Глава 12. Маразм крепчал, и орки танцевали…

– Я шаман! – стукнуло в землю странного вида клюкой нечто в звериной шкуре, обвешанное таким количеством всяких финтифлюшек, что саму шкуру, не то что спрятавшегося под ней шамана, разглядеть практически невозможно. – Я повелеваю вам убедить недостойную скволку вождя стать его скволой!

Не знаю, на что надеялся шаман, но даже меня его приказ, отданный срывающимся юношеским голосом, не впечатлил. Что уж говорить о наших мужчинах…

– А можно подробнее? – со скепсисом попросил Аншас.

– Я сказал, а ты должен сделать! – стукнул снова клюкой шаман. – То есть вы все должны сделать! – И завопил: – Я – шаман!

Не знаю, кого он хотел этим впечатлить, но у него не получилось впечатлить никого. А еще стало интересно: кого он на самом деле вызывал? Но парню явно не повезло – на его призыв пришли мы. Так и почувствовала себя демоницей в пентаграмме. Ага, суккубой какой-нибудь. Осталось только ножку оголить, вперед выставить и начать соблазнять орков.

Представила себе эту картину, впечатлилась и облилась холодном потом, а потом из груди вырвался нервный смешок. А ведь если проводить такие аналогии, то демоницам из фэнтезийных историй жутко не везет! Вот попадают они все такие страшно-красивые и соблазнительные в наш мир, а там их ждет хорошо если какой-нибудь плешивый мужичок с пивным брюшком, а ведь может что и похуже попасться. И ведь его еще соблазнять нужно, глазки строить. А она привыкла к накачанным сексуальным демонам с выпирающим, но не брюшком. И ведь отказать никак – работа! М-да, вот так и начинаешь жалеть мифических демониц и понимаешь, почему они такие жесткие контракты составляют. Должны же они хоть как-то компенсировать нанесенную им моральную травму.

Мотнула головой, отгоняя неуместные мысли и ассоциации и только тут заметила, как странно щурятся Аншас с Дитером и пытаются что-то там разглядеть под шкурой шамана.

– Думдук, ты, что ли? – вдруг спросил Дитер.

– Точно! – поддержал его Аншас. – А я-то думаю, кого он мне напоминает?!

– Не сметь! – завопил шаман и снова стукнул клюкой. – Я – великий шаман Думадук!

– Хорош пыжиться, – стукнул его по спине вождь, и у шамана клацнули зубы. – Что они сделать должны, чтобы Миндяйка стала моей скволой?

Шаман поправил сползшую ему на самые глаза голову медведя, и мы увидела широко раскрытые перепуганные глаза молодого орка. И столько в них вдруг оказалась мольбы о помощи, что сердце дрогнуло даже у Аншаса с Дитером, которые, похоже, хорошо этого Думадука знали.

– Ну не здесь же обсуждать такие важные вопросы…– перехватил нить беседы мой блондин.

Мой блондин… Звучало приятно.

Я покосилась на Аншаса и улыбнулась: какой он добрый и умный.

– …Пошли в шатер – там все обсудим.

– Да! Великий Думадук будет общаться с призванными наедине! – поддержал друга Дитер.

Перечить никто не стал, и мы всей толпой отправились в поселение, которое находилось минутах в пятнадцати ходьбы от места проведения ритуала. Далековато, учитывая, что находились мы в предгорье – было довольно холодно, а наши домашние наряды и моя обувь для таких передвижений предназначены не были. Мужчины, конечно, поделились с нами камзолами, но в домашних туфлях я бы далеко не ушла. У Нэсси с Асшанией такой проблемы не было – им обувь вообще не нужна. Но, Аншас снова взял меня на руки. А я вдруг провалилась в такое странное умиротворение, что даже не возражала, сидела у него на руках, вдыхала его умопомрачительный запах и тихо радовалась, что он не пахнет конем.

Так мы и пришли в поселение и сразу же пошли к одному из самых больших шатров. Рядом с глазами, полными интереса, крутились клыкастенькие орчата, а больше никого не было видно.

