ГЛАВА 35

У меня глаза разбежались от количества будущих смертников. В торжественном зале присутствовало по меньшей мере три сотни гостей из пяти сотен приглашенных. Это были и демоны, и нечисть, и драконы, и даже маги. Все самые могущественные существа империи после семьи Иара. Самые влиятельные, богатые и высокопоставленные. Высший эшелон, переизбранный Кларэлем после смерти отца: члены Конгресса и Межрасового совета, главы Внутренней и Внешней безопасности, министры и адмиралы, чиновники и генералы, и просто знатные дамы, и великосветские в современном обществе господа. Мне хватило пяти секунд, чтобы среди мешанины незнакомых лиц увидеть тысячелетних демонов, чьи рожи я прекрасно знала, ведь не так давно планировала их убийства. Почти все они, как и саарга, пришли на празднование со своими спутницами — с подругами или с женами, — они улыбались и смеялись, поздравляли друг друга, пили шампанское и что-то подозрительно похожее на кровь из высоких фужеров. Такие непринужденные, все из себя галантные и аристократичные, будто пришли на благотворительный вечер, а не на празднование Сопряжения, желая возродить Большую Луну со всеми ее пороками и недостатками.

Появление Инари Йорта не осталось незамеченным… а все потому, что церемониймейстер объявил о нашем прибытии звонким и усиленным магией голосом так, что все в зале на мгновение отвлеклись от своих дел, даже слуги, и с интересом воззрились на нас. От неимоверного количества заинтересованных взглядов мне стало слегка неуютно, но радостную улыбку с моих губ ничто не смогло стереть. Инари прижал меня сильнее к своему телу, то ли чувствуя мое напряжение, от которого я старательно пыталась избавиться, то ли давая всем присутствующим свободным мужчинам понять, что я его женщина. Скорее всего, второе.

Даже среди сотен демонов саарга выделялся — и внешностью, и манерой общения, и своей вымораживающей энергией. Многие гости сочли своим долгом пожать Инари руку и поздравить его с днем Сопряжения. Вокруг нас целая очередь выстроилась из желающих лично пообщаться с пожирателем. Хотя большинство из них, если не все они, даже и не догадывались о том, что Инари пожиратель душ, но все они точно знали, что он любимчик императора, а подлизаться к любимчику — это почти то же самое, что подлизаться к самому императору.

 — Сегодня великий день, господин Йорт! — уважительно произносили мужчины близкие саарга по статусу. — Так давайте насладимся им вместе!

— Для меня честь, господин Йорт, — лепетали нижестоящие ему существа, низко кланяясь, — провести этот праздник вместе с вами!

— Ох, как я рада встрече, господин Йорт! — томно вздыхали демоницы, увешанные драгоценными камнями и украшениями, как праздничные ели в последние дни Вознесения на севере. — Если хотите, могу составить вам компанию… для разнообразия.

Инари был в своей стихии. Ему нравилась придворная жизнь, заискивающие улыбки и излишние любезности. Он с легкостью поддерживал любой разговор, охотно отвечал на поздравления и с удовольствием наблюдал, как женщины — дети высокопоставленных демонов, сестры и даже спутницы — вертятся перед ним, одаривая комплиментами.

— Как хорошо, что мы встретились, господин Йорт!

— Поздравляю вас с днем Сопряжения, господин Йорт!

— Желаю всех благ, господин Йорт!

Со мной никто не пытался заговорить. Возможно, боялись саарга. А возможно, не видели во мне личность, лишь очередную игрушку тысячелетнего. Инари постоянно менял женщин и серьезных отношений ни с кем не заводил. Даже Эльза Вайми, которая души в нем не чаяла, была для него лишь своеобразным развлечением… а позже вкусной закуской. Однако я то и дело ловила на себе любопытные взгляды демонов. Некоторые мужчины даже облизывались, поедая меня глазами (к слову, не только меня, а всех демониц с обворожительным личиком и идеальными формами). Но стоило только Инари посмотреть в их сторону, как все тут же отворачивались, делая вид, что я их ну вот совсем не интересую.

— А вас опасаются, — заметила я со злорадным удовлетворением. Значит, никто ко мне не сунется с предложением развлечься. Пожиратель у окружающих — у всех, кроме тысячелетних — вызывал не только уважение, но и трепет.

— У меня плохая репутация, — пояснил саарга, с наслаждением делая глоток… вроде бы красного вина, — ревнивого собственника. Не люблю делиться своими женщинами, как и своими вещами. И все это знают.

— Император тоже знает? — с издевкой уточнила я на гритъярском, что звучало как «Ихридр ти нея?»

Саарга мрачно хмыкнул и отвлекся от меня на еще одного подошедшего к нам чиновника, оставляя вопрос без ответа, но его реакция и стала лучшим ответом. Император берет кого хочет и у кого хочет. Если императору нравится женщина саарга, то он ее берет и не спрашивает разрешения. Это, должно быть, здорово задевает самолюбие Инари, если он и правда «ревнивый собственник».

Пока пожиратель был занят выслушиванием поздравлений и лестных речей из уст подхалимов, я времени зря не теряла и внимательно осматривала зал, но не любуясь его лунной красотой, а изучая обстановку, ища дополнительные входы и выходы, оценивая количество стражей и уровень опасности.

Что ж… Через пару минут я поняла, что все не так и плохо, как могло бы быть. На предстоящую (по словам саарга) кровавую вакханалию пока что нет ни единого намека. Сейчас празднование выглядит как обычный фуршет в светском обществе. Я даже немного подрасслабилась. Гости оказались на удивление дружелюбными друг к другу, несмотря на разнообразие рас. Демонов, конечно, здесь было больше, чем тех же магов или драконов, но все общались на равных и наслаждались атмосферой. Мы словно очутились в параллельном мире, где царит любовь и взаимопонимание.

Я всегда считала Большую Луну местом темным и мрачным, поэтому полагала, что и во дворце будет стоять мрак, но нет. В торжественном зале оказалось светло и просторно, через панорамное остекление проникало южное солнце, благодаря которому кристальные стены становились будто подвижными: они волнообразно мерцали. Вверху на галерее играла группа менестрелей — по залу лилась приятная музыка. Внизу гостей развлекали сирены и лесные нимфы — скорее всего рабыни, но выглядели они прекрасно, поэтому сложно сказать, добровольно они здесь или нет. А вот архидемонов поблизости не наблюдалось. Никого из семьи Иара. Зато я увидела ашкара — он стоял в отдалении от толпы и ни с кем не контактировал. Ашкары вообще существа замкнутые. Мы лишь раз обменялись с ним взглядами — случайными и ничего не значащими (так это выглядело со стороны). Младшего советника я заметила чуть позже, точнее, это он нас заметил и даже к нам подошел: поздравил Инари с праздником, мне вежливо улыбнулся и незамедлительно вернулся к своей компании, состоящей из старшего советника и старцев Кларэля. Старцами принято называть всех придворных магов, которые с помощью эликсиров и жертвоприношений обманывают смерть столетие за столетием и продлевают свою жизнь до бесконечности. Они хитры и опытны, фактически являются наисильнейшими представителями своей расы ввиду возраста и безграничных ресурсов.

В отличие от апартаментов саарга, где в глазах рябило от изобилия золота, во дворце я не увидела ни одной даже самой маленькой золотой побрякушки, но при этом лунный стиль и сдержанная роскошь мне импонировали намного больше бросающегося в глаза богатства. Пол в зале устилала лунная пыльца, похожая на россыпь серебра, навечно заключенная в оковы непробиваемого стекла. А потолок состоял из кристаллов, как и стены, и колонны.

Торжественный зал был поделен на две условные зоны. Первая, в которой мы находились, была предназначена для танцев и встреч, а вторая — в данный момент закрытая зеркальным пологом магии — для праздничного застолья.

 До прихода хозяина дома, в нашем случае императора, прикасаться к еде или садиться за стол — считается дурным тоном. Однако по залу ходили слуги, которые предлагали шампанское, кровь и вино.

Плюс ко всему я не заметила ни камер, ни андроидов. Стражей в зале было хоть и много, но не демонов, а безликих. Я чувствовала их, но не видела. Никогда не имела дел с безликими, даже о их существовании не знала, пока не открыла дневники охотников. Безликие — это древний вид лунной нечисти, они палачи и каратели, бесчувственны, как краймеры, и неуязвимы, как вольные духи. Способны высосать жизнь из любого существа, а также могут прочесть мысли и считать ауры. Они всегда служили архидемонам и служат до сих пор.

По одной из версий лунной мифологии — безликих создали архидемоны с помощью магии и света луны, для защиты своей расы и дома. По другой версии — безликие это и есть неупокоенные души архидемонов, которые не смогли найти дорогу в загробный мир после смерти и со временем видоизменились, обретя новую форму жизни. Какая из версий реальна? Уже никто не знает. Но в нашем мире, кроме как во дворце императора, безликих нигде не встретить. С ними лучше не конфликтовать… себе же дороже выйдет. Но стража в виде безликих меня устраивала куда больше, чем в виде андроидов. Не имея при себе никаких подручных средств, живые организмы обмануть проще, чем роботов, и это уже неоднократно мною проверено и доказано.

Постепенно во дворец подтянулись практически все приглашенные, с кем император решил разделить радость этого дня и скорбь соответственно. Для некоторых существ день Сопряжения ассоциируется с погибшими родственниками, родителями (и детьми у тысячелетних — у того же Инари), которые не смогли совершить переход в Земной мир. Я однажды спросила у саарга, как это он сумел покинул Большую Луну, а его дети — нет. На что получила весьма расплывчатый и немного странный ответ: «Я решил начать все сначала». Однозначно трактовать его ответ у меня не получилось, а говорить о себе чуть более конкретно пожиратель, как обычно, не захотел.

Наблюдая за гостями и пытаясь понять, кто из них может стать сегодня проблемой, я случайно заметила, что поведение всех слуг в одно мгновение изменилось. Их хаотичные передвижения по залу прекратились, и они разом отступили к стенам, формируя выверенный строй. А еще безликие показали себя — смазанные очертания их внеземных фигур с десятком рук проявились в воздухе. Секунду я пыталась понять, что происходит, а затем по залу, словно вихрь, пронесся звонкий голос церемониймейстера:

— Его Императорское Величество, Правитель южных земель — Кларэль ДарКанер Иара!

 Двери в зал отворились, и я воочию смогла увидеть того, кто держал в страхе не только империю, но и весь мир. Не буду отрицать, что я уже видела Кларэля на фотографиях и на записях открытых видеоконференций, да и Райвен показывал мне трехмерные изображения всех членов императорской семьи, но одно дело — смотреть на Кларэля через экран ноутбука или сияние проекции, и совсем другое — столкнуться с ним вживую.

У природы извращенное чувство юмора…

Еще никогда я не встречала мужчины более обаятельного и чарующе- неотразимого, чем он. Никогда прежде! Кларэль превзошел всех, затмил каждого мужчину Земного мира своей непостижимой красотой. По залу прокатился слаженный вздох обожания. А у меня так и вовсе перехватило дыхание, а тело предательски заныло, желая почувствовать на своей коже руки всесильного монстра, безумного и жестокого правителя, сеющего хаос и смерть, устраивающего геноцид целым расам, пожирающего людей на ужин и желающего разрушить жизни миллиардов существ! Неестественное желание, но такое отчетливое и пьянящее, пугающее разум, но наполняющее тело приятной истомой. Мне всегда казалось, что у Кларэля жуткий взгляд, пробирающий до мурашек, отталкивающая и противная энергия, огромные клыки и гигантские когти, мощные лапы, способные придушить любого, хмурая, чванливая физиономия, как у большинства тысячелетних, и чудовищные мускулы, на которых рвется одежда.

Я ужасно ошибалась!

Тот мужчина, что зашел в зал в белоснежней мантии, расшитой лунным серебром, будто священнослужитель, сверкая добродушной улыбкой и источая невероятное притяжение, совсем не был похож на монстра. Никакого надменного или злобного взгляда, никакого демонстративного превосходства или короны на голове… разве что большие, и безусловно, драгоценные перстни на неестественно длинных пальцах и инкрустированные бриллиантами очки в белой оправе, что скрывали его глаза за темными стеклами с магической защитой. Кларэль даже не был похож на архидемона. Да и на демона тоже! Он словно принадлежал к какой-то новой, не известной никому расе. Прекрасной расе… Высок, грациозен, подтянут, видно, что силен, но при этом не массивен, как другие архидемоны. Его черные волосы, вьющиеся и блестящие, свободно ниспадали на широкие плечи, оттеняя безупречную мраморную кожу и прекрасные черты лица: резкий излом угольно-черных бровей и тонкие, словно высеченные из камня губы.

Нервный смешок чуть не вырвался из моей груди. А кровожадный монстр совсем не выглядит кровожадным, напротив — он прямо душка! Дьявольски обаятельная душка, черт побери! Секундное смятение не помешало мне упасть на колени, как и всем присутствующим в зале, и низко склонить голову, чуть ли не целуя пол, проявляя уважение к императору. Женщины в пышных платьях, мужчины в дорогих костюмах, слуги и стражи — все рухнули на колени единым движением, низко склоняя головы перед лидером этого мира, перед сильнейшим из рода архидемонов.

