ГЛАВА 41
Винкель Дазмент Иара. Тан-Град.
Дождь шел не прекращаясь шестой день.
В небе сверкали молнии, озаряя город неоновыми вспышками. Раскаты грома сотрясали целые кварталы. Ветер ломал транземные линии, гнул деревья, срывал шапки и плащи с тех редких прохожих, что осмеливались выйти на улицу. Солнце больше не показывалось из-за облаков. Черная пелена затянула все небо, не оставив ни единого просвета. В столицу южного континента впервые за восемьсот лет пришел холод… и смерть.
В бедных кварталах Тан-Града улицы были затоплены так сильно, словно Кровавое море вышло из берегов и обрушило свою мощь на мирных жителей, желая похоронить всех и каждого в недрах темных вод. Особо суеверные сочли, будто это боги разгневались на смертных за их грехи и решили потопить империю, но Винкель точно знал, что боги здесь ни при чем. Если кто и погубит империю, то это демоны. И захлебнется она вовсе не в морской воде, а в крови невинных жителей.
Так и произошло…
Все началось две недели назад. В тот день, когда Кларэль объявил о чрезвычайном положении. В тот день, когда Лиана Прайд предстала перед императором и Верховным советом, рассказав им об оппозиции все и даже больше, чем все.
Тогда Винкель был готов оторвать ей голову. Прямо там, в тронном зале! Он еле сдерживал себя, стоя позади Кларэля, чтобы не растерзать предателя на части. Годы труда, подготовки и планов провалились. Винкель не понимал, почему девчонка рассказала Кларэлю именно то, что рассказала, существенно исказив правду об оппозиции, но, все обдумав, он пришел к выводу, что наемница просто отвлекала от себя внимание, создавая для Кларэля более существенную проблему, чем незаконное проникновение во дворец порождения Тьмы. У нее получилось. Теперь император занят поиском оппозиционеров, предотвращением гражданской войны и допросом мирных жителей, а о краймере он еще долго не вспомнит.
— И тебя нисколечко не смущает, — нахмурившись, спросил у Винкеля саарга, — что наша юная предательница эпизодично изменила свою память, а это невозможно, и сохранила здравомыслие после эксгумации, что тоже невозможно?
Винкеля это не смущало. Саарга смущало, охотников смущало, а Винкеля нет. Для него Лиана Прайд была предателем. Точка. Женщиной, что уничтожила планы оппозиции, убила сотни тысяч невинных и подвела империю к краю. Сорванная операция по взрыву дворца лишь малая неприятность, которая никак не повлияла на жизнь империи, по сравнению с тем, что сделала Лиана. Ее слова перевернули все.
Вскоре после собрания Верховного совета каждый экран в Тан-Граде транслировал речь императора, каждый телеканал вновь и вновь прокручивал его обращение к гражданам. Кларэль предостерег, что империя не прощает предательств, что в течение следующих месяцев все жители Изерийского государства, независимо от расы, пола и возраста, будут подвергнуты обязательным ментальным проверкам и допросам для выявления террористов, оппозиционеров и членов скрытых сопротивлений.
— Всех, кто попытается избежать проверок, ждет казнь, — пообещал император. — Всех, чьи мысли будут осквернены ненавистью к демонам или к власти, ждет казнь. Всех, кто укрывает в своих домах преступников и оппозиционеров, ждет казнь. Всех, кто попытается покинуть империю в период проверок, ждет казнь.
В столице был объявлен режим чрезвычайной ситуации, ужесточены законы и порядки, установлен комендантский час, усилены патрули и добавлены новые дроны слежения.
Отныне даже мысли о предательстве своего правителя были под запретом.
Благодаря эксгумации памяти у Лианы Прайд лица главных оппозиционеров и их имена мелькали на каждом информационном стенде в городе.
Инари аэр Йорт.
Ройз ри Райвен.
Мецкери Оэ.
Кайла ри Дантари.
И еще десятки других имен, многие из которых к оппозиции не имели никакого отношения. Мецкери Оэ? Господин Оэ… Его и всех вампиров ждет тотальное уничтожение. Имперская армия уже на пути к городу Вампиров. Кто в этом виноват? Винкель знал ответ — Лиана Прайд. Он пустил ее в оппозицию, поверил ей, дал шанс на лучшее будущее, а она его предала. Нельзя было верить краймеру. Но ирония в том, что Винкель поверил не краймеру, он поверил Райвену, который поручился за змею, отравившую своим ядом всю империю. После всего случившегося Винкель стал смотреть на охотника по- другому… слабак, не сумевший нажать на кнопку деактивации импланта, и предатель, потакающий змее.
За голову каждого оппозиционера была назначена впечатляющая награда, гарантирующая безбедную жизнь, и печать неприкосновенности. Приносишь императору голову оппозиционера, и твоей семье прощают все грехи. Многие открыли на оппозиционеров охоту — кто-то ради денег, кто-то из желания избежать ментальных проверок, а кто-то ради защиты своих близких.
Беспорядки в связи с обращением императора к народу участились, но суровые законы быстро всех приструнили.
Теперь любое преступление каралось смертной казнью. Убийство, воровство, вандализм — неважно. Если ты нарушил закон, то тебя либо повесят, либо расстреляют.
«Империя не прощает ошибок!» — Винкель неоднократно наблюдал, как под этим лозунгом на центральной площади казнили виновных и невиновных. «Империя ценит дисциплину!» — произносил палач, и шаткие доски раздвигались под ногами преступников, веревки натягивались на шеях и ломали их с хрустом.
«Империя не терпит предательств!»
Всех, кто нарушил комендантский час и имел неосторожность появиться на улице после заката солнца, стражи арестовывали, а затем наказывали на плахе ударами хлыста.
«Империя чтит законы, правила и традиции!»
Всех, кто был замечен в компании известных оппозиционеров, казнили через повешение на центральной площади без права быть помилованными.
«Империя не щадит своих врагов!»
Всех, кто добровольно соглашался пройти ментальную проверку, награждали печатью неприкосновенности.
«Империя поощряет преданность своему правителю!»
Всех, кто пытался уклониться от прохождения ментальной проверки, отправляли на эксгумацию памяти в целях выяснения причин уклонения.
«Империя каждому воздает по заслугам!»