Шаман откинул полог и вошел первым, за ним орчонок с еле чадившим кадилом, а следом мы. Орчонок тут же кинулся разводить огонь в центре шалаша, шаман внезапно одним махом скинул с себя звериную шкуру и все прибамбасы, тут же став обычным худым и очень молодым орком, и грустно на нас уставился.

– Думдук, братишка, ну ты и вымахал, – подошли к нему Аншас с Дитером и похлопали его по плечам. – Где твой наставник? И что ты там за спектакль устроил?

Орк заулыбался и шмыгнул носом.

– Садитесь, все сейчас расскажу. – И, обернувшись, сказал орчонку: – Сделай горячего вина и затуши уже это кадило. А то и меня сейчас поведет.

И когда мы все удобно устроились на шкурах и подушках, он начал свой рассказ.

Перебивая друг друга, мне рассказали и как юный шаман когда-то познакомился с офицерами драконьей армии королевства Раварден Дитером и Аншасем. Но все по порядку.

Когда маленькому Думдуку было всего семь зим, его племя во время очередного набега было уничтожено. Остались только женщины и дети, которых приняло новое племя. Шаман заметил в мальчике дар и взял в услужение. Чему-то особенно не учил – шаман был довольно молод и не рассчитывал так рано обзаводиться последователем и конкурентом, скорее взял мальчика, чтобы держать при себе и пользоваться его силой. Относился к нему соответственно и шпынял как только мог.

Но Думдук был орком упертым и очень хотел постичь шаманскую науку, к тому же отец у него тоже был шаманом и кое-что успел передать сыну, а потому мальчик терпел и продолжал учиться непростому ремеслу как мог.

Когда война добралась и до этого племени, орки встали под знамена драконьего короля, на земле которого жили, и маленький Думдук отправился воевать вместе с шаманом и воинами своего племени. На одном из привалов он впервые встретился с нашими друзьями. Дитер распознал магический потенциал в маленьком грязном орчонке и решил его расспросить, как он оказался посреди военного лагеря. Так и началось их знакомство.

Думдук хорошо запомнил добрых дядек, которые его подкармливали и даже давали сладости, и часто вспоминал их даже после войны, когда вместе с выжившими воинами и шаманом вернулся в родное племя. В отношениях с шаманом с тех пор мало что изменилось. Учил тот парня очень неохотно, а около полугода назад и вовсе захотел извести и забрать дух повзрослевшего парня себе в услужение. Взял Думдука с собой в горы и там опоил. И быть бы парною бестелесным существом на службе жестокого шамана, если бы не артефакт призыва духа медведицы, который когда-то передал ему для защиты отец. Всего-то и нужно было крепко сжать фигурку, висевшую на шее, и поделиться с ней магической энергией. Слава Великому Дракону, у парня это получилось, и появившийся дух одной лапой снес сосредоточившемуся на убийстве шаману голову.

С тех пор шаманом в племени стал Думдук. Вот только никто его толком не учил, шаманскую науку он постигал урывками, а некоторые действия до сих пор не понимает. А тут вождь со своим «люблю не могу, подавай мне Миндяйку». Бедный Думдук долго думал и решил призвать духов, которые могли бы ему помочь в этом нелегком деле. Но он – шаман недоученный – сделал все как смог, и, к его немалому удивлению, оказалось, что призвал не духов, а единственных существ, к которым в своей жизни успел проникнуться доверием – Дитеру и Аншасу.

– Нет, не верю, – категорично покачал головой Дитер. – Так просто ты нас точно бы не выдернул. А если бы мы оказались не вместе? И вообще, такое стало возможным только потому, что мы попали в портал, который перегрузили так, что его настройки сбились, а ты в этот момент сумел каким-то образом задать новые. В общем, так сошлись звезды, и без воли Великого Дракона подобное невозможно.

– Без Великого Дракона невозможно? – пришибленно переспросил Думдук.

– Ну я, может, и загнул, но можешь быть уверен – ты страшно везучий парень!

Орк заулыбался и от переизбытка чувств почесал пятерней волосатую грудь.

– Так вы мне поможете?

– А что будет, если вождь не женится на этой Миндяйке? – уточнил Дитер.