В зале воцарилась тишина. Звенящая и почтительная! Такое чувство, что все даже дышать перестали. И в этой нервной тишине чинные шаги императора показались мне настолько громкими, что даже оглушили, слегка отрезвляя сознание. Я зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение. Не получилось! Меня так и порывало поднять голову и еще хоть разок взглянуть на Кларэля, на его привлекательное лицо и гипнотизирующую улыбку, столь естественную и проникновенную, что в ее искренность хочется верить, хочется смотреть на нее и тоже улыбаться. Я вдруг поняла, что это очень похоже на эффект сильных (прямо-таки сильнейших) обольщающих чар краймеров. Архидемоны тоже ими обладают? Но явно не все. У Винкеля таких чар точно не было.

 A между тем церемониймейстер вновь объявил:

— Его Величие — Тимуэль ДарХанэр Иара!

И вот тут-то все изменилось. Никакого тебе дурмана или приятной энергии! Хорошего понемногу. Теперь получай боль и страдания! Вместе с Тимуэлем — вторым по старшинству братом — в зал ворвалась убийственная сила лунной магии. Мне по голове будто колоколом ударили, таким тяжелым, чугунным, который звонит во время бедствий на островах. В ушах появился звон, в висках режущая боль, а в мыслях воцарил полный сумбур, как на первой стадии отравления смертельным ядом. Боюсь, если сейчас встать, то на ногах я долго не продержусь. Скорее всего, Кларэль умеет маскировать свою ранящую окружающих энергию за дурманом из обольщающих чар, в то время как другие архидемоны на это не способны.

— Его Величие, — церемониймейстер продолжил объявлять членов императорской семьи, — Нарэль Варганэр Иара!

В зале по-прежнему стояла тишина. Никто не поднял головы, не шевельнулся и не проронил ни звука, выказывая уважения всем старшим архидемонам. Поклонение… это так свойственно Большой Луне и так сильно противоречит устоям Земного мира.

— Его Величие — Винкель Дазмент Иара!

Что примечательно — лишь Кларэль и Тимуэль из всей семьи Иара имели вторые имена начинающиеся на «Дар». В лунном языке слово «дар» означало наивысшую точку магической силы.

И только после представления всех старших архидемонов зал пришел в движение, поднимаясь с колен. Саарга протянул мне руку, помогая встать, и придержал за талию, давая мне время, чтобы прийти в себя и привыкнуть к энергиям архидемонов, заполонившим зал. Через минуту мое состояние практически нормализовалось, но оторвать взгляд от Кларэля по-прежнему было затруднительно. Точно чары! Без вариантов!

— Ее императорское Величество — Альзара вальт Иара!

Уважение по демоническим обычаям принято оказывать лишь мужчинам (и женщинам воинам, коих было очень мало), так что новой жене императора… девятнадцатой по счету за восемьсот лет жизни в Земном мире… некоторые демоны лишь поклонились, другие же удостоили ее только кивком. Даже обидно за нее стало — столько уважения к ее мужу и ни грамма уважения к ней самой. А ведь Альзара была красива. Утонченная, грациозная высшая демоница с редкими васильковыми глазами, и такими же редкими для демониц вишневыми волосами, и не менее редким круглым животом, в котором рос еще один архидемон. Альзара была беременна. У Кларэля много детей и внуков. Каждая жена родила ему по несколько наследников, которые уже успели обзавестись своим потомством, а потомство своим потомством. Ада была одной из старших дочерей. А как рассказывал Райвен, к старшим своим детям Кларэль наиболее строг и требователен, но вот младших балует, а внукам так и вообще многое позволяет.

 Следующих женщин — детей императорской семьи и вхожих в семью демониц — церемониймейстер даже объявлять не стал, впрочем, как и мужчин, того же Эйриона — молодого, девятнадцатилетнего и еще щупленького архидемона. Видимо, не заслужили… либо же считались детьми.

Кларэль вышел в центр зала и величественно поднялся на возвышение, сотканное им же из уплотнений воздуха секундой ранее, так чтобы все присутствующие в зале смогли увидеть его в полный рост. Другие архидемоны как-то сразу потерялись среди пяти сотен гостей, а вот Кларэль, наоборот, оказался в центре внимания. Если сейчас за окном пролетит горящий метеорит, то никто его даже и не заметит. Кларэль обладал животным магнетизмом! Прямо-таки зверским! Уж не знаю, на самом ли деле он настолько красив, как мне кажется, или же это дурацкие чары вынуждают меня видеть в монстре исключительную красоту, но могу точно сказать, что Кларэль однозначно симпатичнее своих братьев лишь по одной веской причине. Он не такой гигантски огромный, как тот же Винкель или Тимуэль, которые достигают трех метров в высоту, что для архидемонов норма, а вот для прочих существ, с ними общающихся, — вывихнутая шея (и это как минимум). Рост у Кларэля был примерно такой же, как у Райвена, около двух метров с небольшим хвостиком, впрочем, как и телосложение — не слишком массивное, но мощное и мускулистое. Все в нем было идеально. Говорю же… природа — та еще шутница.

— Я рад приветствовать вас в этот Великий день! — произнес император, разрывая почтительную тишину и внимательно осматривая гостей. Каждого гостя одного за другим, словно запоминая лица всех здесь присутствующих. — День, когда два независимых мира стали единым целым, благодаря Сопряжению и могуществу архидемонов! — У него даже голос приятный: бархатный, низкий, уверенный, с рычащими нотками. — Мы покинули Большую Луну ровно восемьсот лет назад. В этот день и в этот час был открыт портал, который позволил половине населения Большой Луны совершить переход в Земной мир. Нам пришлось оставить свой дом, забыть своих богов и традиции, начать новую эпоху. Еще ни у кого не получалось вызвать Сопряжение миров, поэтому многие дети Луны не верили, что у нас получится совершить невозможное. Но у нас получилось! Мы с вами сейчас стоим здесь, потому что демоны самая великая раса, самая могущественная, способная выдержать любые испытания. День Сопряжения — это еще одно неопровержимое доказательство нашего с вами величия. Праздник, который служит напоминанием, через какие трудности нам пришлось пройти, чтобы в итоге оказаться здесь, во главе империи и Земного мира.

Я украдкой осмотрелась. Все гости были заворожены Кларэлем и его речью. Некоторые слушали его с восхищением, некоторые с уважением и трепетом, другие с бесконечной верностью.

— Я пригласил вас на празднование, потому что вы опора империи, — продолжил Кларэль, излучая… если не любовь, то притягательное дружелюбие точно, — главные звенья сложной системы правления. Вы доказали свою преданность престолу и идеям возрождения Большой Луны, доказали свою силу и надежность. Я доверяю вам и рассчитываю на вас! И именно с вами я хочу разделить радость этого дня.

 Нехилая манипуляция. Каждый из гостей, наверное, желает услышать нечто подобное из уст императора.

Выдержав паузу, Кларэль продолжил:

— День Сопряжения, безусловно, самый значимый праздник для лунных рас. Но также не стоит забывать, что это и самый трагичный день в демонической истории, который принес много боли и мучений всем, кто принял смелое и единственно верное решение покинуть погибающую Большую Луну и совершить долгий и опасный переход в неизвестность. Немногие из вас понимают, о какой опасности я говорю. Немногие из вас застали те времена.

Вы, — Кларэль обвел руками зал, — потомки сильнейших демонов! Вы родились только потому, что ваши предки, ваши родители смогли выдержать длительный переход сквозь материи миров. Вы должны ими гордиться.

Когда Кларэль посмотрел на саарга — стекла его очков хоть и были слегка затемненными, но все равно позволяли понять, на кого император смотрит — Инари демонстративно обнял меня еще крепче. А я, следуя своей роли, с радостным наслаждением прижалась к груди пожирателя, при этом неотрывно глядя на Кларэля, что позволило мне заметить, как он слегка прищурился, прежде чем перевести взгляд на стоящего рядом с нами тысячелетнего министра обороны.

— Переход длился годами, — с тяжелым вздохом произнес император, — так нам казалось из-за отсутствия времени в межмирье, по которому мы пробирались на ощупь во тьме, без еды и воды, ведомые лишь надеждой и силой моего отца — великого Мируэля Иара. Мы убивали слабых, чтобы выжить. Пили их кровь, чтобы не истощать. Ели их внутренности, чтобы не умереть. Но мы не сбились с пути и не сошли с ума, мы достойно выдержали все, что нам было уготовлено богами Луны. В том переходе погибли миллионы — кто-то стал едой, кто-то ослеп от тьмы и выбился из строя, кто-то погиб от истощения и голода, кто-то от травм, а кто-то не выдержал всех невзгод и сдался. Мы потеряли очень многих: друзей, знакомых, семьи, рабов, прежде чем тьму рассеял свет Земного мира, вымирающего так же, как и Большая Луна. В реальном времени переход длился один день, а в межмирье прошли годы. Но едва мы спустились на эту землю, как тут же бросились ее спасать, избавлять от проклятий и войн. Без нас Земной мир давно бы уже погиб, истлев до основания ядра. Мы не завоеватели! — На губах императора впервые появилась надменная ухмылка… блеснули острые клыки. — Мы спасители! И этот мир по праву принадлежит нам до скончания времен, как и все существа, которых мы спасли!

Гости одобрительно начали кивать, воодушевленные речью Кларэля, даже восторженные шепотки побежали по залу.

— Земной мир принадлежит демонам! — Кларэль указал на себя и своих братьев. — Тысячелетним! — он кивнул чванливым рожам высокопоставленных.

— Принадлежит древним обитателям Луны! — взглянул на саарга. — Принадлежит нечисти и всем расам, которые готовы к переменам, которые готовы принять наше господство, принять истину и способствовать возрождению Большой Луны.

 Наш дом утерян навечно, но мы всегда можем построить новый и даровать нашим детям будущее, которое они заслуживают! Ведь душа каждого из нас пропитана светом Луны и ее силой. Мы самая ВЕЛИКАЯ РАСА в истории двух миров!!!

— Да-а! — раздались шепотки в зале. — Мы великая раса!

— Великая раса!!!

— Мы забыли наших богов, — Кларэль сокрушенно покачал головой, — и в наказание они отвернулись от нас, но боги милостивы — они вернутся, если мы их призовем и откажемся от современных благ!

— Призовем наших богов! — шепотки перешли в радостный рокот. — Возродим традиции!

— Вместе мы вернем то, что потеряли! — заявил Кларэль. — МЫ ВЕРНЕМ БОЛЬШУЮ ЛУНУ!

— Вернем Большую Луну! — взорвался ликующими криками зал.

— Мы сможем!

— Вернем Луну!

— Этот мир принадлежит НАМ!

Я покосилась на саарга. Он с неподдельным весельем наблюдал за происходящим — речь Кларэля его не впечатлила. Манипуляциям пожиратель не поддается. Интересно, Инари хоть когда-нибудь видел в Кларэле лидера? Или же он всегда воспринимал его как непутевого мальчишку?

— Но сегодня, — император поднял руку, призывая к тишине, — мы собрались здесь, чтобы отпраздновать день Сопряжения и почтить память всех погибших восемьсот лет назад в соответствии с нашими традициями. — Кларэль сдернул зеркальную завесу, до этого момента закрывающую вторую зону торжественного зала с огромными столами, которые ломились от земных и лунных яств, напитков и всевозможного мяса. — Мы будем отдыхать и веселиться! Вспоминать всех достойных детей Луны, которые не дожили до этого дня, пить за их загробную жизнь и за нашу земную! По крупицам мы восстановим все, чего лишились — это я вам обещаю. И день Сопряжения станет прекрасной отправной точкой для новой жизни! А теперь прошу, — император указал на вторую зону, — наслаждайтесь празднованием! Да осветит Луна ваш путь! Да украсят звезды вашу жизнь!

И на этой ноте Кларэль спустился с магического возвышения под бурные аплодисменты демонов и нечисти, магов (преимущественно черных) и драконов, тысячелетних и членов своей семьи, которые все это время стояли с ним рядом, но чудесным образом я их не замечала… слишком уж они были невзрачными по сравнению с Кларэлем.

Гости потянулись во вторую зону, следя за архидемонами, и мы с саарга тоже неспешно двинулись за ними.

— Что значит «откажемся от современных благ»? — шепотом спросила я у него на гритъярском. Говорила я медленно и с паузами, но саарга, кажется, без проблем все понимал, и это даже удивительно, учитывая, сколько ошибок в произношении я делала. — Что Кларэль имел в виду?

— Долго объяснять, — хотел отмахнуться от меня Инари, — позиция Кларэля упирается в религию.

— Тогда объясните вкратце, — настояла я.

Пожиратель обосновал свою руку на моей талии и, склонившись к уху, прошептал:

— Невозможно объяснить позицию Кларэля в двух словах. Он личность сложная.