За две недели тысячи существ, проживающих на территории империи, так или иначе прошли проверку. Сама по себе процедура проверки безопасна и безболезненна — один из военных телепатов секретной службы задает тебе вопросы, просматривает мысли и оценивает ответы. Занимает проверка минут двадцать, не больше. Если результаты проверки устраивают телепата и комиссию, то тебя отпускают с миром и печатью неприкосновенности, но если в твоих мыслях замечают подозрительные идеи или желания, то тебя отправляют на плаху или же в мясорубку, а после на стол к демонам.
Стражи казнили всех, кого не устраивала власть и законы. Женщин, что потеряли своих детей из-за вседозволенности демонов и теперь ненавидели высшую касту. Маленьких детей, что стали сиротами из-за жестокости императора и теперь желали ему смерти. Мужчин, лишившихся семьи ради пропитания демонов и теперь жаждущих отмщения. Всех, в чьих мыслях были обнаружены ненависть или презрение по отношению к императорской семье.
За считанные дни число жителей империи значительно сократилось.
Кларэля не волновало, сколько в итоге будет жертв — сотни, или тысячи, или миллионы, его волновал только результат. Он планировал очистить империю от недостойных и взять под тотальный контроль все оставшиеся слои населения — силой, страхом смерти, чем угодно.
И его планы успешно реализовывались день за днем.
Улицы Тан-Града опустели. Никто не высовывался из дома без острой необходимости, только по делам и на работу, никаких прогулок, баров и ресторанов, посещений парков или торговых центров. Родители в спешке забирали своих детей из школ, детских садов и академий после того, как телепаты заявились в одно из учебных учреждений Тан-Града и всех учащихся подвергли проверкам без уведомления родителей — больше половины детей в тот день отправились на стол к Кларэлю, а следом и их родителей, которые устроили бунт на центральной площади.
Демонстрации и массовые протесты прекратились довольно быстро… Стражи не разгоняли участников шествия, не задерживали и не призывали к порядку. Если начинался протест, то мгновенно появлялся кто-то из архидемонов и… сперва крики ужаса разносились по всему городу, а затем кровь ручьями стекала по темной брусчатке в водостоки. Архидемоны не церемонились и никого не щадили. Трупы протестующих убирали не сразу, а только через пять-шесть часов, чтобы другие на чужом опыте смогли узнать, к чему приводят протесты.
Методы давления архидемонов оказались очень действенными.
Кларэль запугал всех настолько, что многие существа начали трястись, просто завидев вдалеке стражей. Кто-то ударился в демоническую религию, признал лунных богов и стал поклоняться Кларэлю. А кто-то так сильно боялся выйти на улицу и пережить прославленные лунные пытки, что сидел дома взаперти, в относительной безопасности, медленно умирая от голода. Но были и те, кто предпочел быструю смерть, наложив на себя руки. Отчаяние и безысходность заключили империю в ядовитые объятия.
Дроны слежения круглосуточно летали над Тан-Градом, как рой саранчи — скрыться от внимания властей было негде. Даже квартал Страсти стал напичкан всевозможными камерами слежения.
Оппозиция тоже оказалась загнана в угол. Большинство оппозиционеров не могли даже покинуть межпространство. Те, кто решился, уже болтались в петле. Винкель приказал всем не высовываться… он пытался контролировать ситуацию до последнего, пытался не сдаваться, но постепенно терял веру. Окончательно у него опустились руки, когда точно стало ясно, что в этот раз Кларэля не остановить. Оппозиция бессильна, как и весь народ. Придется ждать год или даже дольше, прежде чем нанести новый удар. Сейчас к дворцу не подойти — стражей стало в сотни раз больше, магическая защита намного сильнее, энергетический барьер был изменен и серьезно модифицирован. Кларэль тщательно подчистил ряды приближенных, оставив подле себя только самых преданных существ, готовых умереть за него.
Киберспециалисты имперской армии и ученые Изерийской Академии Нанонауки в кратчайшие сроки разработали устройство для определения и взлома вживленных в мозг имплантов. Теперь, если кто-то из оппозиционеров попадет в лапы к Кларэлю, то имплант уже не поможет — его взломают первым делом, а вторым взорвут.
Происходящее в империи, собственное бессилие, горечь от утраты союзников — выводили Винкеля из себя. Огненная кровь усиливала его ярость, демоническая сущность требовала мести, действия, борьбы. Винкель смотрел на Райвена и постоянно думал о том, что во всем происходящем виноват он. Не напрямую, конечно, но косвенно определенно виноват. Ведь охотнику достаточно было просто взорвать имплант краймера, чтобы предотвратить катастрофу. Импланты для этого и нужны, для этого их и вживляли. Они позволяют быстро и безболезненно устранить попавшего в плен союзника, избавить его от пыток и мучений, а всех остальных от разоблачения. Райвен сохранил жизнь предателю, из-за чего погибли и продолжат погибать невиновные существа. Детей вешают на площади ежедневно. Дети особенно не сдержаны в своих эмоциях. To, что взрослые могут скрыть от телепатов, дети скрыть не могут. Винкель провожал Райвена презрительным взглядом каждый раз, когда встречался с ним в межпространстве. Любого другого предателя он бы уже давно разорвал, но охотник… его сила слишком важна и, безусловно, нужна оппозиции. Правда, сила охотницы тоже сойдет. Но Кайла предана Райвену. Была преданной, как позже выяснилось.
После того как охотник не смог деактивировать имплант краймера и допустил кровавую резню в империи, Кайла от него отвернулась, как, впрочем, и все остальные существа в оппозиции, кроме саарга.
Но, несмотря на огненную ярость, Винкель сдерживал себя до тех пор, пока ситуация не усугубилась, пока улицы Тан-Града не начали утопать в крови, пока стражи не начали вытаскивать из домов и квартир жителей, не желающих проходить ментальные проверки, пока не начали расстреливать за неповиновение, пока число смертей в империи не достигло одного миллиона.
Вернувшись в межпространство после очередной казни, где на центральной площади повесили несколько десятков молодых существ, Винкель налетел на Райвена.
— Это все твоя вина, сукин ты сын!!! — повалив охотника на мерцающий пол, архидемон ударил его по лицу. Один раз, второй, третий. — Твоя вина! — и продолжал ударять, пока ненавистное ему лицо не превратилось в кровавое месиво. Райвен не сопротивлялся. Не хотел. Лишь дернулся, когда Винкель выхватил из его кобуры пистолет. — Все, что сейчас происходит в империи — твоя вина, предатель!