После этого вопроса молодой шаман сильно загрустил, даже клыки, показалось, перестали так задорно блестеть.

– Не простит он мне такого. Прошлый шаман сильно меня шпынял, в племени меня из-за этого не сильно уважают. Мне еще доказать нужно, что я полезен. А если я шаману в таком деле не помогу… Или прибьет, или выгонит. А кому я такой нужен?

И так загрустил, что мы с девочками невольно шмыгнули носами. Жалко ведь бедолагу!

– Конечно, поможем! – первой не выдержала Нэсси. – Разве мы можем бросить такого милого орка в беде? Да, Шанас?

И так посмотрела на своего спутника, что отказать тот не смог бы при всем желании. Он кивнул. Аншас с Дитером хмыкнули, а на реакцию остальных я посмотреть не успела – Нэсси подхватила меня и совсем расклеившуюся Асшанию под руки, села рядом с Думдуком и, подбадривая, положила руку ему на плечо:

– Рассказывай нам про эту Миндяйку. Чего она на самом деле хочет и чем именно мы можем помочь.

Орк даже поплыл от такого пристального женского внимания, но взял себя в руки и рассказал все, что знал. И в наших не совсем трезвых головах начали зарождаться мысли, как решить проблему вождя и Думдука.

***

И вот стою я посреди самого большого шалаша в поселении в компании самовыдвинутых артистов и ожидаю начала выступления.

Своего выступления!

Как я могла на такое согласиться?! Как?! Тут точно виноват дым из орочьего кадила, которым мы все хорошенько надышались, иначе я бы никогда не решилась снова примерить амплуа балетной танцовщицы, которое уже успела похоронить. И даже мое полное излечение никак не повлияло на это решение. Слишком много душевной боли пришлось пережить после травмы, слишком еще свежа рана.

Но каким-то непонятным образом подруги сумели уговорить меня на эту авантюру. И не только меня…

За какие-то пару часов мы умудрились сшить немудренные костюмы, порепетировать, заставить орков-воинов поучаствовать в этом… пусть будет спектакле и уговорить принять в нем участие вождя! Видимо, его любовь к гордячке Миндяйке ну очень сильна.

С костюмами вышло очень интересно. Началось все с того, что я решила исполнить партию жар-птицы из балета Игоря Стравинского «Жар-птица». Ивана, который меня, то есть эту жар-птицу, похитит, сразившись с другим воином, будет играть вождь. Драк, конечно, в классическом балете нет, но вождь настоял, что без этого в нормальном орочьем спектакле никак, что он обязан показать своей избраннице молодецкую удаль. Сказано было не так, но не повторять же его слова, среди которых самыми приличными были «начистить рыло».

Так вот, когда я озвучила, какой костюм для выступления мне нужен, орки встрепенулись и стали заинтересованно косить на меня взглядами, девчонки озадаченно задумались, а Аншас категорически заявил, что в этом меня на сцену не выпустит. И вообще никуда не выпустит. Еще и хвостом мою талию обвил. Для наглядности, наверное.

Я подумала и решила, что раз балетной пачки мне не светит и ножками перед орками лучше не светить, то мне нужны шаровары. Иначе точно быть мне чьей-нибудь скволкой или скволой – это, как я наконец узнала, значит невеста и жена. Подивилась, как быстро Джуй нас с Зоей записал в свои невесты, и решила, что бедолаге явно не хватало женского внимания, раз он первый же тычок записал в способ ухаживаний.

На самом деле у орков все не так просто с этими тычками – оказывается, есть своя система намеков, которые дама может дать кавалеру. Но я, чтобы поберечь психику, решила в эти дебри не вдаваться.

И ведь решили делать спектакль только потому, что Думдук сказал, что зазноба вождя очень это дело уважает. В остальном она хоть и строила из себя городскую, но на самом деле выросла в таком же стойбище и только последние несколько лет жила в городе – помогала кашеварить в каком-то трактире. Там она и привыкла к комфорту и захотела в нем жить. Как женщина и будущая сквола вождя, она сможет себе этот комфорт позволить и обеспечить. И она это понимала, но вот запал ей в душу театр, в который она однажды попала, и орчанка теперь ни в какую покидать город не желала, решив, что тогда не сможет больше увидеть ни одного спектакля.