Рискну предположить:

— Кларэль говорил об отказе от современных благ, а это значит об отказе от технологий? — я покосилась на старших архидемонов, идущих впереди гостей — все они были облачены в белоснежные мантии, украшенные рунами и магическими знаками. — Верно?

— Вроде того, да.

— Кларэль хочет выбросить капсулы? — выдвинула я свою догадку. — Уничтожить роботов? Избавиться от зоргов и телефонов? Вернуться в каменный век, облачиться в шкуры животных, жить в деревянных хижинах и призывать дождь, танцуя с бубном у костра?

Да это какой-то бред! Демонам нравятся технологии, так что услышать заявление об «отказе от современных благ» из уст Кларэля я не ожидала. Он ведь лично занимался разработкой киберимплантов. Киберимпланты и есть современные блага цивилизации, и они ему нужны.

 Инари подарил мне насмешливый взгляд.

— Не столь буквально, крошка, — ответил он тоже на гритъярском, но на нас все равно никто не обращал внимания, гости старались поскорее занять свои места за праздничными столами, а мы тихонько плелись позади всех. — Земные технологии, по мнению Кларэля, противоречат демонической религии.

На Большой Луне тоже были свои технологии, просто немного иные, нежели здесь.

— Все архидемоны религиозные фанатики или только Кларэль?

— Все ли архидемоны религиозны? — переформулировал мой вопрос саарга. — Да! Все ли они фанатики? Нет! Видишь ли в чем дело, на Большой Луне связь демонов с богами была очень сильной, но теперь эта связь утеряна, а вместе с ней утеряны и некоторые способности архидемонов.

Что-то знакомое…

— Эти способности как у краймеров, — уточнила я, — которые мы получаем от Тьмы во время инициации?

— Именно так, — подтвердил пожиратель, — верное сравнение. У архидемонов тоже были особенные божественные способности, которые делали их практически неуязвимыми. Кларэль хочет эти способности вернуть любой ценой. Он же не знает, что утеряны они навсегда. — Инари снисходительно усмехнулся. — Кларэль верит в богов, которые давно мертвы. Забавно и печально одновременно. Мируэль вот в них перестал верить восемьсот лет назад — мудрый был демон, не то что его дети-тупицы.

— Ой, как неуважительно, господин Йорт! — посетовала я, чем привлекла внимание одного из тысячелетних — он не понимал, о чем мы говорим, но окатил нас каким-то нехорошим взглядом, причем и меня, и саарга, будто затаил злобу, так что я сразу притихла и от греха подальше отвернулась от него. Может, он в ссоре с Инари? Или не любит женщин?

Тем временем мы уже прошли во вторую зону, предназначенную для пиршества. Она была ничуть не хуже торжественной, но в разы уступала ей по площади. В левой части зоны на каменном помосте, усыпанном лунной пыльцой, располагался длинный стол из редких, но земных кристаллов и прочного стекла, в центре которого стояли три кресла для старших архидемонов — Кларэля,

Тимуэля и Нарэля. На одну ступень ниже, но также на возвышении над полом, был расположен стол на сотню персон, предназначенный для всех остальных представителей семьи Иара, включая жену императора и Винкеля. А уже перпендикулярно помосту по залу тянулись три других стола для гостей. Невероятно длинных! С неимоверным количеством разнообразных лакомств и напитков, которые источали манящие ароматы, пробуждающие голод.

— Нам сюда, дорогая. — Пожиратель галантно взял меня под руку и, минуя слуг, которые помогали остальным гостям найти их места, направился к самому первому столу. Тот тысячелетний, который испепелял нас странным взглядом, наконец отвязался и ушел в противоположную сторону за другой стол. Но чувства на душе он у меня оставил неприятные. Инстинкты зашептали в подсознании, что здесь что-то не так. Но шептали они об этом, не затихая, уже целую неделю. Вот бы их отключить…

У каждого гостя (даже у меня) было свое личное место — имена с табличками в изящных рамках висели на спинках высоких кресел. Чем выше у тебя статус или у твоего спутника, тем ближе ты сидишь к помосту и, соответственно, к императору. И к сожалению, мы с Инари сидели почти вплотную к нему, как и все остальные члены Верховного Конгресса со своими спутницами.

 Я расположилась в высоком кресле с обивкой из синего бархата, саарга сел по правую руку от меня, а по левую — Глава Внешней Безопасности с супругой. К счастью, этому тысячелетнему я была абсолютно безразлична. Ашкар расположился напротив нас вместе с другими «привилегированными» слугами дворца, а вот место младшего советника было за самым дальним столом.

Пока гости рассаживались по своим местам — ушло на это минут пятнадцать — я, пользуясь моментом, изучила семью Иара. Кларэль не имел никаких внешних сходств со своими родственниками, кроме черных, смоляных волос. А вот Тимуэль являлся буквальной копией Винкеля — устрашающая гора мышц, огненные глаза, светлая кожа в пигментных пятнах и пластика матерого хищника. Нарэль выглядел печально… будто был смертельно болен. Весь тощий, со впалыми щеками и мутными жабьими глазенками, покрытыми пеленой, но высокий, метра под три. Болен Нарэль, конечно же, не был. Многие некроманты так выглядят, даже лунные, а Нарэль как раз таки некромант. Работа с энергиями смерти отнимает жизненные силы и красоту.

Все мужчины семьи Иара, кроме старших архидемонов, пришли на празднование в строгих черных костюмах, а женщины в идентичных платьях небесного цвета, скрывающих и руки до запястий, и ноги до самых щиколоток, и шеи до подбородка… видимо, так принято и всех это устраивает.

Среди архидемонов я заметила детей. Не думала, что здесь будут дети… меня об этом никто не предупредил (ничего бы не изменилось, но я бы предпочла заранее быть в курсе всех нюансов, даже незначительных). Получается, что, помимо архидемонов, тысячелетних и безумных существ, поддерживающих возрождение Большой Луны, рунический взрыв унесет жизни многих невинных существ (ну или не совсем невинных, но явно смерти не заслуживающих). Это и слуги дворца — их здесь не меньше трех сотен, а в самом дворце, наверное, и вовсе под тысячу. Это и супруги тысячелетних, которые не имеют никакого отношения к власти или к будущему империи. Это и некоторые члены семьи Иара, которые подчиняются Кларэлю из страха или ради выживания. Это и дети архидемонов… Трое мальчишек-близнецов лет семи-восьми сидели за столом рядом с матерью (одной из средних дочерей Кларэля) и о чем-то шептались, посмеиваясь. По-детски непринужденные, веселые, совсем на безжалостных чудовищ непохожие… даже милые отчасти. Еще одну девочку с золотистыми кудряшками лет пяти я заприметила в самом конце стола рядом с Эйрионом, и на Эйриона же она была очень похожа, наверное его сестра, значит, одна из младших дочерей Тимуэля. Оба они смуглые, оба с черными глазами, оба высокие. Она капризничала и, судя по всему, хотела отсюда уйти (понимаю ее!). А еще рядом с женой Кларэля расположились два непослушных архидемона-подростка — девочка лет пятнадцати и мальчик чуть постарше ее. Они толкали друг друга и то и дело норовили подраться. Эдакие озорники, но опять же не чудовища.

— Здесь много невинных детей. — Повернувшись к саарга, я неодобрительно поджала губы, не понимая, по какому принципу оппозиция выбрала, кого из детей архидемонов спасти, а кого уничтожить. — Почему вы спасаете Саймона, но не спасаете всех остальных? Маленькие дети не выбирают сторону, они слепо следуют за теми, кто о них заботится.

Инари скользнул безразличным взглядом по архидемонам, пожал плечами и честно ответил естественно на гритъярском:

— Все эти дети — бомбы замедленного действия. Сейчас не представляют угрозы, но пройдут годы и, поверь, все изменится. Такая же ситуация была и с Кларэлем. Мне бы не хотелось каждые два-три столетия устраивать перевороты в империи, а тебе?

 — Но они же дети. Разве нельзя их правильно воспитать?

Пожиратель пристально посмотрел на меня.

— Ты видишь их души? — осведомился он. — А я вот вижу! И в них света нет. Один мрак. А все, в ком нет света, сегодня умрут. Без вариантов и исключений. Еще вопросы?

Угу, есть один.

— А в моей душе вы видите свет? — даже интересно.

Дитя Тьмы в принципе света должно быть лишено от рождения, но мало ли…

Пожиратель уже открыл рот, собираясь ответить, но внезапно его планы изменились, и, к моему ужасу, изменились они кардинально. Инари без предупреждений подался ко мне навстречу, а его тонкие, твердые губы стремительно приблизились к моим, впиваясь в них жестким поцелуем. Я успела бы отклониться, успела бы оттолкнуть его, если бы захотела… он не первый мужчина, жаждущий со мной близости. Но я не стала делать ни того, ни другого, позволяя грубым губам пожирателя смять мои в болезненном подобии поцелуя, больше похожим на желание меня заклеймить. Дежавю! Подобный поцелуй уже имел место быть в прошлом, правда, тогда на мне была другая личина — ныне покойной Эльзы. Саарга — существо далеко не мягкое… обычный поцелуй с ним и тот болезнен… не нежное и уж точно не пушистое. Но хитрое, проницательное и до чертиков мудрое, у любого его поступка есть объяснение. И этому поцелую тоже должно быть объяснение.

В горле запершило от отвращения.

Я уже давно перестала испытывать к Инари неприязнь (даже и не помню, когда именно он начал вызывать у меня странное чувство, граничащее с симпатией), но близость с ним — это табу, как и близость с любым другим мужчиной… кроме Ройза, поэтому я представила, что целуюсь с охотником, и отталкивать своего пожирающего души «любовника», разумеется, не стала, но все внутри меня покрылось холодной коркой льда. Губы саарга были горячими, но при этом мое тело охватил жуткий холод. И даже когда Инари отпрянул, холод не ушел. О-о-о… и снова здравствуйте! Этот холод мне знаком, после него обычно наступает ментальная нагрузка. Не слишком сильная, но крайне изнуряющая.

— Что это было? — спросила я в смятении, уставившись на саарга. Смятение было внутренним, внешне же я усиленно демонстрировала радость и возбуждение. Голос Хелен с его многообразием интонаций прекрасно подходил для соблазнения. Любые слова на гритъярском, сказанные ее низким голосом, похожи на эротичные фразы. Впрочем, на это и был расчет. Саарга настолько странный, что даже Кларэль не обращает внимания на его выходки. Если пожиратель хочет говорить с кем-то на «мертвом» языке Луны, то пусть говорит себе на здоровье.

Инари клыкасто мне улыбнулся.

— Это было показное выступление перед императором, — пояснил он, — который прямо сейчас наблюдает за нами. Только не поворачивайся, иначе он поймет, что мы говорим о нем.

Конечно, я не повернулась. Я подняла руку и нежно погладила саарга по щеке, благо перчатки защищали от смертельного яда, а потом тоже улыбнулась — тепло и искренне — и так нежно ему прошептала:

— Меня сейчас стошнит. Фу.

— Пожалуйста, только не на меня, — ответил он страстным шепотом, — костюм был слишком дорогим.

— Император разве не знает, — продолжая улыбаться, мило поинтересовалась, так чтобы со стороны наша беседа была похожа на разговор влюбленных, — что вы не любите нежности? А поцелуи — это нежность.

Даже такие жесткие…

— В данный период жизни нежность меня не возбуждает, — перехватив мою руку, Инари поцеловал запястье и отстранился, — но это не значит, что я ее не проявляю к тем, кто мне сильно нравится. Кларэлю интересны все мои женщины, и многих он…. заимствует… дабы «попробовать» и понять, чем они меня зацепили. Его привлекает бессмертие и мои вкусы соответственно. Но обычно он не претендует на тех, кто мне по-настоящему дорог. Ты мне якобы дорога, что я и пытаюсь ему показать, поэтому, надеюсь, он тебя не тронет. Можешь выдыхать, — позволил пожиратель. — Больше на нас никто не смотрит.

Я как бы невзначай бросила «случайный» взгляд на стол архидемонов. Кларэль и правда на нас больше не смотрел, все его внимание было обращено на девочку-подростка из своей семьи, которая что-то недовольно бормотала, ругаясь с императрицей (вероятно, это ее мать). Непродолжительное время Кларэль наблюдал за девочкой и все больше и больше хмурился, но затем ему, видимо, надоело такое непозволительное поведение, и он переплел пальцы, создавая незнакомое мне заклинание. Через мгновение бормотания девочки прекратились. Она вся окаменела от ужаса, когда почувствовала, что ее губы сшивают магические нити. Но Кларэль на этом не остановился. Девочка также лишилась еще и глаз — нити сшили и их тоже. Заклинание наверняка временное, и нити спадут рано или поздно, но все равно я могу представить насколько это неприятно.

 — Так что там с моей душой? — вновь повернулась я к Инари, желая услышать ответ на свой вопрос.

