпочел быть рядом, невзирая на то, что у него, помимо забот обо мне, дел по горло и выше.

Я рвано выдохнула.

В памяти тут же всплыли моменты бесчисленных пробуждений, в которые мне было так невыносимо больно, что хотелось всадить нож себе в сердце, и так страшно, что легкие наполнял удушающий яд тьмы. И только присутствие Райвена помогало мне понять, что я еще жива и что нужно продолжать бороться за свою жизнь несмотря ни на что. Без него все могло сложиться иначе… куда более трагично.

Отложив анализатор в сторону, охотник протянул руку и почти невесомо погладил меня по щеке тыльной стороной своей шершавой ладони. Приятно…

— И я до сих пор рядом, — произнес он, смотря мне в глаза, — и буду рядом, — добавил твердо, — пока вы не поправитесь. В конце концов, напоить вас кровью архидемона — это моя идея. Так что и последствия этой идеи тоже мои.

 Я прищурилась.

— Любите брать на себя ответственность за все происходящее вокруг?

— Если это происходящее меня касается, — Райвен кивнул, — то — да.

Я вдруг поняла одну интересную деталь.

— Даже забавно, — поделилась с ним своим наблюдением. — Вы никому не позволяете о себе заботиться, в то время как сами постоянно заботитесь о других существах.

Высокородный отстранился и снова запустил программу сканирования.

— Я не нуждаюсь в заботе, — ответил он просто, — а многие существа нуждаются. Например, вы сейчас, — намекнул он, — вряд ли сможете справиться с последствиями слияния энергий без моей помощи.

 Не смогу.

— Ненавижу быть беспомощной…

Это ужасно!

— Вы не беспомощны, — не согласился со мной охотник. — Вы одна из самых сильных женщин, что я когда-либо встречал.

— Лесть в попытке подбодрить меня?

— Не приемлю лесть. — Райвен отрицательно покачал головой. — Говорю все как есть. Меня восхищают сильные личности. Особенно если это молодые женщины.

— Что ж, — я слизнула с губ вновь проступившую кровь, — пусть будет не лесть, так даже приятней. Но я действительно чувствую себя беспомощной, даже пошевелиться не могу, будто полностью парализована.

— Это не навсегда, но…

— Но надолго, да? — догадалась без труда.

— Вы истощены и сильно вымотаны. — Райвен повернул анализатор экраном ко мне, чтобы я смогла увидеть данные своей диагностики. — Для полного восстановления потребуется время и терпение.

Анализатор счел меня трупом и завершил диагностику словами «предположительно существо из расы нежити/не подлежит лечению».

— Вот так живешь двадцать восемь лет с полной уверенностью, что ты краймер, — пошутила я, — а потом внезапно выясняется, что ты простая, полоумная нежить.

Хотя на самом деле все куда менее прозаично. Анализатор не рассчитан на диагностику краймеров (нашей расы нет в реестре), поэтому решил, что я обычная магиня, и сделал очевидный вывод — ни один маг не пережил бы столь критичный упадок магии, энергии и сил, как у меня сейчас, не говоря уже о частичном разрушении ауры. В общем, сломала я искусственный интеллект…и это лишний раз доказывает, насколько роботы неидеальны.

— Значит, — с готовностью заявил Райвен, — будем вас воскрешать.

 ***

Еще целую неделю я провалялась в кровати.

И за эту неделю я успела испытать все оттенки осточертевшей беспомощности! Моя аура никогда не распадалась более чем на десять процентов, соответственно, я никогда не оказывалась в тотальной зависимости от другого существа, особенно от такого, как Райвен. Даже последствия после «Сумрачной смерти» были куда менее критичными.

Первые два дня после пробуждения я не могла встать с постели без поддержки охотника, не могла взять в руки ничего тяжелее общипанного перышка, не могла сама одеться и раздеться тоже, не могла расчесать волосы, даже перевернуться на другой бок у меня сперва не получалось. Воздух ранил легкие при каждом вдохе, мышцы превратились в кисель, голова беспрестанно гудела, а желудок отказывался принимать даже минеральную пищу.

Любой распад ауры, в том числе незначительный, не самым благоприятным образом сказывается на организме.

Конечно, к концу недели все более-менее наладилось, но первые дни выдались невероятно тяжелыми… причем тяжелыми морально. В жизни не думала, что окажусь прикованной к кровати и к тому же абсолютно недееспособной, даже до туалета дойти не смогу самостоятельно.

— Что это? — хмуро спросила я, испепеляя взглядом металлический сосуд, который Райвен так услужливо принес мне.

— Судно, — подсказал он, — для определенных нужд. Туалет на первом этаже, а вы даже с кровати спуститься не можете, не говоря уже о лестнице. Ни к чему лишний раз перетруждаться. Физические нагрузки не ускорят восстановление ауры, а замедлят ее.