***
Ройз ри Райвен. Тан-Град.
Если бы кто сказал Ройзу раньше, что его обвинят в предательстве империи, то он бы громко рассмеялся в ответ. Империя — это все, что у него есть. Империя — это его жизнь с самого раннего детства. О каком предательстве может идти речь, если Ройз посвятил всего себя службе и народу, четыре сотни лет работал на благо империи, порой каждый день, порой месяцами без выходных, бывало, что даже годами. На первом месте у охотника всегда стояла империя и ее жители, и только на втором личное счастье, семья, собственные нужды и проблемы. Ройз любил Аду, но так уж вышло, что империю он любил больше. Ада об этом знала… тяжело не знать, когда твой муж пропадает на службе неделями, а с тобой проводит в месяц от силы пару часов. Такие мужчины, как Ройз, не принадлежат семье, они принадлежат службе. Ада это понимала, когда выходила за него замуж, и принимала. А Ройз ценил ее за мудрость. Он не мог представить свою жизнь другой — более спокойной и размеренной, более простой. Тихую и беззаботную жизнь он считал пустой тратой времени. Даже когда власть сменилась, его жизнь не стала спокойнее. Ройз с головой погрузился в работу в клинике, в помощь нуждающимся, в поддержании империи другим способом, единственным доступным на тот момент. Потом появилась оппозиция и вера в то, что империю можно восстановить.
Ройз приложил все усилия, чтобы у Винкеля получилось достигнуть поставленной цели — свергнуть Кларэля, занять престол и вернуть империи былое величие. С такой отдачей и самопожертвованием, как он, работал только саарга. Но ни Инари, ни Ройз не ждали благодарностей. Оба такие разные и одинаковые лишь в одном — для них была дорога империя и народ. Их народ. Ради которого они многим пожертвовали и пожертвуют еще, если потребуется.
Чтобы Ройз не делал на протяжении всей своей жизни, он делал это для империи, во имя Мируэля, ради сохранения межрасового равенства. И никто не смел упрекнуть его в предательстве. Никто и никогда. Но вот случилось то, что случилось…. Одна ошибка перечеркнула четыре сотни лет ежедневной службы.
Жизненный урок — печальный, но важный. Когда ты ошибаешься, лишь единицы вспоминают о твоих достижениях и заслугах, основная же масса начинает сколачивать крест, чтобы тебя на нем распять.
— Это все из-за тебя!!! Из-за тебя умирают невинные! Из-за твоего неверного решения страдает целая империя! — Винкель решительно взвел курок, прижал дуло пистолета к виску стоящего перед ним на коленях охотника. Ройз был весь в крови. Даже во рту у него горчила кровь. Не говоря уже о внутреннем кровотечении и сломанных ребрах. Архидемон силен, и свою силу он не сдерживал, когда избивал своего товарища, лидера оппозиции… уже бывшего. — Как ты мог нас предать? Как ты мог выбрать убийцу, краймера, а не империю и многомиллионный народ, а? За свою судьбоносную ошибку ты должен висеть на центральной площади! С теми несчастными детьми, что сегодня казнили из-за твоего проклятого краймера!
Архидемон хотел, чтобы охотник умолял о пощаде, чтобы он просил прощения, чтобы он, наконец, признал свою вину. Но Райвен смотрел равнодушно и даже отрешенно — на Винкеля, который дошел до предела за последние дни, на свой собственный пистолет, которым его хотели пристрелить, на членов оппозиции, которые собрались вокруг посмотреть на казнь того, кто, по их мнению, уничтожил все, за что они боролись годами.
Ройз их не осуждал. Старался не осуждать. Ему, как видящему, было легко разобраться в чужих чувствах и переживаниях.
— Почему ты опять молчишь?! — закричал архидемон, сильнее вжав дуло пистолета в окровавленный висок. Винкель был в отчаянии. Он не знал, что дальше делать, не знал, как справиться с тем, что происходит. Ройз его понимал, как и всех, кто смотрел на него с презрением. — Миллион смертей за две недели! Миллион смертей, Райвен. И это только начало! Скажи, что ты сожалеешь!!! Скажи, что краймер того не стоил! Скажи хоть что-нибудь, иначе клянусь, — по телу архидемона пробежал огонь, — я пристрелю тебя прямо здесь! Ты сдохнешь как предатель!
Рука Винкеля, сжимающая оружие, задрожала. Он понимал, что убийство Райвена ситуацию никак не изменит, но надеялся, что ему полегчает. Он думал, что если убьет охотника, то лица всех, кого он видел на эшафоте, перестанут его преследовать.
— Что ты хочешь услышать, Винкель? — Ройз сплюнул кровь, прочистил горло, бесцветным голосом спросил: — Что я сожалею? Конечно же, я сожалею! Ты даже представить не можешь, что значит для меня империя и что я испытываю сейчас, видя, как она загибается и как погибают невинные. Мне больно, так же как и тебе, может, даже больнее. В детстве у тебя была семья, а у меня только империя, которая меня вырастила и воспитала. Но если ты хочешь услышать, что я сожалею о своем решении, когда не позволил тебе взорвать имплант, насильственно вживленный в голову молодой девушки, то прости, но об этом я как раз таки не жалею. Лиана Прайд не заслужила смерти тем, что помогала оппозиции.
— Она, — зашипел Винкель, — всех нас предала! А ты позволил ей это сделать!
— Это не она нас предала, а ты ее, когда приказал взорвать имплант. — Райвен тяжело вздохнул. Он устал повторять одно и то же. — Но если тебе станет легче, — снисходительно добавил охотник, чем еще больше взбесил нестабильного архидемона, — то продолжай и дальше думать, что во всем виноват исключительно один краймер. Вы все продолжайте. — Ройз взглянул на Кайлу, на оборотней, на техника, на своих бывших союзников, которые стояли в стороне и не вмешивались. — Только правды это не изменит.
Райвен рывком поднялся, выхватывая у Винкеля пистолет. Архидемон не успел выстрелить, как уже сам оказался на мушке.
— Моя энергия уничтожит межпространство, — напомнил Винкель, настороженно поднимая руки вверх, — и всех, кто здесь находится.
— Я помню, — холодно отрезал Райвен, опустил пистолет и без колебаний нажал на спусковой крючок.