Но, как назло, именно в этот момент последние гости заняли свои места и Тимуэль поднялся из-за стола с кубком вина, чтобы тоже произнести речь о величии Большой Луны и о необходимости ее возрождения. Вопрос о моей душе остался открытым, пришлось внимательно слушать Тимуэля (поправочка, изображать внимательность) и его бредни о том, какая Луна великая, какая раса демонов превосходная, какой день Сопряжения значимый и все в таком духе. А когда Тимуэль закончил, зазвенели бокалы и столовые приборы, вино полилось рекой… и до моей души уже не было никакого дела. Я увидела, как слуги под всеобщее ликование вносят в зал запеченных на вертелах людей.

Они были запечены целиком! С головами, ногами, даже пальцами! Зажаренные до хрустящей корочки мужчины, женщины, дети, младенцы. Меня замутило, а вот гости пришли в восторг от такого лакомства. To ли они все поголовно поехавшие с катушек, неуравновешенные психопаты (демоны никогда не были людоедами, в их природе это не заложено), то ли все хотят понравиться императору, поэтому так яро разделяют его зверский аппетит.

— Это ужасно… — прошептала я, просто не веря своим глазам. — Никогда не думала, что увижу с десяток запеченных младенцев.

Их подали всем тысячелетним на блюдах как особое лакомство… и нам с Инари тоже. Поставили перед нами тушку — иначе и не назовешь — чьего-то убитого ребенка, покрытого румяной корочкой.

Тошнотворный комок подступил к горлу.

— Просто не смотри на него, — посоветовал мне саарга. — И если тебе станет легче, то я скажу, что мне от этого блюда тоже не по себе. Считаю убийство детей недопустимым.

— Рада, что вы так считаете… — сдавленно отозвалась я, не в силах оторвать взгляд от запеченного с овощами младенца. Краймеры, по сравнению

с архидемонами, не настолько жестоки. Солдаты Тьмы не едят детей… ну почти. Ритуалы старейшин не в счет.

— Тебе известно, — словно стараясь меня отвлечь, спросил саарга, положив ладонь на мое колено под столом, — почему Кларэль активно пропагандирует людоедство?

На удивление его холодящее кожу прикосновение меня и правда отвлекло от жуткого блюда.

— Д-да, — с запинкой ответила я пожирателю, пытаясь бороться с тошнотой и при этом выглядеть непринужденно, невзирая на лютое отвращение к происходящему. Держать лицо у меня получалось неплохо (все же перевоплощение — одна из врожденных способностей краймеров). — Я догадываюсь почему, но точно не уверена.

— На Большой Луне нечего было есть, — решил мне рассказать Инари, — ни животных, ни съедобных растений, только камни да кристаллы. Флора была скудна, ядовита и совсем непригодна для пропитания.

Я повернулась к саарга всем корпусом, чтобы не видеть, как рядом демоны разрывают на части «изысканное лакомство» и с довольным урчанием его поглощают.

— Синтетическую еду, — продолжил Инари, — также выработать не представлялось возможным. Поэтому демоны выбирали самую неразумную расу, самую нижестоящую, и приносили ее в жертву ради пропитания всех остальных жителей Луны, а также как дар определенным богам. Если раса вымирала, демоны переключались на следующую расу, и так длилось до тех пор, пока не произошло нарушение мирового баланса. В Земном мире самая нижестоящая раса — это люди, но нет никакой нужды в их уничтожении, ведь еды сейчас хватает сверх меры. Однако Кларэль хочет возродить все традиции Луны, даже те, что не имеют никакого смысла в Земном мире — например, массовые жертвоприношения, так как он не знает, что именно заставило богов отвернуться от демонов.

Я нахмурилась.

— Так все дело в богах? — удивилась я. — А мне казалось, что Кларэль просто желает переделать Земной мир под себя и под свои лунные предпочтения.

 — Все дело в Кларэле, — усмехнулся саарга, — в его эгоистичной натуре. Ему абсолютно плевать на традиции и на Большую Луну тоже, он не сентиментален, чтобы скучать по дому. Кларэль помешен на власти, точнее на всевластии. Он не может смириться с тем, что лишился своих способностей — неуязвимости, бессмертия, остановки времени и многих других, которыми обладал восемьсот лет назад благодаря связи с божественными сущностями. Но как я уже и сказал ранее, — саарга наполнил кубок вином, — все те сущности давно мертвы, ибо были привязаны к Большой Луне. Да упокоит лунный свет их души. Держи, — Инари протянул мне кубок, — сильно не опьянеешь, но станет легче воспринимать происходящее.

Я взяла кубок.

— Спасибо.

В то время как все приступили к веселью: пили за загробную жизнь почивших демонов, общались и с охотой пробовали все представленные на столах блюда — я с непоколебимой уверенностью понимала, что для меня этот вечер обещает быть долгим, шумным и непростым… И следующие слова саарга, произнесенные на изерийском, это только подтвердили:

— С удовольствием за тобой поухаживаю, Хелен. Какую часть тела ты предпочитаешь? Внутренности, мясо или сердце?

Я залпом опустошила кубок. Вино оказалось не вином, а чем-то до ужаса крепким. Голова слегка закружилась, и чувства немного притупились. Поставив пустой кубок на стол, я проглотила комок тошноты и спокойно ответила пожирателю:

— На твой выбор, любимый.

Саарга кивнул и обратил взор на разнообразие мясных блюд, от которых ломился стол. Здесь тебе и мясное рагу, и фаршированные овощами женские ладошки, и мясо на кости, и молодые сердца, тушеные в винном соусе, и запеченная буженина, и паштет из фарша и печени, и даже глазные яблоки на шпажках в виде закуски. И главное, все из людей! В лучших традициях…

Я знала, что мне сегодня придется есть мясо неживотного происхождения, и даже была к этому готова… в той или иной мере. Демоны — хищники. Все они жадно уплетали человеченку, запивая ее крепкими напитками и кровью.

Бр-р-р! А вот маги — существа «травоядные», но даже они накинулись на людское мясо, как голодные звери. В общем, в зале я не нашла ни одного вегетарианца. А стать единственным существом, не притронувшимся к мясным блюдам — это сразу и безоговорочно провалить задание вместе со своим прикрытием.

Саарга выбрал блюдо с наименьшим количеством мяса. Положил на мою тарелку рагу с овощами, какие-то пряные корешки незнакомого растения и, словно издеваясь, пожелал:

— Приятного аппетита.

Да какой уж там аппетит! Главное, чтоб не вырвало. Съесть рагу мне все же пришлось, иначе выглядела бы я подозрительно. Причем съесть его пришлось с блаженным выражением на лице, облизываясь и восторгаясь искусством повара.

Кажется, я больше никогда не притронусь к мясу…

Около часа длилась спокойная и непринужденная трапеза, изредка разбавляемая речами кого-то из старших архидемонов и восхвалением Большой Луны. Постепенно все насытились и утолили свою жажду. Я украдкой улавливала малейшие изменения в поведении гостей. Пока все шло по плану. Немного подвыпившие, они стали вести себя более развязно: смеялись громче, шутили пошлее, позволяли себе лапать слуг. Архидемоны тоже немного расслабились. Кларэль о чем-то беседовал с Тимуэлем, попивая вино и время от времени флегматично поглядывая на гостей. Нарэль в их разговор не лез и без интереса следил за гостями, также потягивая вино из кубка. Альзара наслаждалась трапезой, а Винкель что-то с улыбкой объяснял сидящему рядом с ним демону. На нас с саарга он, кстати, ни разу не посмотрел. Видимо, слишком боялся разжечь неукротимый огонь подозрения в мыслях своих братьев.

Затем началась еще одна официальная часть торжества, на мой взгляд самая скучная, но обязательная. Определенные демоны подходили к императору и поздравляли его лично. Инари был в их числе, а вот я нет, и ни одна из женщин. Как позже пояснил саарга:

— Для личного общения с императором у тебя должен быть высокий статус. Увы, но сейчас женщины не в почете. Равноправие отменили семь лет назад, — Инари фыркнул, — сделали откат эволюции. Самый высокий статус, который теперь у тебя может быть, это «жена высокопоставленного мужчины». Но этого статуса также недостаточно для личного общения с императором, разве что император сам не соизволит с тобой пообщаться.

— При других обстоятельствах я бы возмутилась таким ущемлением прав, но в данной ситуации, — я махнула рукой, — оно меня всецело устраивает.

Личная беседа с Кларэлем — это последнее, чего я хочу. У меня есть имплант, личина, замаскированная аура… и страх, что ничего из этого меня не спасет. Риск, что Кларэль увидит во мне краймера, есть до сих пор. Но этот риск практически можно обнулить, если удастся избежать личного общения и тактильного контакта с помешанным на всевластии архидемоном. Зачем ему бессмертие, если архидемоны и так живут целую вечность?! Мируэль вот прожил несколько тысячелетий, притом что многие другие существа с трудом доживают до семидесяти лет. Справедливо ли это? Нет.

 Затем официальная часть празднования закончилась и начались танцы. Завораживающие и не имеющие ничего общего с земными танцами, которые я привыкла видеть. Сперва выступили нимфы. Экзотические танцовщицы с экзотическими танцами. Их кожа сверкала от масел, а на руках и ногах вспыхивали огненные браслеты, которые озаряли пространство шквалом ярких искр. Смуглые тела завораживали своими движениями. Магия их танца — лесная и дикая — привлекала по большей части мужчин, в основном одиноких. Даже саарга они смогли очаровать — он неотрывно следил за лесными красавицами с жаждущей их внимания улыбкой. Страшно представить какая участь постигла этих прекрасных нимф, но когда танец закончился, их разобрали демоны. Каждую нимфу кто-то себе присвоил из привилегированных гостей. Демоны с нимфами покинули зал минут на двадцать, а вернулись уже без них, но на одежде мужчин я заметила капли свежей крови.

— Что стало с нимфами? — спросила у саарга.

— Поверь, детка, ты не хочешь знать ответ, — отрезал он, — но их не съели, если тебя это волнует. — Инари задумался. — Хотя лучше бы съели, — добавил он, — гуманней бы вышло.

— И правда, — тут же согласилась, — я не хочу знать, что с ними стало.

Они бы в любом случае сегодня умерли. Так или иначе.

После нимф выступали драконы, которые устроили настоящее огненное шоу. Женщины были в восторге. Драконы им понравились больше нимф. А вот мужчины начали позевывать — этим подавай прекрасных дев, а не обнаженных мужиков с шипами на спине.

Весь зал полыхал. Огонь драконов не обжигал и не ранил, но выглядел очень естественно и зрелищно. Меня же обнаженные мужские тела, охваченные пламенем, особо не заинтересовали. Да, красивые, и магия их тоже красивая, но я знаю кое-кого покрасивее, кое-кого высокородного, кто привлекает меня без обольщающих чар. Но стоит отдать должное, драконы в истинном обличье бесподобны, особенно южные. Мощные, величественные создания. Двое из них перевоплотились, благо места в зале было предостаточно, чтобы расправить огромные крылья и показать себя во всей своей хищной красе.

А затем безликие, повинуясь приказу императора, привели в зал скованных по рукам и ногам разнообразных существ: двух высших демонов, одного черного мага, илькара, оборотня и высшую демоницу. Одеты они были как узники. Все грязные, с сальными волосами и мокрыми от слез покрасневшими глазами.

— Сжечь предателей! — закричал кто-то из гостей.

Другие подхватили.

— Сжечь мерзавцев!

— Пусть пламя смоет их грехи!

— Их души не достойны жить в этом мире!

Не понимая, что за ярость охватила зал, я в очередной раз с вопросом покосилась на саарга.

— Они, — Инари указал на пленных, — когда-то были в числе приближенных к императорской семье. Например, те высшие демоны, — он кивнул в сторону немолодых мужчин, — состояли в Верховном Совете. К их мнению прислушивался даже император. Но узнав о древних богах и всех тех традициях, что архидемоны собрались возродить в скором времени (и жертвоприношения далеко не самое худшее в их планах), усомнились в здравомыслии императора и сглупили.

Я удивленно вскинула бровь.

— Значит, они члены Совета?

— Бывшие, но да.

 A по их виду и не скажешь. Сейчас они были похожи на загнанных в ловушку зверей, не более. Медленно плелись в центр зала, подгоняемые безликими, игнорируя издевки и толчки, выслушивая обвинения от гостей — каждый счел своим долгом унизить пленников. Они испуганно таращились по сторонам, слизывая с губ капли пота, что обильно текли по лицу от страха. Они не плакали и не кричали, но их лица были бледнее самого белоснежного полотна.

— А черный маг? — спросила я, переведя взгляд на хилого мужчину, которого била сильная дрожь, отчего его цепи уныло позвякивали при каждом шаге.

— Он из числа личных старцев императора, — пояснил саарга. — Шесть лет состоял на службе, но неделю назад подал рапорт об отставке ввиду его изменившегося мировоззрения. Он собрался жениться на человеческой женщине. Кларэль воспринял его действия как плевок в лицо.

— Какой обидчивый архидемон, — фыркнула я.