– М-да… – впечатлилась я. – Кто ж знал, что в душе орчанки может проснуться такой ценитель искусства.

– Из куста? Из какого куста? – удивился шаман.

– Не бери в голову, – потрепала я его по плечу и уточнила: – А как же запах? Она же еще вроде как на это жаловалась?

На это Думдук довольно заулыбался.

– А я вот что достал! – и вытянул из кармана штанов маленький фигурный пузырек. – Мы вождя этим обрызгаем, и он завоняет как нужно!

Я взяла из его рук пузырек и аккуратно откупорила.

– А как нужно?

– Вот так, – и кивнул на пузырек. – Прежний шаман всегда им мазался, чтобы привлечь понравившуюся орчанку.

Я с интересом понюхала пузырек и чуть не упала, а в глазах потемнело – так меня сразил этот запах.

– Что это? – просипела и, пытаясь избавиться от противного амбре, потерла нос, а бутылек протянула заинтересованно таращившей глаза Нэсси.

Та любопытства не сдержала и скоро точно так же пыталась справиться с атаковавшей ее вонью.

– Это специальная жидкость из железы черного оленя, – видя нашу реакцию, нахмурился орк.

– И как? Орчанкам это нравится?

– Нравится! – выпятил грудь вперед шаман. – На себе проверял. Действует!

– Ну раз проверял… – Мы с девочками переглянулись и спорить не стали.

Вон как Асшания взбодрилась после того, как Нэсси сунула пузырек и ей под нос. Куда только грусть-печаль из глаз пропали? Тут бы воздуха свежего вдохнуть, а не о неприятностях думать.

И вот стою я в сценической позе с возведенными вверх руками, стараюсь выглядеть эффектно в новых шароварах из чьей-то занавески и смотрю на Миндяйку. Вы не подумайте, я считаю, что все женщины красивые, каждая по-своему. Но Миндяйка… она красива ну очень по-своему. Скажем так, ее красота сильно на любителя. И ведь нашелся же такой любитель! Все готов к ее ногам положить, а смотрит так, что сразу понятно – она для него самая красивая. Высокая и… квадратная. Абсолютно квадратная! Не толстая, а просто большая, габаритами мало уступает вождю. Клыки небольшие, как и у всех орчанок, но на ее лице с маленькими глазками-буравчиками и большим приплюснутым носом смотрятся очень свирепо.

В общем, я впечатлилась и поняла, что обязана помочь этим двум любящим сердцам соединиться. Иначе, чувствует моя чувствительная к неприятностям пятая точка, вождь и сама красавица на всех нас сильно обидятся и пережить нам это будет непросто.

Я сглотнула, перевела взгляд на таких же впечатленных Дитера и Нэсси, которые сегодня были моим звуковым сопровождением, и кивнула, давая знак начинать.

Нэсси поднесла к губам свирель, обнаруженную в закромах шамана, и заиграла. За ее спиной Шанас зашуршал местной разновидностью маракасов, Асшания и скептически настроенный зеленоглазый, продолжавший ненавязчиво за ней присматривать, держали в руках какие-то странные трещотки и готовились вступить в общую мелодию. Тихим «бом-бом» свирель поддержали орочьи барабаны, на импровизированную сцену вышли орки-воины, встали за мной полукругом и тихо хлопали в такт.

Дитер запел старинную балладу о любви, которую мастерски успел переделать под историю жар-птицы, на которую все охотятся, потому что она такая вся распрекрасная и приносит удачу одним своим присутствием.

Я потянулась, будто просыпаясь ото сна, и отрешилась от происходящего. Все, я на сцене. Больше не существует страхов и неуверенности, нет зрителей, есть только я и танец, по которому истосковались мое тело и душа. Повела плечами и расправила руки-крылья, изогнулась и, ловя ритм, закружилась по импровизированной сцене. Да! Это я-птица изгибаюсь, чтобы подставить длинную шею солнцу, это я-птица прислушиваюсь к какому-то шороху и срываюсь с места, спугнутая хрустнувшей под чьей-то ногой веткой. Это я-птица радуюсь свободе и тянусь за воображаемым наливным яблочком.