Пуля прошла сквозь бедро Винкеля, опалив того адской болью. Пули у охотника были смочены в яде, так что боль и правда была адской, даже архидемона она подкосила.
— Больше не угрожай мне, — предостерег его Райвен. — И когда в следующий раз решишь стрелять — не мешкай.
Охотник вернул пистолет в кобуру, сорвал со спинки кресла свой плащ и, отшвырнув воздушной волной всех, кто попытался его остановить, покинул зал, не желая больше оставаться ни в межпространстве, ни в оппозиции. Ройзу надоело ловить на себе косые взгляды, чувствовать агрессивные эмоции, слышать осуждающие речи от тех, кого он еще недавно считал друзьями. Может, год назад его бы это расстроило или, по крайней мере, разозлило, но сейчас охотнику было глубоко плевать практически на все… он умирал в душе, его эмоции угасали, его безразличие становилось сильнее с каждым днем.
Шесть лет назад Райвен потерял все, что у него было — буквально вся его жизнь развалилась на части, превратившись в пепелище воспоминаний. Тогда он не сдался: что-то сумел склеить, что-то смог восстановить, что-то обрести вновь… Но сейчас, спустя годы, ситуация повторялась вновь и причиняла Ройзу ни с чем не сравнимую боль, которую мало кто мог понять.
Считал ли он себя виновным в происходящем в империи? Нет. Считал ли он виновным Лиану? Тоже нет.
В отличие от Винкеля, который напрочь отказывался рассматривать другие версии событий кроме предательства краймера, Райвен был уверен, что Лиана здесь ни при чем. Он склонялся к версии, что кто-то изменил ее память, взломав имплант и обойдя блокировку внушения. И этот же кто-то убил советника и ашкара на праздновании. С мнением Ройза был согласен саарга, кай-таши и еще несколько членов оппозиции, которые оказались в меньшинстве.
— Это кто-то тысячелетний, — предположил Инари на одном из собраний две недели назад, — вхожий или живущий во дворце, владеющий необыкновенно мощной, нереально редкой и внеземной магией, не имеющей классификации, способный взорвать пожирателя душ, как мясной шарик.
Кто-то, кого существовать в этом мире не должно, а потому он скрывается, успешно выдавая себя за обычное существо. Предположительно это либо лунный демон, либо нечисть из числа приглашенных на празднование гостей. И если мои догадки верны, то архидемоны далеко не единственная наша проблема, с которой предстоит разобраться.
Винкель лично знал всех приглашенных, а также всех жителей дворца, и никто, по его мнению, под описание саарга даже близко не подходил.
— Либо же, — возразил Винкель в противовес словам Инари, — кай-таши просто напортачил с рунами войны, поэтому все смертники погибли раньше времени из-за губительного воздействия его темной магии. А краймер оказался слишком слабым. Тимуэль увидел под личиной демоницы вовсе не демоницу и пригрозил ей пытками, девчонка испугалась и выдала оппозицию Кларэлю, чтобы ей не причинили вреда. Моя версия правдоподобней. Кто считает так же?
Почти все.
— А память Лиана себе, — ядовито уточнил Райвен, — тоже сама изменила?
— Возможно, — пожал плечами Винкель, — ты же не можешь наверняка знать обо всех особенностях краймеров.
— Могу, вообще-то. Это моя обязанность, как охотника, знать все и обо всех хищниках.
Архидемон отмахнулся.
— Ты просто выгораживаешь себя, потому что не хочешь признавать трагическую ошибку, — пренебрежительно заключил Винкель. — А Инари выгораживает своего рунника, выдумывая всякие небылицы без каких-либо подтверждений, кроме домыслов. Может, пришла пора посмотреть правде в глаза? Нет никакого могущественного врага, что рушит наши планы. Мы их сами рушим. Сначала доверяя краймеру, затем недоразвитой мумии, страдающей шизофренией из-за возрождения.
«Недоразвитая мумия» бросила на Винкеля такой яростный взгляд, что архидемон даже поежился и тут же приказал:
— Рунник больше не должен присутствовать на наших собраниях! Ограничьте его передвижения по штабу и не выпускайте в реальность.
Кай-таши фыркнул и, прежде чем его вывели под руки из зала, прошипел Винкелю в лицо:
— Родиться архидемоном недостаточно, чтобы быть лидером, жалкий ты слизняк! Даже если вся твоя семейка помрет, ты никогда не станешь сильнейшим существом империи! А уж умнейшим тем более!
Инари неодобрительно посмотрел на рунника, и тот послушно замолчал, отвернулся и позволил оборотням увести себя из зала.
Райвен обратился к Винкелю:
— Меня ты следующим посадишь в клетку? — вопросил он с мрачной иронией.
— Будь полезен, — осадил его архидемон, — искупи свою вину, и тогда все забудут о том, что ты сделал.
— Я не забуду, — отрезала Кайла, — охотники так не поступают. Ты предал свою расу, Ройз, когда выбрал краймера.
Райвен закатил глаза, тяжело вздыхая.
— Сейчас бы столетней охотнице поучать меня.
— Я хоть и младше тебя, но…
— Прекратите это СЕЙЧАС ЖЕ! — ударив по столу кулаком, неожиданно резко оборвал спор саарга. Непривычный для пожирателя строгий голос с оттенком жесткой меди заставил Кайлу моментально заткнуться и удивленно покоситься на Инари. — Мы должны поддерживать друг друга, — наставительно произнес он, — должны быть единым целым. В единстве наша сила. Хватит искать виновных там, где их нет. Давайте лучше заниматься решением проблемы, нависшей над империей. Неважно по чьей вине Кларэль устроил кровавый поход, важно лишь то, как его остановить, пока мертвых в этом мире не стало на несколько миллиардов больше.
Слова саарга подействовали, но, к сожалению, ненадолго. На следующий день оборотня оппозиции — Альда Шери — предводителя южных оборотней Шери, растерзал собственный клан, пытаясь сдать его властям и избавить остальных представителей расы от гнева демонов. Подобного в оппозиции никто не ожидал, поэтому командный дух немного поугас.
С кланом восточных оборотней ЙорНойа произошла противоположная ситуация через несколько дней. В клан заявились тысячелетние демоны и потребовали выдать им предводителя, замеченного в компании известных оппозиционеров. Оборотни им отказали, за что тысячелетние перебили весь клан, никого не оставив в живых.