Мрачно посмотрев на Райвена, я во всех красках представила, как он это судно под меня подкладывает и…

— Нет! Ни за что! — прошипела в ответ. — Не буду я ходить под себя! Это уже слишком.

— А придется.

— Нет! — однозначно решила я.

И металлическое судно лопнуло под натиском моей магии, со звоном разлетевшись по всей спальне раскуроченными кусками.

Охотник невозмутимо опустил руку, в которой еще секунду назад держал судно, и, с неоднозначной ухмылкой взглянув на меня, ушел… как позже выяснилось за новым судном, которое я напрочь проигнорировала. А когда терпеть стало просто невмоготу, осторожненько подобралась к краю кровати и, неловко скатившись на пол, медленно поползла на первый этаж. Ходить я еще не могла, а вот неуклюже ползать у меня уже начало получаться на второй день… Правда один высокородный лекарь был категорически против столь травмоопасного для неокрепшего организма способа передвижения, так что доползли я успела лишь до середины комнаты, а потом мне путь преградили военные сапоги.

— Вы только со мной такая упрямая или со всеми?

Я подняла голову и увидела обладателя этих самых сапог. Райвен склонился надо мной, ожидая ответа.

— Со всеми, — хмуро буркнула я и, превознемогая режущую при каждом движении боль, попыталась его обползти.

Безуспешно.

— А мне кажется, что только со мной.

Райвен все-таки сжалился и, подняв меня на руки, помог добраться до туалета.

Он помогал мне во всем.

Каждый день.

Целую неделю.

И при этом вел себя так непринужденно и легко, словно я не доставляла ему никаких неудобств… но ведь это, скорее всего, не так.

 На третий день я все же решила предложить:

— Ненавижу андроидов, но не буду возражать, если вы приставите ко мне сиделку в виде робота. Забота обо мне, очевидно, не самое приятное занятие.

— Я лекарь, — напомнил высокородный, помогая мне поудобнее устроиться в кровати перед сном. — И я привык ухаживать за пациентами. Мне не сложно.

— Но я не ваш пациент.

— Не вижу разницы. Вам нужна помощь, а я могу ее оказать. К тому же, кто сказал, что мне не нравится о вас заботиться?

Охотник подмигнул мне и, погасив свет, ушел из комнаты, а чуть позже и из апартаментов — я услышала, как уехал лифт.

Райвен не сидел со мной двадцать четыре часа в сутки (хотя первые два дня все же сидел, но это в виде исключения), он работал в клинике, периодически летал в межпространство и сотрудничал с Межрасовым Управлением. Однако я в любой момент могла позвонить ему или поговорить с ним ментально.

Гостиную зону, случайно сожженную, Райвен тоже восстановил. Точнее, он нанял маг-фирму, специализирующуюся на магических ремонтах, а уже рабочие существа той фирмы быстренько вернули жилищу охотника былой вид и даже мебель, сгоревшую при пожаре, заменили практически на идентичную и идеально вписывающуюся в строгий минималистический интерьер.

Все начало меняться — к счастью, в хорошую сторону — на пятый день. У меня появился аппетит, от вида минералов перестало тошнить, и режущая боль, ранее возникающая при каждом движении, стала практически незаметной. Но самое главное — я наконец-то смогла встать на ноги. Правда, для этого пришлось прибегнуть к помощи трости из чаро-дерева, корректирующей движения, но лучше ходить с тростью, чем чувствовать себя немощной калекой.

В общем, как только я получила трость, а вместе с ней способность самостоятельно передвигаться по апартаментам, в кровать меня уже было не затащить… хотя кое-кто (не будем показывать пальцем на представителя высокородной расы) упорно пытался это сделать. Но затем сдался и, махнув рукой на безнадежную меня, раздобыл схему неимоверно огромного дворца Власти и одолжил мне дневники своих предков, чтобы я перестала лезть на стены от непривычного безделья. Так что все последующие дни я проводила с пользой в окружении кипы бумаг, литературы и древних дневников охотников. В дневниках освещались лунные расы: архидемоны, простые демоны, нечисть и даже пожиратели душ. Я пыталась узнать о них и о лунной магии все, что может пригодиться мне в дальнейшем. Хотелось быть готовой ко всему… но как показывает практика, ко всему подготовиться нереально.

План по вызволению Ады и Саймона у меня уже был готов. И не один… на случай внештатной ситуации. Пришлось приложить немало усилий, чтобы запомнить планировку всех этажей дворца Власти (а их там сто шестьдесят), расположение всех комнат и запутанных коридоров, а также нескольких десятков тайных проходов, которыми я планировала пользоваться, чтобы незаметно перемещаться по замку, избегая нежелательных встреч с андроидами и стражами.