Магия внутри встрепенулась, оживая и давая нереальное ощущения всемогущества. Как же мне не хватало этого душевного подъема и ощущения внутреннего полета, который мне мог дать только танец! Я – птица! И танец ведет меня вперед. Под ногами ступени из воздуха, на руках воздушные крылья, и вот я уже кружусь под потолком, и меня сдерживает только натянутая ткань шатра – иначе бы точно улетела куда-нибудь в небо под звуки невероятного баритона Дитера и кружилась под луной. Тело звенело от переполнявшей его энергии, музыка пела в ушах, воздух поддерживал и ткань шатра больше не казалась непреодолимой преградой.

– Снежана! – внезапно ворвался в хоровод мыслей чей-то возглас.

Невольно обернулась и увидела горящие восхищением и напряжением глаза Аншаса. Улететь без него показалось неправильным. Рвано вдохнула, приходя в себя и осознавая, что и в самом деле чуть не умчалась танцевать под луной.

Что ж, пора заканчивать партию. Закружившись с новой силой, я вернулась в полукруг восхищенно глядевших на меня орков и с последними аккордами песни застыла на месте.

В шатре повисла звенящая тишина, а потом один из стоявших вокруг меня воинов стукнул себя кулаком в грудь:

– Она будет моей!

– Нет, моей! – толкнул его в плечо сосед.

– Моей! – завопили остальные, стоявшие полукругом воины.

Я тупо на них таращилась. Этого не было в сценарии!

А потасовка тем временем набирала обороты. На сцене появился вождь. Он, как и репетировали, принял героическую позу, стукнул кулаком себя в грудь и заявил:

– Я добуду эту жар-птицу для своей Миндяйки, и никто не сможет мне помешать! – и принялся махать кулаками, раскидывая попавшихся на пути орков.

По задумке в этот момент должна была зазвучать воинственная мелодия барабанов, трещоток и маракасов. И она зазвучала! Окончательно превратив происходящее в балаган.

Я только и могла отойти подальше, делая хорошую мину при плохой игре, и демонстративно заламывать руки, будто так и должно быть. Все это время я ощущала за спиной присутствие Аншаса, и это вселяло уверенность, что история с театром не закончится чем-то фатальным. По крайней мере, для меня.

Вождь самозабвенно махал пудовыми кулаками и сам неслабо получал в ответ от соплеменников, но он на это только радостно скалился и поглядывал в сторону сосредоточенно следившей за действом Миндяйки. В очередной раз оглянувшись на свою зазнобу, он так получил в глаз от соплеменника, что поплыл и выпал из кучи-малы, в которое превратилось орочье воинство, выполнявшее роль массовки.

Я уже не знала, что делать, чтобы сохранить для Миндяйки хотя бы видимость продолжения спектакля. Но орчанка, видимо, решила, что представление интерактивное – личное участие зрителей приветствуется. Ну или просто захотела приобщиться к искусству. Она встала, за несколько больших шагов преодолела расстояние до оставшихся на ногах забияк и быстрыми точными ударами раскидала их в разные стороны. Подхватила под руку почти пришедшего в себя вождя и пробасила:

– Давай дари мне эту вашу птицу, – подтолкнула орка ко мне и пошла обратно на свое место.

Вождь от тычка любимой ошалело вытаращил глаза и еле успел затормозить рядом со мной. Вместо того, чтобы, как договаривались, за руку отвести меня на финальный поклон, сграбастал в охапку. Не успела я опомниться и упасть в обморок от исходящего от него «завлекательного» запаха секреции какого-то там оленя, как меня сгрузили на руки Миндяйке.

– Вот, – улыбнулся, выставляя клыки напоказ вождь, и кивнул на меня. – Спектакль окончен.