— А вон тот илькар, — Инари указал на нечисть, — из числа советников, правда, неофициальных. Он попытался отговорить Кларэля от необходимости возрождения Большой Луны. Зря, конечно, он это сделал. Удивительно, что его сразу не обезглавили. С оборотнем та же история. А вот демоница отличилась.

Я посмотрела на единственную женщину среди пленных — она рыдала в голос и просила ее пощадить, но никто не слушал, все гости смотрели на нее с холодным равнодушием, а некоторые со злостью.

— Что она сделала?

— Несколько месяцев грела постель императору. — Саарга хмыкнул. — А затем решила забеременеть, чтобы присоединиться к правящей семье.

У меня челюсть отвисла.

— Она что, — у меня в голове не укладывалось, — беременна?

Демоны очень трепетно относятся к своему потомству, даже незапланированному и незаконнорожденному. Современные демоны… но не лунные. С лунными вообще все сложно. Вспомнить хотя бы те же родовые проклятия, которые раньше родители насылали на своих детей.

— Нет, — Инари покачал головой, — демоница уже не беременна. Но она единственная из всех, кто по-настоящему виноват. От архидемона забеременеть сложно. Необходимы заклинания и снадобья, даже ритуалы иногда, поэтому демоница очень постаралась. Вот только Кларэль ее стараний не оценил. Слабые дети ему не нужны. Он тщательно отбирает демониц для продолжения рода.

Спрашивать, какая участь постигнет пленников, я не стала. Ответ и так был на поверхности. Безликие проводили пленных в центр зала и поставили их на колени перед драконами. Кларэль подал знак, и драконы испепелили алым пламенем узников, многие их которых заплакали в самый последний момент, понимая необратимость своего конца. Демоница так и вовсе зарыдала еще сильнее, насылая проклятия на всех здесь присутствующих, пока огонь полностью не поглотил ее, заставив замолчать на веки вечные.

Это была казнь.

Красивая и символическая казнь. Я взглянула на горки пепла, оставшиеся от существ, которые еще минуту назад были живы. Не просто казнь, а инструмент запугивания. Отрекаешься от императора или идей возрождения Луны, и ты становишься преступником номер один, предавшим идеалы и своего лидера. Тех, кого Кларэль не может подчинить своим обаянием, подчиняет силой и угрозой преждевременной смерти.

Никто не расстроился, что пленные погибли.

 Гости продолжили веселиться как ни в чем и не бывало. Разве что выпили за искупление их грешных душ в загробном мире. А как только слуги убрали пепел недавно убиенных, снова начались танцы. Менестрели ударили по струнам, и заиграла сводящая с ума музыка: магическая, громкая и ритмичная, пробуждающая даже у меня желание встать и начать двигаться в такт мелодиям, хотя на самом деле танцевать я вовсе не хотела.

Почти все гости разбрелись по залу, разбились на пары и слились в известном всем демонам танце — в рагране. О, это было что-то чарующе прекрасное, но одновременно с этим дикое и первобытное! Традиционный для лунных рас танец, которому уже больше десяти тысяч лет, и очень сложный в исполнении (сложный для меня, для демонов, наверное, нет, ведь они учатся танцевать его с детства — культурное расовое наследие как-никак). Быстрые движения, резкие повороты, постоянная смена мелодий — от нежных и плавных, до грубых и жестких. Я видела, какое наслаждение доставляет демонам рагран. Все были словно загипнотизированы музыкой и своими партнерами по танцу… возможно, они и правда были загипнотизированы, мелодии все же магические.

Саарга какое-то время следил за танцем — длится рагран долго, минут пятнадцать без перерывов, — затем с печальной улыбкой посмотрел на меня.

— Жаль, что ты не создана для раграна, крошка. Тебе бы понравились эмоции, которые дарит танец.

— Увы, — я поджала губы. В глазах саарга горело искреннее желание присоединиться к всеобщему веселью. Он не привык сидеть на скамье запасных, для него это несвойственно. Но лучше так, чем привлечь к себе внимание отсутствием у высшей демоницы врожденной демонической пластики. Мы заранее обсудили все, что предположительно будет происходить на праздновании. И тему раграна тоже затронули. (После него, кстати, празднование постепенно перейдет в другую плоскость — начнутся жертвоприношения, которые выльются в кровавое пиршество, а там уже и до моей первой части плана — вызволение Ады — недалеко). От раграна мы приняли решение отказаться еще на стадии подготовки ко дню Сопряжения. Мне целой жизни не хватит, чтобы научиться танцевать рагран. Я могу запомнить движения и поймать ритм, но этого недостаточно, чтобы двигаться так же, как истинная демоница. Природу не обманешь… Рагран — танец демонической души. А у меня в наличии только демоническая внешность.

— Хороший танец, живой, чувственный, — вздохнул саарга, наполнил кубок вином (или чем-то похожим) и залпом его осушил. — Для демонов он многое значит. Самый древний и богатый вид искусства Большой Луны. Души танцующих так и светятся.

— Надеюсь, никто не обидится, — высказала я свое беспокойство, — что мы не присоединились к танцу?

Саарга качнул головой, вновь опустошая кубок… в пятнадцатый раз или уже в шестнадцатый. Мне от пары глотков этого жгучего пойла дурно сделалось, а ему хоть бы что от лошадиной дозы. Кажется, пожиратель вообще не пьянеет.

— Ты же знаешь, что рагран — танец души? — спросил он. Я кивнула. — Дословно, — пояснил саарга, — «раг» на доисторическом лунном — танец, а «ран» — душа. Если твоя душа страдает по какой-то причине, и из-за этого ты не готова танцевать, то тебя никто не осудит.

— Как неожиданно лояльно…

— Однако, — добавил пожиратель ложку дегтя, — наша с тобой отстраненность от одной из традиций, а рагран уже давно стал традицией, безусловно вызовет вопросы у Кларэля.

— Если уже не вызвала…

Я украдкой осмотрелась. Мы одни из немногих демонов, которые не вышли танцевать. Кроме нас в праздничной зоне остались единицы: свободные мужчины без пары, женщины в интересном положении на определенном сроке беременности, маги и драконы, лишенные демонической грации, необходимой для танца, некоторые члены семьи Иара и сам император. Кларэль к танцу не присоединился (чего не скажешь про остальных братьев, даже про болезного Нарэля, который в танце показал всю свою мощь — хилым он казался только внешне). Император предпочитал наблюдать, а не участвовать. А наблюдал он за танцем с дичайшим интересом. Может, он даже и не заметил, что мы с саарга в нем не участвуем?

Когда музыка остановилась, большинство демонов остались в торжественной зоне дожидаться следующего танца и продолжения веселья.

Они даже не запыхались, но выглядели непостижимо счастливыми, будто танец очистил их души от всех тревог. Выдержка у демонов превосходная. Но нашлись и те, кто вернулся в праздничную зону, чтобы перевести дух и выпить еще вина. Среди них был Тимуэль, но перевести дух требовалось не ему, а его спутнице… на удивление низшей демонице.

— Кто это с Тимуэлем?

 Инари проследил за моим взглядом. Спутница Тимуэля сидела за одним столом с членами семьи Иара, однако не была ее частью, на что намекал цвет ее платья — опаловый зеленый вместо небесного. И еще возраст… ей было всего лет пятьдесят, а это значит, что она связана с Тимуэлем магически, в противном случае ей бы уже давно стало плохо от агрессивного воздействия архидемоновских энергий.

— Его официальная фаворитка, одна из многочисленных любовниц, — скучающим тоном сообщил пожиратель, наблюдая, как Тимуэль ухаживает за демоницей, чуть ли не с ложечки ее кормит. Необычайное зрелище! Не думала, что увижу такое. Тимуэль был так нежен и добр к ней, что мое представление о жестоких и ужасных архидемонах слегка пошатнулось. Но лишь слегка. — Зовут ее Эсми или вроде того.

— Тимуэль хорошо к ней относится, — заметила я.

— Ага, — подтвердил саарга, — Тимуэль любит женщин. Причем всех женщин — от человеческих магинь до высших демониц. Любовницы у него меняются постоянно, как и жены.

Я снова посмотрела на Эсми. Хоть она и не жена Тимуэлю, сам факт, что он отдает предпочтение низшей, многое о нем говорит. Другие архидемоны выбирают себе в пару исключительно высших демониц с выдающимися внешними данными. Любовница же Тимуэля имела весьма заурядную внешность… но он все равно смотрел на нее так, будто она была центром его вселенной.

— Завидуешь их любви, детка? — вдруг заинтересованно спросил саарга, облокотившись на стол и заглядывая мне в глаза.

— Чему завидовать? — Я отвернулась от пары влюбленных демонов. — Они сегодня умрут. Любовь их не спасет.

— Их души может и спасет… — загадочно произнес пожиратель. — А билет в загробную жизнь, знаешь ли, достается далеко не всем.

— Знаю, — вздохнула я, — у меня этого билета нет. Загробная жизнь краймерам не светит.

— А, ну да, точно, — вспомнил саарга к какой расе я принадлежу, — краймерам в этом плане не повезло. Ваша драгоценная Тьма — та еще зловредная тварь.

— Даже и не представляете насколько зловредная.

Снова заиграла музыка. Демонические тела переплелись в этническом танце. Их движения были четкими, отработанными, преисполненными пластики и изящества. Мужчины вели в танце, их сильные руки скользили по изгибам женских тех… слишком откровенно. Но если учесть, что раньше танец исполняли без одежды, то сейчас все выглядит даже более чем прилично, грех жаловаться.

— Господин Йорт?

От созерцания танца меня отвлек женский голос. Я повернулась на звук и увидела подошедшую к нам демоницу из семьи Иара. Молодую и обворожительную. Кто она такая? Я слегка напряглась. Сколько ей лет? Восемнадцать? Двадцать? Возраст архидемонов сложно определить — их аура слишком расплывчата. Демоница смущенно улыбнулась пожирателю и протянула ему руку. Ее хрупкие на вид пальчики, как и у всех архидемонов, были чуть длиннее обычных демонических сантиметров на пять.

— Я буду благодарна, если вы составите мне пару, господин Йорт, — просто ангельским голоском промолвила она. — Этот танец слишком хорош, чтобы его игнорировать.

 И все бы ничего… смущение она изображала превосходно, но за этой показной невинностью я увидела то, о чем говорил мне Инари. Нечто темное в ее васильковых глазах, нечто отталкивающее и необъяснимо холодное. Ледяную душу, наполненную мраком.

— Я бы с радостью, госпожа Иара, — со всем уважением произнес саарга, поднявшись на ноги и слегка склонив голову в знак почтения демонице правящей семьи, — но не хочу оставлять свою спутницу одну, — быстро выкрутился он из ситуации, — ей немного нездоровится, поэтому мы не принимаем участие в рагране. Прошу нас простить.

Должно было сработать. Отмазка ведь хорошая, не подкопаешься. Но что-то пошло не так…

Демоница взглянула на меня, и я с трудом сдержала крик. Мы с ней даже взглядами не пересеклись. Ничего такого. Она просто посмотрела в мою сторону, по-прежнему невинно хлопая глазками, и все мое тело в тот же миг будто проткнули сотни горящих стрел. Заболела каждая мышца, каждый миллиметр кожи воспалился, в груди поселился страх, а глаза защипали слезы боли.

Вот же гадина паршивая!

Я плотно сжала зубы, выдерживая пытку. Боль была терпимой, наверное потому, что во мне таилась частичка архидемонской энергии Винкеля, но ужасно неприятной и унизительной. Демоница решила показать, кто здесь главный? Все архидемоны такие мерзкие? Или только те, кто равняется на Кларэля?

Инари поспешно встал между нами, прерывая болезненный контакт. Я судорожно выдохнула, когда саарга загородил меня своим телом. Боль схлынула, но страх из груди не ушел, он, как клубок змей, продолжил виться внутри меня.

— И все же, — мило добавила демоница, — я настаиваю, господин Йорт, чтобы вы составили мне пару, иначе вашей спутнице точно не поздоровится.

Гадина!

Как низко и подло заставлять мужчину танцевать с тобой, угрожая расправой его подруге.

 Инари коснулся моего плеча.

— Все в порядке, Хелен? — решил убедиться он.

Ну как сказать?! Меня только что чуть не убили, желая отбить у меня кавалера! Порядок ли это? Смотря для кого.

— Все нормально, — натянуто улыбнувшись, заверила я пожирателя, который был вынужден принять приглашение демоницы присоединиться к танцу во избежание необратимого — моей смерти! Хотя вряд ли бы она меня убила на глазах у всех… но, с другой стороны, кто ж ее знает?

Инари ушел с демоницей в торжественную зону. Они закружились в танце и растворились среди пар других танцующих демонов, так что я почти сразу потеряла их из виду. Мне стало не по себе. Еще более неуютно и некомфортно, чем прежде. Ужасно некомфортно, по правде говоря! Я ощутила на своем теле десятки взглядов со стороны. Может, мне кажется? Но эти взгляды были прямо ощутимы на коже. Я поежилась и, мотнув головой, приняла невозмутимый вид. Нельзя выходить из своей роли.