Потом демоны взялись за рунников, уничтожая всю расу подчистую по приказу Кларэля, который счел их угрозой из-за кай-таши. Охотников тоже старались выследить и истребить, но охотники умеют прятаться не хуже сакши.
Еще через день глава клана Оэ попытался заключить с архидемонами перемирие, связавшись с Тимуэлем — единственным из старших братьев, который согласился говорить с клыкастыми. Войну предотвратить не получилось. Тимуэль отказал вампирам в перемирии, сославшись на то, что они укрывают в своем городе оппозиционера-краймера под личиной Самуэля Иара. Для Оэ это стало неприятным открытием. Он предложил выдать архидемонам краймера, но Тимуэль сказал, что они сами его заберут, после того как сровняют город Вампиров с землей. Связь с Аксэ'дом Грайдом оборвалась в тот же день.
Всех вампиров, находящихся на территории Тан-Града, изловили и сожгли, а к клану Оэ была направлена имперская армия, для которой стены города не преграда, а магическая защита не такая уж и серьезная помеха.
Потом число жертв в империи начало стремительно увеличиваться, многих существ расстреливали прямо на улицах за их неповиновение патрульным стражам. Первую неделю оппозиция помогала всем желающим покинуть империю и стать беженцами в других государствах, но когда архидемоны об этом узнали — окружили империю той же энергозащитой, что и дворец, а все портальные перемещения, даже кристальные, взяли под тотальный контроль. Гончие императора нашли беженцев и на севере, и на островах и принесли Кларэлю их головы.
После каждого погибшего союзника Райвен замечал, что обстановка в межпространстве накаляется, что многие поглядывают на него с осуждением, будто это он виноват во всех грехах. И чем дальше заходила ситуация в империи, чем больше становилось жертв, тем сильнее осуждали Райвена за его неверное решение с имплантом краймера. Сперва он пытался себя защитить и убедить всех, что дело вовсе не в импланте и не в краймере, но потом плюнул и уже никак не реагировал на обвинения. Большинство прислушивалось к мнению Винкеля, а Винкель считал охотника предателем.
Когда Ройз узнал, что Лиану разоблачили, держат в темнице и собираются пьп’ать, он знал, что нужно сделать… он уже делал подобное в похожих ситуациях в прошлом. Он должен был в ту же секунду приказать технику взорвать ее имплант. Взорвать имплант — простое решение для военного вроде Ройза. Пожертвовать малым, ради сохранения большего. Простое решение, которое он не смог принять.
Ройз был уверен, что у оппозиции получится свергнуть императора в день Сопряжения. Он был в этом уверен так же сильно, как и саарга. Слепая вера здесь ни при чем. Они потратили годы в подготовке, предусмотрели несколько тысяч вариантов развития событий, завербовали десятки самых могущественных существ мира, которые помогли с возрождением кай-таши, с кражей имплантов у имперской армии, с проработкой плана и его реализацией. Ройз был уверен, что все получится… но минимальный процент неудачи взял верх над большим процентом успеха. Возможно, его сломило именно это, отняло все силы, все желания, большую часть эмоций. После дня Сопряжения Ройз жил, вернее существовал, ничего не чувствуя, кроме вины. А возможно, его сломило осознание того, что он собственнолично отправил на верную смерть женщину, которую полюбил сам и которая полюбила его.
Ройз считал ошибкой именно это. Не то, что он не взорвал имплант, а то, допустил Лиану до участия в операции.
Любовь… она всегда все усложняет, меняет ценности, приоритеты, порой даже мировоззрение. Любовь прекрасное чувство, многих она делает сильнее, добрее, сострадательней. Но любовь также может стать и серьезной проблемой, если она придет не вовремя и не к тому существу. Ройз не ждал любви. Когда ты лидер оппозиции, когда от твоих взвешенных и непредвзятых решений зависит будущее целого мира, ты не имеешь права на личную жизнь и на личные проблемы. Ты должен быть готов пожертвовать собой и своими товарищами без колебаний, если это потребуется, если подобная жертва будет необходима. И Ройз жертвовал. За свою жизнь, за столетия службы он жертвовал многим и многими, он принимал сложные решения и любыми путями достигал поставленных целей. На первом месте империя. Всегда.
А потом в его жизни появилась она. Мисс Тьма собственной персоной!
Лиана Анабель Прайд. Такая юная, такая дерзкая и острая на язык, не по годам умная и сильная. Само зло в плоти… Ройз долгое время наблюдал за ней, искал то самое зло, что таится во всех краймерах, даже в Грайде, но не находил. Лиана Прайд была другой, лучшей версией Грайда, более светлой и чистой. Она отчаянно хотела жить в мире, где для нее не было места, хотела избежать Тьмы, научиться чувствовать.
Одиночество губит, ожесточает, до неузнаваемости меняет. Ройз понимал, что одиночество изменит Лиану, какой бы особенной она не была, одиночество постепенно убьет в ней весь свет, заполнив пустоту Тьмой, поэтому еще в городе Вампиров решил, что сможет помочь ей с обретением новой жизни под южным солнцем, а она в ответ сможет помочь ему в делах оппозиции. В мелких делах, не в масштабных. Ройз не собирался отправлять Лиану во дворце Власти — для этой задачи у оппозиции изначально был подобран другой кандидат, менее подходящий, чем краймер, но взрослый и преданный империи ашкар, из которого позже сделали смертника. Он бы смог вытащить Аду из дворца, но не Саймона. Однако после чертовой аварии, пока Ройз был в коме, Винкелю вдруг очень приглянулся краймер.
— Она либо на стороне оппозиции и принимает участие в операции, — поставил архидемон нерушимый ультиматум, — либо она враг оппозиции, а мы врагов не щадим.
Ройз помнит, как он, едва живой, только-только вышедший из комы, стоял перед восстановительной капсулой, опираясь на спинку стула, и сквозь стекло смотрел на погруженную в летаргический сон самоотверженную женщину, которая спасла его от смерти. Он влюбился в нее именно в тот момент. Необратимо и неосознанно. Правда, тогда Ройз думал, что просто испытывает благодарность. Какой еще краймер станет жертвовать собой, оставаясь в горящем джерге с трупом, в надежде его спасти? Никакой. Инстинкт самосохранения у краймеров на первом месте, и чтобы его побороть, нужно обладать немыслимой силой воли.