«Тушите свет», – захотелось мне добавить. Но я нашла в себе силы выдавить улыбку и кивнуть, то ли совершая тот самый финальный поклон, то ли соглашаясь, что наступил конец, абзац, финиш, и вообще конечный апофигей спектакля. Иначе и не скажешь.

Внезапно глаза Миндяйки наполнились слезами. В шатре снова повисла звенящая тишина.

– Тебе не понравилось? – лицо вождя расстроенно вытянулось.

Орчанка на это шмыгнула носом, усадила меня рядом с собой и встала:

– Ничего лучше я не видела, – залепила вождю смачную оплеуху, а потом ухватила за шею и припечатала его голову к своей необъятной груди. – Буду я твоей скволой, олень смердячий. – Снова шмыгнула носом. – Давай праздновать. Только помойся уже нормально, то конем воняешь, то оленем. Я мужика хочу, а не животное. Понял?

Вождь блаженно улыбнулся и потерся щекой о грудь Миндяйки. А потом выпрямился и завопил во все горло:

– Шаман, готовь скволий напиток! Я сегодня оскволюсь!

И последовавший после радостный клич подхватили приходящие в себя помятые будущими супругами орки-воины и зрители, а потом этот клич пронесся и по всему лагерю.

Тут же забили барабаны, заулюлюкали орчанки, а на улице разожгли огромный ритуальный костер, вокруг которого скакал и размахивал кадилом тот самый орчонок – помощник шамана.

Мы наблюдали за всем этим, стоя у шатра, а потом орчанки увели девочек в одну сторону, а мальчиков в другую. Не знаю, как готовились они, а нам выдали рубахи из плотной ткани и меховые безрукавки. Мой комплект дополни штанами из добротной ткани и меховой обувью – где только взяли подходящий размер? А потом вручили пиалы с похожей на молоко жидкостью и позвали к костру.

Почему мы это выпили? А было без вариантов. Когда орчанки пьют то же самое и, прищурившись, смотрят, последуешь ли ты их примеру, отказаться нереально. Не поймут, посчитают, что мы не желаем молодоженам добра и процветания. Убить нас не убили бы, но обижать орков неуважением к их свадебных традициям не хотелось.

А костер разгорелся еще ярче. Вокруг него плясали орки, на их голых поблескивающих и обмазанных каким-то маслом торсах играли огненные блики. Орчанки готовили праздничные угощения и притопывали в такт барабанам.

Нас тоже приставили к делу – мы с Нэсси и Асшанией нарезали копченое мясо, сало и хлеб. Раскладывали все это на огромные блюда и пили теплый морс. То есть мы решили, что это морс. Но судя по тому, как весело нам становилось, морс был не так прост. Или это орчонок своим чадом из кадила снова удружил? 152e1bc

А потом я увидела у костра наших мужчин. Вернее, Аншаса. У него снова вместо хвоста были ноги. Светлые волосы заплетены в несколько кос, широкая грудь – тоже обмазанная маслом плотные бриджи обтягивали мускулистые бедра. Он казался мне безумно красивым. А еще танцевал вместе с орками дикий танец и отблески пламени плясали на его груди, руках и лице, и он становился особенно… желанным.

Сама не знаю, как я оказалась рядом и начала танцевать. Мой танец предназначался только ему. Рядом скакали остальные члены нашего небольшого отряда, но я видела только его. Это было словно наваждение.

Потом мы поздравляли вождя и Миндяйку, ели, танцевали под резонирующие с чем-то первобытным, что есть в каждом, звуки барабанов и целовались.

Как мы целовались… Земля уходила из-под ног, сердце в груди стучало, не хватало воздуха и почему-то только поцелуи Аншаса давали снова его вдохнуть.

А потом… Потом небо все же поменялось с землей. Рваное дыхание, кожа к коже, глаза в глаза, и мы потерялись друг в друге окончательно. Этот мужчина свел меня с ума, заставил стонать и купаться в удовольствии. И теперь я точно знала, что все это время ждала именно его.

Засыпала я с улыбкой на губах, прижимаясь к самому желанному и любимому мужчине на свете.

Но безжалостное утро опять перевернуло все с ног на голову.

А когда в моей жизни было все легко и просто?