Праздничная зона опустела. За первым столом я осталась сидеть одна, не считая трех магов в самом дальнем конце. И если до этого момента я надеялась не привлечь к себе внимания, оставаясь лишь тенью известного Инари Йорта — все внимание было адресовано ему, — то теперь этой надежды меня грубо лишили.

— Молодые архидемоны бывают импульсивны, отчего порой совершают глупые и непростительные поступки. — Мужская рука с длинными пальцами и острыми, как лезвия, когтями внезапно появилась перед моим лицом, протягивая мне золотой кубок, до краев наполненный ярко-алым дымящимся напитком. — Примите мои искренние извинения за неподобающее поведение члена императорской семьи. Подобное больше не повторится. Выпейте это, чтоб избавиться от последствий влияния архидемона.

Время словно замедлило свой ход. Я даже музыку перестала слышать. За одну секунду мой мир сузился до ядовитого напитка — а он был явно ядовит и на противоядие совсем не похож (энергия от него исходила убийственная) — и до мужской руки, этот яд мне протягивающей. Сперва показалось, что это Кларэль, голос принадлежал ему — бархатный, низкий и размеренный, но затем я подняла голову, скользя взглядом по сильной руке архидемона, незаметно ко мне подкравшегося, вверх до его плеча, до коротко подстриженной бороды, черной с проседью, до излома узких губ, которые пересекал глубокий шрам, и до пылающих огнем глазищ, заглядывать в которые я, естественно, не стала. У Кларэля глаза источают синеватый лунный свет, а вот огонь исходит только от Винкеля и Тимуэля, внешне очень похожих друг на друга.

 Но сейчас передо мной стоял не Винкель.

Увидев второго по старшинству архидемона, я почувствовала легкое облегчение. Не Кларэль, и уже хорошо. Императора обмануть тяжело… Тимуэля, должно быть, попроще. Главное, не смотреть ему в глаза, дабы не лишиться разума, и по возможности избегать прикосновений, чтобы его энергия не просочилась мне под кожу и не довела до сумасшествия.

— Господин Иара! — встав из-за стола, я низко поклонилась заинтересовавшемуся мной архидемону, как того и требовал дворцовый этикет.

Тимуэль поставил кубок с «противоядием от архидемонских энергий» на стол и едва слышно хмыкнул, глядя на мой безупречный поклон, который я тренировала целую неделю перед зеркалом. Чего он хмыкает?! Безупречный у меня поклон! Настолько безупречный, будто я с рождения только и делала, что кланялась… хотя, по сути, так оно и есть. Почти все детство я провела на коленях, поклоняясь старейшинам и Тьме.

— Для меня честь познакомиться с вами лично, господин Иара! — выпрямившись, почтительно заверила я архидемона, изображая волнение и восторг, которые захлестнули бы любую демоницу, далекую от светской жизни, но так отчаянно желающую в нее влиться. Кажется, архидемон в мой восторг поверил, потому как прямая линия его рта (а смотрела я именно на губы, боясь случайно заглянуть в огненные омуты смертоносных, как у василиска, глаз) искривилась, демонстрируя снисходительную улыбку.

— Надеюсь, вы не против, — вкрадчиво вопросил Тимуэль, и его колющий, обжигающий взгляд стал ощутим на моей коже — он прошелся по лицу, спустился по шее вниз до ключиц, на миг замер у небольшого выреза, в котором виднелась грудь, опустился еще ниже до самых ног и вернулся назад, впившись в мое лицо, — что я решил составить вам компанию до конца этой партии раграна?

Конечно же я против! Дурацкий танец длится слишком долго! За пятнадцать минут общения тет-а-тет можно многое у меня выведать и даже раскрыть личность, если постараться. Тимуэль менталист и телепат — не самое приятное сочетание, учитывая ситуацию. Но другая демоница на моем месте уже бы прыгала от счастья, что смогла привлечь к себе внимание одного из сильнейших хищников этой вселенной, так что:

— Я только рада вашей компании, господин Иара! — со всей своей лживой искренностью заверила его. Получилось вроде правдоподобно. Не зря же я столько лет оттачивала умение лгать.

Тимуэль расплылся в саблезубой улыбке, отчего стал больше похож на агрессивную нечисть, нежели на демона. Губы его растянулись до самых ушей, обнажая сотни клыков, которым позавидовали бы даже верховные кровопийцы! Острые, блестящие, белоснежные. Неудивительно, что он стал кровожадным монстром с такой-то пастью! Но после жизни в Муссоне острыми зубищами меня не напугать.

— Приятно это слышать, — расщедрился архидемон на комплименты, — из уст столь обаятельной демоницы, как вы, прекрасная линиар.

Линиар…

Кто такая линиар? Это лунное слово, но я не знаю, как оно переводится. Мне знакомо лишь слово «линар»… и оно означает «истинная» или «верная». Но что значит линиар? Без понятия, но скорее всего, просто ласковое обращение.

А вот была бы я демоницей, то наверняка бы знала перевод.

— Я впервые вижу вас во дворце, — мягко произнес Тимуэль (обманчиво мягко) и, к моему ужасу, поднял руку, чтобы совершенно беспардонно и по-хозяйски провести пальцами по завитому локону моих волос.

 Личное пространство? Нет, не слышали! — Кто вы, линиар?

Меня передернуло от его прикосновения, от его лживых интонаций в голосе, от этого незнакомого «линиар», сказанного с придыханием и каким-то тайным смыслом, но лишь внутренне. Внешне же я никак не показала смесь страха, непонимания и раздражения, что зародились в моем сердце.

— ЭнРадо, — вежливо представилась я архидемону и была вынуждена стерпеть удушающее чувство, которое подарила мне энергия Тимуэля. Снова невидимый обруч магии затянулся на моей шее, как тогда на посадочной платформе перед дворцом. Тимуэль, словно заметив мою боль, опустил руку и оставил локон в покое. — Хелен ЭнРадо, господин.

И все же судорожный вздох, как только обруч развеялся, сдержать у меня не получилось.

— Рад знакомству, Хелен.

Тимуэль слегка поклонился. Хотя нет… не поклонился, а лишь наигранно изобразил ленивый полупоклон.

— Взаимно, господин Иара! — поддержала его я, начиная лучезарно улыбаться… так лучезарно и радостно, что аж скулы заболели. Пусть считает, что я счастливая, провинциальная идиотка, которой чудом посчастливилось попасть на закрытое празднование. По сути, примерно такие женщины и вьются вокруг Инари Йорта. И именно такие женщины не должны вызывать интерес у тысячелетних мужчин. Красивая внешность рождает искру интереса, но разжечь огонь она не в состоянии.

Тимуэль вальяжно расположился в кресле саарга, пользуясь его отсутствием, и указал мне на соседнее кресло, недвусмысленно намекая сесть рядом. И в этот момент пришло четкое понимание, что та демоница, которая насильно утащила Инари танцевать, действовала по приказу Тимуэля, а возможно, и самого Кларэля. Никаких случайностей и совпадений! Инари просто убрали от меня подальше, чтобы пообщаться с демоницей, впервые появившейся в высшем свете.

Я послушно села рядом с Тимуэлем.

А где вообще Эсми, его низшая демоница — фаворитка-любовница? Почему Тимуэль оставил ее одну, ради знакомства со мной? Я украдкой покосилась на стол архидемонов, но Эсми там не увидела. Хм. Наверное, танцует рагран с кем-то другим. Зато я заметила нечто странное… едва различимый ореол прозрачной полусферы. Если целенаправленно не присматриваться, то увидеть ореол невозможно, но я увидела… магическая полусфера накрывала нас с Тимуэлем. Это он ее создал? Зачем? Полусфера глушит голоса, не дает нашему разговору достигнуть посторонних ушей. Тимуэль очевидно не хочет, чтобы нас кто-то услышал. Вот только почему?

— Никогда вас прежде не встречал, Хелен. — Архидемон задумался. — Не только во дворце, но и вообще в империи. И фамилия ЭнРадо мне также неизвестна. Не подскажете, кто ваши родители?

Это допрос или банальное любопытство? Боже, у меня начинается паранойя! Скорее всего, это любопытство, простой интерес. Кларэля ведь интересуют все женщины бессмертного саарга, может и Тимуэля тоже, учитывая его любвеобильный нрав.

— Боюсь, — я виновато пожала плечами, — вы незнакомы с моими родителями, господин Иара.

— Почему нет? — искренне удивился Тимуэль. — Я знаком со многими существами.

Со многими высокопоставленными существами… угу.

— Мои родители были простыми работящими демонами, — рассказала я Тимуэлю правду о родителях Хелен. Райвен учил, что лучшая ложь — это приукрашенная правда, не могу не согласиться. — Они погибли почти столетие назад. Несчастный случай на производстве роботов. Может, вы о нем слышали… Партия военных андроидов вышла из-под контроля и перебила всех работников предприятия.

 Резонансный был случай для империи. До сих пор не утихают споры по поводу случившегося сто лет назад. Большинство считает, что тогда произошла кибератака, но прямых доказательств этому нет.

— Вот как? — Тимуэль поджал губы. — Сочувствую вашей утрате. К сожалению, я знаю, насколько тяжело бывает терять близких.

Лживый ублюдок! О близких Райвена он не подумал, когда приказал Климу его убить. Я об этом не забыла. Никогда не забуду.

— Благодарю за сочувствие, — покорно склонила голову, — ваша поддержка бесценна.

Но ублюдку слов благодарности оказалось мало. Его горячая ладонь легла на мое плечо, плавно скользнула вверх на шею, будто собираясь ее сжать, а затем на щеку, осторожно лаская когтистыми пальцами кожу. Я почувствовала, как чужая энергетика осторожно проникает в мои мысли, в мою память, как нечто холодное и колючее шарится в воспоминаниях. Ясно. Мне, как новому лицу, здесь не доверяют, поэтому Тимуэль решил порыскать в закромах моей памяти. Да, пожалуйста! Мои мысли подменяет имплант, так что я с радостью позволила покопаться у себя в голове, делая вид, что ничего не замечаю. Имплант ни в коем случае не блокировал ни мысли, ни воспоминания, иначе это бы было слишком подозрительно (как это у демоницы могут бьп’ь заблокированы мысли?). Имплант их мастерски заменял. Я не знаю, как точно работает эта технология — я же не техник и не ученый, — но зато знаю принцип работы. К примеру, я думаю о том, как убить императора, а имплант выдает эту мысль за желание понравиться императору. To же самое происходит и с воспоминаниями. Имплант полностью заменяет мои воспоминания на фальшивые. И, судя по всему, заменяет успешно… Тимуэль не обнаружил ничего подозрительного. Он убрал руку и вежливо улыбнулся, словно ничего между нами и не произошло. Но его поглаживающие прикосновения до сих пор ощущались на коже… и это почему-то было так гадко, что я едва сдерживалась, чтобы не стереть их.

— Так значит вы из простой семьи, Хелен? — задал он новый вопрос.

Я кивнула.

— Именно так.

— Давно знакомы с Инари Йортом?

Это все еще простой интерес, да?

— Несколько месяцев, — выдала я заранее подготовленный ответ, согласованный с Инари. — Мы познакомились в «Мантикоре». Вы там бывали? — постаралась сменить тему.

— Однажды. Весьма своеобразное место, — Тимуэль невзрачно усмехнулся, — как и сам господин Йорт.

— Не могу не согласиться, — играя свою роль влюбленной в саарга идиотки, с обожанием улыбнулась я, — господин Йорт необыкновенен! Единственный в своем роде. — Я мечтательно вздохнула, прижимая ладони к сердцу. — Неотразимый мужчина!

Тимуэль от моих слов скривился. В чем дело? Саарга ему не нравится? Вот это да! Ему вообще кто-нибудь нравится, кроме любовниц? Охотника он презирает, саарга недолюбливает…

 — Почему вы не танцуете рагран, Хелен? — Тимуэль снова перевел разговор на меня. — Только не ссылайтесь на плохое самочувствие, ведь я знаю что это неправда.

Ну неужели нельзя было поговорить о саарга еще пару минут, пока танец не закончится? Теперь придется много врать. А врать менталисту нелегко.

— Мне ужасно стыдно об этом говорить, — я опустила глаза, создавая видимость смущения, — тем более вам, господин Иара, но так уж вышло, что я ужасно танцую рагран… просто отвратительно. Вот и не хотела позориться. — Голос дрогнул от притворного волнения. — В детстве меня никто не научил его танцевать, время было упущено, а сейчас я никак не могу уловить энергию танца. Стараюсь, но все не получается.

Такое и правда возможно, я читала об этом в какой-то околонаучной статье. Рагран учат танцевать демонов с детства не просто так. Связь магических вибраций танца с душой легче установить в юном возрасте, нежели уже в зрелом. Хотя тут тоже есть одно существенное «но». Если демон захочет, неважно сколько ему лет или столетий, он поймает эти магические вибрации и музыка сама подскажет ему движения. Поэтому моя отмазка, конечно, не идеальна, но тем не менее правдоподобна. Случаи, когда взрослые демоны тратили годы, прежде чем в совершенстве освоили рагран, официально зафиксированы.