Осознание своих чувств пришло к Ройзу позже… вместе с желанием прикасаться к Лиане, смотреть на нее настоящую, проводить с ней время, наблюдать и узнавать, пытаться увидеть мир таким, каким видит его она. Ройз восхищался ей. Ее упорством, несгибаемым характером, внутренней силой, да и магической тоже, ее желанием стать лучше. Судьба обошлась с ней слишком жестоко, несправедливо безжалостно, но Лиана не сломилась, не потеряла свою душу. Она раз за разом зализывала внутренние раны и продолжала жить, продолжала бороться. Ройз видел в ней воина. Такие женщины редкость. Такие женщины покоряли его. Юная Тьма покорила его, сама того не зная. Ее запах, ее энергия, ее голос и смех сводили с ума, будили в нем яркие желания. Он чувствовал, что все эти желания взаимны. Видел, как замирает Лиана от его прикосновений. Замечал, как сверкают от желания ее темные глаза.
Ройз старался не показывать свои чувства — слишком опасно, можно не сдержаться. Он знал, как сильно способны помешать отношения грядущей операции. Жизненный опыт у охотника большой. В решающий момент в день Сопряжения он должен думать только о спасении империи и о свержении Кларэля, принимать правильные решения и не допускать ошибок. Но если позволить чувствам взять верх над разумом, если позволить им развиться, пустить корни и окрепнуть, то мысли будут заняты Лианой и ее безопасностью. Подобного случиться не должно. Сперва империя, затем все остальное — такие приоритеты были у Ройза всегда. Империя важнее. Миллиарды жизней важнее личного счастья.
Он планировал дождаться завершения операции и вот уже тогда сблизиться с Лианой, позволить чувствам раскрыться. Он собирался подарить ей то, в чем она так остро нуждалась и в чем уже очень давно нуждался он сам. Подарить тепло, дом, любовь… взаимность. Ройз хотел, чтобы Лиана познала счастье. После всего, что ей пришлось пережить, она его заслуживала, как никто другой. И Ройз хотел верить, что он его тоже заслуживал.
К сожалению, почти все в жизни происходит не так, как запланировано.
— Она спасла меня от смерти, — возмутился Райвен, когда вышел из комы, — а вы в благодарность запихнули в нее имплант с взрывным механизмом? — Он фыркнул, просто отказываясь верить в такой цинизм. — Браво! Ниже пасть в моих глазах у вас уже не получится.
— Да ладно тебе, Ройз! — попытался успокоить его Инари. — Ты только подумай! Ведь твой краймер намного лучше любого ашкара! Ее магия сможет открыть все замки во дворце и взломать все заклинания так, чтоб никто об этом не узнал. To, что она сделала в городе Вампиров, немыслимо. Ее сила поразительна! И эта сила нам нужна! Не притворяйся, что ты об этом не думал. До дня Сопряжения еще много времени, чтобы успеть ее подготовить и основательно ввести в курс дела. Наемница справится, а даже если и нет, то Винкель все равно заберет ее до взрыва. Девчонка не пострадает в любом случае, если только сама не привлечет внимание архидемонов.
Ройз позволил Инари убедить себя, а после самолично убедил Лиану в том, что она нужна оппозиции. Тогда он не думал, что во дворце ее ждет смерть.
Риск, конечно, был, но краймер есть краймер — у Лианы большой опыт и отменные инстинкты, она бы без сомнений справилась, если бы в операцию не вмешались посторонние силы, о которых никто в оппозиции не подозревал. К тому же Винкель обещал, что даже если операция сорвется, он не бросит краймера на растерзание своим братьям, а просто перенесет ее за пределы дворца, либо же в безопасное место во дворце, где ее никто не найдет. Ройз поверил. Он верил в Винкеля до последней минуты, отправляя Лиану во дворец. Но Винкель не сдержал слово. Он даже не вспомнил о Лиане, когда произошел взрыв земной оболочки саарга. А когда вспомнил, было уже слишком поздно. Тимуэль вычислил в ней краймера и бросил в темницу.
Ройз не понимал и никогда не поймет, как два могущественных существа — Инари и Винкель — не смогли вытащить одну единственную женщину из мясорубки. Как это возможно? Ройз не верил, что у них не было шанса помочь Лиане. Не верил и терял веру в Винкеля, терял веру в оппозицию. Если архидемон не смог спасти женщину, какие тогда речи могут идти о спасении целого мира?
Винкель чувствовал, что Ройз перестал воспринимать его как лидера, а потому начал испытывать к охотнику неприязнь. Высокородный подрывал его авторитет, игнорировал приказы, на глазах у всей оппозиции обвинял в слабости — Винкель не мог это терпеть, а Ройзу было плевать.
После дня Сопряжения он думал только о Лиане, о том, что ее все бросили и оставили одну на растерзание монстрам, он думал о том, как ей тяжело и страшно, о том, что с ней могут сделать архидемоны. Никто не захотел помочь Ройзу вызволить краймера, поэтому он искал лазейки во дворец самостоятельно. Он и Шаза. Лазеек не оказалась, а без ашкара новые было не создать. Но Ройз продолжал искать… безуспешно. Постепенно все, чем он дорожил многие годы, перестало представлять ценность. Придя в очередной раз к дворцу под иллюзией невидимости, он понял, что ему не нужна оппозиция, не нужна империя, власть или победа. Ему нужна только она… Девчонка Тьмы, которую он решил пощадить в день их встречи, решил не убивать, увидев в ней свет. Девчонка, которая долгое время вызывала у него противоречивые чувства. Девчонка, которая неожиданно пришла в его жизнь и стала ее частью. Ройз в полной мере осознал насколько дорога для него Лиана… но осознал он это уже после того, как ее лишился.
Ройз считал себя предателем. Но предал он не империю, а женщину, которая ему доверилась. Женщину, которая согласилась участвовать в операции, потому что он ее попросил. Ройз ненавидел себя за это.
Впервые он захотел снять Лиану с операции, когда она выпила кровь архидемона и с трудом пережила слияние энергий. Ройз сидел возле кровати и сутками наблюдал за ее страданиями, не в силах помочь или облегчить муки.
Ему было больно… и он не представлял, как будет жить дальше, если потеряет ее. Он терял слишком многих. Слишком многих и слишком часто! На самом деле он потерял абсолютно всех своих близких и любимых существ шесть лет назад. Лиана стала первой, с кем он захотел сблизиться с тех пор.