— Надеюсь, мое поведение вас не оскорбило, — добавила я, чтобы разорвать неловкую паузу. Тимуэль молчал, никак не комментируя мои жалкие попытки оправдаться. Я не видела его взгляда, но все равно понимала, что смотрит он на меня с интересом, как на диковинную зверюшку. И это странно… почему простая демоница вызывает у него такой сильный интерес? — К следующему году я обязательно освою рагран, чтобы больше не краснеть. — Я примирительно улыбнулась. — Обещаю.

И тут Тимуэль подался ко мне, сокращая дистанцию между нами до считанных миллиметров. Я не шелохнулась и не позволила себе отпрянуть, хоть и очень хотелось. Его энергия проникла под мою кожу, неприятно обжигая и заставляя сердце работать на пределе возможностей.

— Зачем ждать до следующего года, линиар? — произнес архидемон, с улыбкой протягивая мне руку. — Если можно уже сегодня познать искусство лунной души? Я вам помогу освоить магию танца. Это несложно.

Да он издевается! Будь я даже настоящей демоницей, все равно танцевать бы с ним не стала! Танец души танцуют с тем, кого любят… ну или на крайний случай с тем, кого уважают.

Посмотрев на его массивную лапищу — одна ладонь Тимуэля была как три моих, — я неуверенно покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея, господин Иара, — постаралась избежать конфликта, но на инстинктивном уровне понимала, что настроен архидемон более чем решительно. — Не хочу выставлять себя посмешищем. Да и партнер в танце из меня никакой. Я же вам все ноги отдавлю.

Продолжая держать свою лапу протянутой, Тимуэль меня добил, сказав:

— Следующий ваш отказ, Хелен, я приму как личное оскорбление. — И с недоброй ухмылкой кровожадного чудовища добавил: — Не советую вам меня оскорблять.

 И не было в этой угрозе ничего, кроме льда, мрака и сокрытой жестокости.

Загорающийся фитилек паники кольнул у меня в душе. Но вдруг я услышала, что музыка стихает, и чуть не застонала от облегчения.

— Кажется, партия раграна уже заканчивается. — Мне даже дышать стало легче. Эта партия последняя. Неожиданное спасение! Музыка окончательно стихла, ознаменовав окончание раграна. — К сожалению, придется вам пригласить меня на танец в следующий раз, господин. Разумеется, если вы еще будете этого хотеть.

Но, как выяснилось, кто-то совершенно не умеет принимать отказы. Чертовы архидемоны, чтобы их всех в загробный мир засосало!

Тимуэль повернул голову и посмотрел на менестрелей. Уж не знаю, как они его поняли, но в ту же секунду музыка заиграла вновь. Мда… не везет мне.

— Вот вам и следующий раз, Хелен, — самодовольно произнес архидемон, легко поднимаясь на ноги с неестественной для его мощной комплекции грацией. — Вы готовы составить мне пару?

Ну все… это мой конец. Какова вероятность, что тысячелетний архидемон, познавший в этой жизни практически все, что можно познать, не заметит разницы между танцем демоницы, хоть и неумелой, и существом иной расы? Почти нулевая.

Но делать нечего, пришлось соглашаться. Вложив в массивную ладонь архидемона свою ладошку — когтистые пальцы тут же сжались, беря меня в плен, — я встала и последовала за Тимуэлем в торжественную зону, проклиная этот чертов день, демонов и саарга, который бросил меня на растерзание сумасшедшей семейки Иара.

План «Б», оступлюсь в самом начале танца и вывихну себе ногу. С учетом каблуков сделать это будет просто. Тимуэль оставит меня в покое, а вывих я потом быстренько залечу. Решено! Так и сделаю.

Но вывихнуть ногу я не успела…

Как и Тимуэль не успел понять, что я не демоница…

Музыку заглушил истошный женский крик, полный ужаса. Кричал кто-то из танцующих рагран женщин. Менестрели тут же остановились, прервав магическую мелодию, и зал на мгновение погрузился в звенящую тишину непонимания.

А затем раздались возгласы и мужские, и женские, все наперебой закричали:

— О, пресвятой небожитель Луны!

— У нас здесь труп!

— Отойдите от него! Расступитесь!

— Кто-нибудь уберите отсюда женщин!

— Он был проклят!

— Все назад!

Тимуэль тут же выпустил мою руку и ворвался в торжественный зал, где переполошенные гости окружили замертво упавшего мужчину. У кого-то случился сердечный приступ во время танца? До комичности трагично!

Я нашла взглядом саарга — он был здоров и невредим — и тоже искал взглядом меня. Нашел, жестом показал мне сохранять спокойствие, после чего оставив демоницу, с которой ему пришлось танцевать, и, как Тимуэль, поспешил к лежащему посреди зала покойнику. Император, который вообще находился в другой части зала, за долю секунды, быстрее вспышки молнии, оказался впереди и Тимуэля и саарга. И он же первым склонился над мертвым демоном, не страшась ни проклятий, ни заразы, которой испугались другие.

И вроде бы мне стоило радоваться — танцевать уже точно не придется, значит, мое прикрытие сохраняется, и даже ногу себе ломать не пришлось, но вместо радости я испытала страх, когда приблизилась к гостям и, пробравшись вперед, увидела того, кто по какой-то причине погиб.

Это был младший советник императора.

 Один из трех смертников, необходимых для взрыва дворца.

Я в недоумении уставилась на него. Что произошло?!

Советник лежал на полу без движений с закатившимися глазами и разбившейся при падении головой. Густая кровь растекалась под его треснувшим затылком. Но страшно было не это. Взорвать дворец сможет и один саарга (трое смертников нужны лишь для подстраховки, но в принципе хватит и двух, а может даже и одного). Страшно было другое… Тело советника мгновенно начало разлагаться, деформироваться и растекаться, на глазах превращаясь в черную бурлящую лужу. Даже его одежда и кости стали плавиться.

Такого не может быть!

Это неестественная смерть!

И не родовое проклятие — оно не так протекает.

Это убийство. Причем убийство магического характера с применением темной и очень мощной магии. Хорошо хоть руна войны не активируется в момент смерти, а то бы сейчас уже половина империи взлетела в воздух, ведь щиты охотники создать точно не успели.

Кларэль изучил стремительно растекающийся труп, сделал определенные выводы, выпрямился и посмотрел на гостей. Его спокойствие мигом усмирило всех испуганных и взволнованных. Его равнодушие к произошедшему, словно все так и было задумано изначально, вернуло гостям самообладание.

Я заметила, как все расслабились. Все, кроме саарга, Винкеля, Эйриона, стоящего в отдалении и, кажется, трусящего подходить ближе, меня и ашкара. Последний так и вовсе пошатнулся, увидев булькающую лужу, которая совсем недавно была советником. От падения его спасли другие представители нечисти, придержав за руки. Ашкары эмоциональны? Я плохо знаю этот вид нечисти, так что может и да.

— Смерть, — произнес Кларэль в наступившей тишине, — это плата за жизнь. Боги требуют плату в разное время, но требуют всегда и от всех. Некоторым суждено прожить столетия, другим тысячелетия, а кому-то не отведено и дня. Но никто из нас не вправе осуждать решения богов. Господин Изравиль Диран, — император указал на советника… на лужу, продолжающую булькать, изображая мини вулканическую активность, — оплатил свое существование здесь и сейчас. Он прожил долгую жизнь для существа, проклятого с рождения, он был достойным демоном и хорошим советником. Завтра на закате мы похороним его с почестями. Каждый из вас сможет…

Я покосилась на саарга, продолжая вполуха слушать речь императора, которого очевидно смерть советника не очень-то и расстроила, и он списал ее на последствия проклятия. Инари неотрывно смотрел, как в черной луже появляются и лопаются пузырьки воздуха. Его лицо было отрешенным, видимо, он специально закрыл все свои эмоции за ментальным щитом, так что понять, о чем он думал, смотря на останки советника, было невозможно.

 To же самое и с Винкелем — он был отстранен и с мрачным равнодушием слушал своего брата, стоя у него за спиной.

— Прошу всех пройти в праздничную зону. — Император окинул взглядом гостей, убедился, что паники ни у кого больше нет, после чего сообщил: — Нам потребуется время, чтобы привести зал в порядок и позаботиться об останках господина Дирана.

Я вскинула брови. To есть, смерть советника — это не повод для того, чтобы завершить празднование? А я-то думала, что на этом все и закончится.

Но нет… лунные демоны живут по иным правилам, нежели весь Земной мир.

В дело быстро вмешались безликие и подоспевшие стражи дворца. Всех гостей попросили вернуться в праздничную зону и занять свои места. Инари взглянул на меня и кивком велел следовать за остальными, сам же он остался в торжественной зоне вместе со старшими архидемонами, главами безопасности, стражами и еще несколькими гостями из числа военных.

Подозревал ли Кларэль, что советника убил кто-то из присутствующих, или верил в смерть из-за проклятия, или же склонялся к другой версии произошедшего — не знаю и никто не знает. Торжественную зону быстро закрыли зеркальным пологом, чтобы гости не видели булькающих останков. Будет ли возбуждено уголовное дело? Привлекут ли к расследованию Городской Контроль? Или пройдет лишь внутреннее расследование? Или вообще никакого расследования ждать не стоит? Остается только гадать.

Я послушно вернулась на свое место, ожидая, что теперь празднование пойдет совершенно по-другому сценарию (а это грозит срыву всей операции), но опять же возникло большое и жирное НЕТ… Гостей не особо опечалил факт кончины младшего советника. Вернувшись в праздничную зону, все продолжили пировать. Альзара, временно взявшая бразды правления в свои руки, предложила выпить за израненную проклятием душу покойного Изравиля Дирана, чтобы та успешно добралась до загробного мира и обрела покой. И снова зазвенели бокалы и полилось вино… разве что музыки больше не было.

По разговорам за столом и шепоткам, достигавших моих ушей, я поняла, что все безоговорочно сочли смерть советника естественной. Рано или поздно он должен был умереть. Все знали, что он страдал от неизлечимого родового проклятия, вот и решили, что оно его и доконало… просто в неудачном месте и в неудачное время.

Не думаю, что это проклятие. Точнее, я уверена, что его смерть никак не связана с родовым проклятием.

Я покосилась на ашкара. Он единственный, кто не пил и не веселился. Смерть советника его сильно потрясла. Выглядел ашкар очень подавлено: уставился в одну точку, ни на кого не смотрел, никого не слушал, никак не реагировал на происходящее. Даже жаль его стало. Но я понимаю… Советник хотел пожертвовать собой ради будущего, ради детей, хотел принести пользу обществу, но в итоге его смерть ничего не дала. Бессмысленный акт убийства, не более.

Минут через пятнадцать в зал вернулись главы безопасности и саарга вместе с ними. Судя по его озадаченному выражению лица — ничего так и не прояснилось.

— Как ты, милая? — саарга склонился ко мне, целуя в лоб. — Все нормально?

В его голосе слышались неподдельная забота и волнение. Конечно, чувства эти были наигранными, но не зная об этом, фиг отличишь их от настоящих.

— У меня все хорошо, — с улыбкой заверила его я, а затем перешла на гритъярский и добавила: — а вот у советника все не очень хорошо. Я бы даже сказала совсем нехорошо, а откровенно так хреново.

— Это да, — саарга поморщился и, присев за стол, сказал с разочарованием: — мне тоже не нравится, что он помер так рано. Двух смертников для взрыва дворца вполне хватит, но проблем теперь хоть отбавляй.

Ашкар, словно поняв гритъярский, вскинул голову и окатил саарга лютым отвращением.

— Он нас понимает? — удивилась я, заметив реакцию ашкара на слова саарга о советнике.

— Ну-у… В той или иной мере, — подтвердил Инари. — Обучить ашкара еще одному языку заданием оказалось невыполнимым, но что-то видимо из наших уроков он усвоил.

 Ашкар прищурился, несколько секунд еще посверлил саарга взглядом, затем отвернулся, помрачнел и снова уставился в никуда.

— В общем, — саарга повернулся ко мне, — у нас возникла небольшая проблема. Надеюсь, все обойдется, но мало ли что. Будь готова к неприятностям.

— А можно как-то поподробнее? — насторожилась я.

— Да пожалуйста, — кивнул пожиратель и пояснил: — от советника не осталось ни рожек, ни ножек. Так извращенно надругаться над высшим демоном способна только очень мощная черная магия. Здесь, на праздновании,

— Инари обвел взглядом зал, — полно черных магов… и некоторые точили на советника зуб. Кларэль склоняется к политическому убийству, но не хочет давать огласку этому делу, поэтому пусть все продолжают думают, что советника убило проклятие. Нарэль сейчас считывает информацию с посмертной энергии, которую хранит та магическая субстанция, которая осталась от Дирана, чтобы увидеть последние несколько месяцев его глазами. — Пожиратель пренебрежительно фыркнул. — Знаешь, я никогда не любил лунных некромантов. От них всегда исходили проблемы. Этим гадам одной обглоданной псами кости достаточно, чтобы все рассказать о покойном, вплоть до того, какую марку трусов он предпочитал носить при жизни

У меня аж глаз задергался.