— Ты чертов эгоист, Райвен! Ты в курсе? — ткнул в него пальцем саарга, когда Ройз сказал, что не готов жертвовать Лианой, что до дня Сопряжения остался месяц, а она едва на ногах стоит после слияния энергий. — Не замечал за тобой раньше таких эгоистичных выпадов! Люби, кого хочешь, как хочешь и где хочешь, но только после того, как Винкель займет престол. Не забывай, кто мы и что от нас зависит не одна жизнь, а миллиарды. Сейчас краймер важный член оппозиции, которого полностью подготовили к операции — вживленный имплант, измененная аура, преображенная энергия. В решающий день она пойдет во дворец, вытащит младших архидемонов, а потом делай с ней, что хочешь. Твой краймер молодец, — саарга похлопал охотника по плечу, — ты и сам знаешь, что она справится.
Ройз понимал, что его чувства к Лиане деструктивны — они мешают мыслить здраво, путают ориентиры и приоритеты, не дают оценивать ситуацию с той холодной расчетливостью, что присуща охотникам. Ройз не стал изменять себе, он заглушил чувства и позволил операции пройти так, как она была запланирована. И в итоге лишился всего. Опять! Своего статуса, своей клиники, своей женщины, доверия своих товарищей, будущего, долгожданной революции… У него ничего не осталось.
— Ты уходишь? — удивился Инари, столкнувшись с охотником на выходе из межпространства.
— Да.
Ройз поморщился. Голова раскалывалась, а раны от когтей Винкеля горели. Охотник не стал сопротивляться, когда архидемон набросился на него с обвинениями и кулаками. Ройз хотел хоть что-нибудь почувствовать, кроме вины и горечи потери. Физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось в его душе, но она хотя бы отвлекала… ненадолго, но все же отвлекала от ужасных мыслей. Ройз перестал пытаться спасти Лиану четыре дня назад, когда проснулся и не ощутил их связи, установленной клятвой верности. Связь могла прервать только смерть…
— В городе небезопасно! — саарга преградил охотнику путь, с удивлением осматривая свежие раны на его теле. — Твое лицо красуется на всех экранах и информационных табло с пометкой «три миллиона сотнеров за голову, пять миллионов за живого». Любой встречный захочет сдать тебя властям.
— Там безопасней, — Райвен указал на портал, ведущий в Тан-Град, — чем здесь, учитывая, что Винкель минуту назад чуть не вышиб мне мозги. Из моего же пистолета, кстати. — Охотник стер с губ кровь. — Я его не виню, сейчас все на взводе, но неспособность адекватно оценивать ситуацию для будущего правителя неприемлема. Винкель поддался эмоциям, забыв о рациональности. Так лидер поступать не должен.
Инари осмотрел разбитую физиономию высокородного, местами порванную одежду, кровоточащие борозды от когтей архидемона и, вздохнув, признал очевидное:
— Винкель потерял контроль… над собой и над ситуацией. Кларэль в молодости вел себя точно так же. Сталкиваясь с трудностями, он во всем винил подчиненных.
Райвен оглянулся, убедился, что никого в коридоре нет, и, снова повернувшись к Инари, шепотом спросил:
— Ты еще хочешь видеть Винкеля во главе государства?
Саарга прищурился. После такого вопроса охотника точно можно считать предателем.
— А ты знаешь кого-то еще, — поинтересовался Инари, — кто смог бы управлять империей?
— Нет, — Ройз накинул на голову капюшон, — но теперь я точно знаю, что Винкель не сможет. Он во многом похож на Мируэля в повседневной жизни, но, как показали последние дни и события, он даже близко не Мируэль. Правитель, который в критической ситуации ведет себя недостойно, паникует и дает волю эмоциям, создавая хаос там, где ему нет места, настраивая своих приближенных друг против друга — не правитель. Я больше не стану поддерживать Винкеля. И никого из архидемонов.
С этими словами охотник зашел в портал, покидая межпространство и оппозицию.
***
Ледяные капли дождя беспощадно хлестали по мужскому лицу, частично скрытому за темным капюшоном, стекали по жесткой ткани плаща вниз и падали на землю, сливаясь с грязью и кровью, бегущей ручьями по всему кварталу.
Передвигаться по столице, где на каждом углу тебя поджидают стражи, где каждую улицу патрулируют демоны, где каждый ребенок знает тебя в лицо, было не так-то просто, но Ройз справлялся. Охотники умеют маскироваться и полностью скрывать свою ауру от всех технических приборов. К тому же проливной дождь — бесценное природное укрытие. В дождь многие приборы барахлят.
Кто-то воспринимал непогоду как проклятие — все эти беспрестанные дожди, вспышки молний и буйство смерчей вблизи городов империи. Но Ройз считал их даром свыше. Дождь помогал выжить. Глушил передачу данных с камер слежения, сбивал дроны, уменьшал видимость обзора стражам. Смертей в империи стало меньше с приходом бури. Многие существа успешно прятались, избегая ментальных проверок, во время пика непогоды перебегая из укрытия в укрытие.
Ройз шел медленно, безучастным взглядом осматривая разбитые витрины магазинов, выключенные неоновые вывески, пустующую улицу Межрасового квартала. Охотник не знал, куда ему идти. Дома больше нет. Не знал к кому идти. Близких нет. Не знал, что делать. Цели как таковой тоже нет.
Проходя один квартал за другим, Ройз не узнавал Тан-Град, не чувствовал себя как дома, не видел возможности все исправить. Богатый город контрастов утратил свои краски, стал серым и чужим, холодным и смердящим трупами.
На центральной площади в такт ветру покачивались подвешенные за шеи тела. Трое магов, один человек. После казни их не стали снимать с виселицы, так и оставили болтаться в петлях, чтобы все смотрели и учились на чужих ошибках. Редкие прохожие, спешащие по своим делам, старательно отводили от виселицы взгляды. Все понимали, что теперь любой может оказаться в петле.