— To есть, — я старалась не паниковать раньше времени, — Нарэль с минуты на минуту считает воспоминания Дирана и узнает об оппозиции?

Ну просто прелесть…

— Не волнуйся, крошка. — Саарга ободряюще мне подмигнул и, подозвав слугу, попросил принести еще вина. — Мы заранее подстраховались, поэтому советник забрал все свои грязные секреты с собой. Хоть от его башки уже ничего и не осталось, не считая расплавившихся мозгов, имплант посмертно изменил все его воспоминания. Нарэль увидит лишь лживую реальность, преподнесенную имплантом напоследок. Беда в том, что по искаженным воспоминаниям выследить убийцу будет невозможно, но это уже не наши проблемы.

Фух. Ладно. Тогда не страшно.

— А еще Кларэль усилил защиту дворца, — со вздохом добавил саарга, — чтоб никто из гостей не сбежал. Но, видишь ли, теперь и Винкель тоже сбежать не сможет. Усиленные чары Кларэля — вещь страшная.

Вот как. Я нахмурилась.

— Значит, операция откладывается? — уточнила у саарга.

Не могу сказать, что это меня сильно расстраивает. Если операцию отложат, то пару месяцев я еще точно поживу, а если нет, то… через пару часов могу умереть.

Инари неоднозначно развел руками, показывая, что сам ничего не знает.

— В данный момент операция находится в подвешенном состоянии, но охотники продолжают устанавливать щиты. Скоро станет ясно, что делать дальше, а пока… ДА КАКОГО ЧЕРТА?! — Инари, как ошпаренный, подскочил со своего места. — Вот дерьмо…

Мгновение я в ступоре смотрела на саарга, который запрыгнул на стол, раздавливая лакированными туфлями еду и тарелки, не понимая, что он творит и зачем привлекает внимание, а затем увидела то же, что и он.

Я увидела ашкара…

Несчастная нечисть сидела без движений. Вроде бы ничего странного, вот только глаза его остекленели, как у трупа. И грудь больше не вздымалась. И яркая аура стремительно тускнела, превращаясь в безжизненную оболочку.

Мое сердце провалилось куда-то вниз, а когда саарга перепрыгнул через стол и спустился рядом с ашкаром, забилось в несколько раз сильнее. Инари хотел прощупать его пульс, лишь убедиться, жив ашкар или уже нет, но как только коснулся пальцами его тощей шеи, ашкар в тот же миг и рассыпался… просто развалился, будто фигура из песка.

Меня затрясло от ужаса, от осознания того, что кто-то намеренно убивает членов оппозиции. Какой-то маг или другая сущность, владеющая темной магией. Сначала советник, теперь ашкар. Совпадение? Таких совпадений не бывает! Просто, мать его, не существует в принципе!

 Инари так и застыл с протянутой рукой, на секунду зависнув в ступоре. Все, что осталось от ашкара, от его одежды, от магического намордника… это небольшая горка стремительно исчезающего песка на кресле. И больше ничего. Только песок.

Это снова проделки черной магии! Советник умер не из-за политики, как решил Кларэль, или из-за своего проклятия, он умер из-за того, что был оппозиционером, как и ашкар.

Саарга растерянно посмотрел на меня, я в ужасе на него. Нам нужно уходить! Срочно убираться отсюда! Сматываться, как можно быстрее! Инари-то бессмертен, а вот я нет. И если какая-то тварь и правда убивает членов оппозиции, то несложно догадаться, кто станет следующей жертвой. Винкеля и Эйриона не убьют — никому не нужен неконтролируемый выплеск энергии. А вот меня запросто.

Вокруг саарга начали толпиться гости. Теперь все по-настоящему испугались. Одно дело, когда умирает больной, хилый и проклятый демон. И совсем другое, когда здоровый, дышащий силой и магией ашкар. Сильная нечисть, глава расы, которая должна была прожить еще не одно столетие. Я словно в тумане смотрела на суматоху: все переполошились, женщины начали паниковать, мужчины хмуриться и подозревать неладное, стражи схватились за оружие. Поднялся шум из сотен голосов! Затем появились архидемоны и шум ненадолго стих, саарга начал что-то объяснять Кларэлю, а потом шум вновь вернулся и гости наперебой стали выдвигать свои версии произошедшего, возбужденные и испуганные внезапными смертями. Я слушала их и в то же время нет — голоса смешались воедино. Все версии были до абсурдности нелогичными и в основном связанными с заразным проклятием, ведь никто из гостей не догадывался о связи между советником и ашкаром. Об этой связи было известно лишь единицам. Я покосилась на Винкеля. Выглядел он растерянным. Вот теперь операцию точно стоит прервать.

Кто-то из присутствующих на праздновании знает о нас, кто-то знает об оппозиции. И это не Кларэль. Скорее всего, не Кларэль — ведь он тоже растерян, хоть и собран, и спокоен, и успокаивает остальных. Но кто, если не он?

 Беда пришла, откуда не ждали…

Я медленно начала переводить взгляд с одного гостя на другого, предполагая, кто из них мог быть причастен к кончине смертников. Демоны черной магией не обладают (насчет архидемонов не знаю), значит, больше половины присутствующих вне подозрений. Драконы так же далеки от черной магии. А вот маги, старцы, оборотни, безликие… любой из них подойдет на роль палача. Одно заклинание, и вуаля — минус оппозиционер! Но не все так просто. Ведь архидемоны мигом бы учуяли энергию заклинания, как только кто-то из гостей начал бы его сплетать, поэтому либо архидемоны замешаны в произошедшем, либо никакого заклинания не было. Какая-то необъяснимая чертовщина получается!

— Эй? — саарга выдернул меня из оцепенения. Он подошел и осторожно коснулся моего плеча, будто опасаясь, что я сейчас тоже рассыплюсь. — Еще жива?

— Пока что да, — ответила я сдавленно, не глядя на него, продолжая изучать гостей, — но видимо это ненадолго.

Все нервничали и решали, что делать дальше. Гости, члены семьи Иара, архидемоны. Все пребывали в смятении — кто-то в большей степени, кто-то в меньшей… и лишь Тимуэль с безразличной улыбкой следил за всеобщей паникой. Полная стена безразличия! Он усмехался, наблюдая за происходящим. Усмехался и не вмешивался.

Я нахмурилась. А второй по старшинству архидемон, словно почувствовав на себе мой взгляд, резко повернул голову и посмотрел на меня через весь зал. Я чудом успела опустить глаза, избежав воспламенения сознания.

— Так, слушай меня внимательно. Времени мало. — Саарга сел рядом и дернул меня за плечо, чтобы я полностью сосредоточилась на нем. Так и сделала. Абстрагировавшись от гостей и архидемонов, до сих пор что-то обсуждающих по поводу ашкара, переключила внимание на Инари. Его обычно веселое лицо ожесточилось, глаза заблестели от бушующей внутри ярости, а скулы побелели от напряжения. Увидев, что я готова его слушать, он сказал: — Сейчас мы вместе встанем и незаметно отсюда уйдем. Тебя нужно вывести как минимум из зала, как максимум из дворца. Твоя смерть нам не выгодна.

Видимо, Инари тоже смекнул, кто станет следующей жертвой.

— Я всеми руками за, — закивав, тут же согласилась с нереальным планом саарга. — Но вы же помните, что мы здесь в ловушке? — Я украдкой покосилась на Тимуэля, боясь, что он нас подслушивает, хоть и не понимает гритъярский, но там, где он стоял раньше, уже никого не было. — Уйти не получится. Тем более незаметно. — Стены зала сверкали от блокирующих чар Кларэля, сквозь которые целой армии не прорваться даже с боем. — Можно, конечно, попытаться, но…

— Доверься мне, детка. — Саарга взял меня за руку. — Я тебя отсюда вытащу, но ты должна делать так, как я скажу. — Он заглянул мне в глаза. Пристально, серьезно, будто от того, пойму я его или нет, зависела жизнь целой империи. — Слышишь? Так, как я скажу! Это важно. Любая ошибка тебя прикончит.

Не знаю почему, но я поверила. На уровне инстинктов поверила саарга. В душе появилась уверенность, что он точно знает, о чем говорит.

— Хорошо, — согласилась я, тем более что других вариантов не предвиделось, — буду делать, как скажете, чтобы это не значило.

Ума не приложу, как он может меня вытащить, но чувствую, что и правда может.

 — Тогда идем, — саарга поднялся на ноги и потянул меня за собой.

Жаль, что он не рассказал о своем плане побега. Сбежать вдвоем нам было не суждено… впрочем, и по отдельности сбежать судьба нам тоже не позволила.

Саарга сделал всего лишь два шага в сторону торжественного зала, как вдруг замер и… Взрыв! Кровавый, сильный взрыв! Мощное тело пожирателя взорвалось изнутри, разрывая его плоть на мельчайшие кусочки. Меня окатило кровью, внутренностями саарга и отбросило на несколько метров в сторону. Снова что-то взорвалось. Нет… мне показалось, взрыв был лишь один — несчастный саарга разлетелся по залу, а его кишки разметало по всем углам, — а затем сокрушительный поток взрывной волны врезался в окна, разбивая стекла, переворачивая столы, сбивая с ног всех присутствующих. Послышался звон, крики и стоны, чей-то плачь.

Я упала на пол и еще метр проехала на спине, и только влетев в стену, остановилась. Влетела я в нее головой, причем довольно сильно, потому как перед глазами мигом потемнело, затылок обдало огнем, а в ушах загудел целый рой агрессивных пчел, напрочь заглушая остальные звуки.

Моргнув пару раз, я разлепила глаза и увидела мельтешащие в тумане тела. Все куда-то бежали. Видимо, спасались бегством.

Морщась от боли, попыталась встать, но тщетно. Головой я приложилась основательно. Надеюсь, хоть хребет себе не сломала…

В памяти раз за разом проигрывался момент кровавого взрыва. Саарга просто лопнул изнутри, как мыльный пузырь или сосуд с бомбой… но не от рун кай-таши, ведь дворец все еще цел, как и его жители, саарга взорвало что-то другое. Та темная магия, что убила до этого советника и ашкара. Та темная магия, что с минуты на минуту убьет и меня тоже.

Эта мысль придала сил и отрезвила.

Умирать я не планировала, а потому кое-как перевернулась, встала на четвереньки (ноги были босыми, туфли сорвало с меня во время падения) и, опираясь на стену, осторожненько поднялась. Перед глазами по-прежнему стоял туман, не позволяющий рассмотреть ничего, кроме размытого очертания силуэтов, бегущих из зала. Постояв секунду, переводя дыхание и размазывая по лицу кровь — моя это кровь или кровь Инари сказать сложно, — я медленно двинулась в сторону выхода, следом за другими гостями.

 Но этот проклятый зал не захотел меня отпускать!

Горячие и неестественно длинные пальцы сжались на моей руке чуть выше локтя, останавливая. Я обернулась, увидела очертания Тимуэля, сильно удивилась тому, что даже он был в крови, и попыталась высвободиться, однако длинные пальцы сжались еще сильнее, прожигая ткань платья и мою кожу заодно.

— Не торопись, милая линиар, — ласково произнес архидемон, — ты остаешься со мной.

Он был расслаблен и невозмутим. Взрыв его не испугал, словно он его даже и не заметил.

Почему Тимуэль так спокоен? Он как-то связан со смертью саарга и других? Я не могла ответить на этот вопрос, и стоять тоже больше не могла. Меня начало затягивать в черную воронку обморока. Видимо, удар о стену был слишком-слишком сильным. Теперь понятно, почему вся спина мокрая… кровь струилась из разбитой головы, не переставая.

Чувствуя, что ноги подгибаются, а сознание растворяется во тьме, я не нашла ничего лучшего, кроме как спросить у огненного монстра:

— Что значит «линиар»? — прошептала одними губами.

Архидемон отпустил меня, позволяя упасть. Я тут же рухнула на пол,

растелившись у его ног, оставшись даже без такой сомнительной опоры, как железная хватка, норовящая сломать кости. Повторно ударившись головой, но теперь об пол, я поплыла… теряя связь с реальностью, обернувшейся кошмаром.

— Линиар, — услышала я слова Тимуэля, — порождение Лунного Мрака. Так называли древнюю сущность, которая снимала маски с живых существ, забирала чужие жизни, чужие тела, их память, внешность и даже голос.

Звучит очень знакомо…

— Ты тоже линиар, — бесцветно усмехнулся архидемон, стоя надо мной, истекающей кровью, — но не лунная линиар, а земная. Порождение Тьмы.

Линиар… Я хрипло засмеялась. Линиар — значит краймер, но на лунном языке. Тимуэль с самого начала знал, кто я, и просто играл со мной… Он знал. Изначально.

Но откуда?

Тьма поглотила меня прежде, чем я успела докопаться до истины.