Женщины опасливо озирались по сторонам, кутались в платки и шарфы, закрывая ими лица, то ли прячась от камер, то ли от дождя. Мужчины настороженно осматривались, шли по улицам крадучись, перебежками, нигде не задерживаясь. Напуганные, беззащитные, уязвимые…
Патрули останавливали чуть ли не каждого встречного и просили предъявить печать неприкосновенности, а у кого ее не оказывалось, тут же сопровождали в Городской Контроль для ментальной проверки. Некоторых существ стражам приходилось тащить за руки. Люди и маги особенно не хотели встречаться с телепатами, поэтому они упирались, кричали и кусались, просили их пощадить. Город то и дело сотрясали крики ненависти и отчаяния, звуки выстрелов. А в ночной тишине, если прислушаться, то и вовсе можно было услышать рыдания, доносящиеся из каждого дома, практически из каждой квартиры. В этой неравной и бессмысленной войне — империя против народа, архидемоны против всех — уже пострадали слишком многие.
Ройз печально усмехнулся.
Столица Изерийской империи, некогда самого процветающего государства Земного мира, вот уже две недели утопала в слезах и в крови, тонула в страхе и в горе, задыхалась в предсмертных конвульсиях. Как ее реанимировать? Ответа, увы, нет. И решения тоже… Архидемоны, хуже паразитов, высасывали из империи все соки, стирали все краски, убивали все хорошее. Рано или поздно этот ужас закончится и жизнь вернется в свою колею — измененную и сперва непривычную. Новая реальность будет мрачной и жестокой, приближенной к реалиям Большой Луны, где выживание станет смыслом всей жизни, а поклонение архидемонам — всеобщей религией. Пройдут месяцы, погибнут миллионы или даже одна треть населения, а все остальные за неимением иного выбора поцелуют землю, кланяясь архидемонам, боясь поднять глаза, подумать не о том или заговорить без разрешения. Рано или поздно Кларэль добьется своего — полного, бескомпромиссного подчинения от всех рас и слоев населения. После чего ежедневные казни прекратятся, виселицу уберут за ненадобностью (все и без нее станут послушными и покорными марионетками), законы смягчат, а уже следующее поколение существ примет новую мрачную реальность как данность. Но этот период жизни, период реформ и изменений, истекающий кровью, наполненный криками и слезами, история запомнит навсегда.
Ройз распахнул двери Святой Иоланы. Внутри было тихо, темно, пахло смертью и парами разлитых медикаментов. Охотника здесь никто не ждал. Только самоубийца в розыске заявится к себе домой.
Святая Иолана закрылась еще полторы недели назад, после того как тысячелетние демоны заявились в клинику в разгар рабочего дня и стали пытать всех работников и пациентов, пытаясь выяснить, где скрывается Ройз Райвен. Около полсотни существ погибли в тот день, но большинство все же успели спастись. Охотник прибыл в клинику, как только получил сигнал тревоги. Он и саарга, который увязался следом, расправились с тысячелетними и эвакуировали пациентов. Тяжело больных перенесли в межпространство и ввели в искусственную заморозку с поддержанием жизни до тех пор, пока в империи все не наладится. Врачи и лекари от убежища отказались, не хотели прятаться, когда многим в империи нужна их помощь… как теперь выяснилось зря.
Райвен открыл двери клиники и пришел в ужас от количества трупов, сваленных в кучу в центре холла. Свежие тела и уже разлагающиеся, убитые оружием и когтями, почти нетронутые трупы и разорванные на куски. Десятки погибших существ. Охотник всех их знал. Лекари его клиники, отказавшиеся от убежища, бывшие пациенты, санитары, известные врачи. Среди убитых Ройз даже увидел тех, кого лечил несколько лет назад и о ком уже давно забыл.
Закрыв глаза, он судорожно вздохнул, позволяя трупному запаху проникнуть в легкие. Его мир разваливался по кускам и сгорал до черного пепелища. Не оставалось ничего важного, ничего значимого, ничего достойного сражения. Клиника? Ее больше нет. Семья, друзья, близкие? Никого нет, все погибли. Лиана Прайд? Она тоже мертва уже несколько дней, Ройз ее не чувствует. Оппозиция? У них есть сильная охотница, Кайла справится и в одиночку. Империя? Пока архидемоны живы, ее не восстановить. Даже если вся вселенная сплотится в борьбе с императором, то потерпит поражение. Архидемоны всех переживут. Оппозиция попьп’ается нанести удар по Кларэлю, когда все стихнет, но ждать придется годы, если не десятилетия, и далеко не факт, что получится добиться хоть какого-то результата, кроме очередного краха.
Ройз снова открыл пустые, словно мертвые глаза — отражение души, охотник и правда умирал внутри, в точности, как империя. Он больше не хотел чувствовать, не хотел винить себя за смерть Лианы, не хотел видеть, как разрушается созданное с его помощью государство, как страдают те, кому он помогал, как ненавидят его те, кого он считал союзниками.
Отступив от разлагающихся тел, Ройз равнодушно посмотрел на стену за стойкой ресепшена, где ярко мерцала магическая надпись, привлекающая внимание:
«Сдавайся, Райвен! Живым и добровольно! Иначе каждый день кто-то будет умирать за тебя. Отсчет уже пошел.»
Такие ультиматумы в духе Кларэля.
Прямо под надписью на стуле сидела связанная магиня в форме администратора клинки. Ее запытали до смерти. Пальцы были отрезаны еще при жизни, как и кожа снята до остановки сердца. На ее лице посмертно застыло выражение мучительной боли и панического страха. Ройз хорошо знал ее. У магини были маленькие дети и муж. Может, они уже тоже мертвы…
Ройз долго смотрел на надпись и пытался найти хоть одну причину, по которой его жизнь важнее жизни тех, кого архидемоны принесут в жертву, важнее жизни тех, кого уже принесли и свалили в кучу тел в назидание непокорному охотнику.
Достойных причин не было, да и не могло быть.
Ройз покинул холл, вышел на улицу и сбежал по ступеням вниз, снова оказываясь под проливной стеной дождя. На секунду он задержался, остановился, поднял голову и в последний раз взглянул на клинику, мысленно с ней прощаясь. Святая Иолана многое для него значила. Его дом, куда он всегда возвращался. Его спасение, которое подарило ему смысл жизни шесть лет назад. Его обитель, где он старался помочь всем нуждающимся.
Но теперь все это в прошлом… Теперь клиника превратилась в братскую могилу, пополняемую новыми телами ежедневно.
Пора с этим покончить.
Охотник одернул плащ и решительно направился к дворцу.
Больше никто не умрет из-за него.
Только он сам.