Глава 18. Пришествие продолжается

Ждать пришлось недолго. Совсем скоро мы уже могли различить тушу несшейся к нам зигзагами гигантской змеи. Ее размеры были сопоставимы с размерами врат, и у меня от вида этой огромной рептилии перехватило дыхание. Чешуйки этой громадины были стального цвета и золотилась по краям, отчего она казалась то белой, то золотой.

Не сразу мы разглядели и чуть припозднившуюся свиту богини: множество ползших обычных змей и человекоподобных – с хвостами и змеиными головами, как их и описывала мать Аншаса. Страшное зрелище для такого неподготовленного зрителя, как я. Казалось, горизонт вспух от пыли, которую поднимали змеи и змеелюды, ползшие и несшиеся на колесницах, запряженных странными животными, похожими на варанов.

Я покосилась на Авишанель с Шаасом. Их зрелище тоже впечатлило. Я надеялась, что хоть теперь наги одумаются и закроют портал. Неужели они готовы впустить в свой мир всю эту орду?! Но похоже, я переоценила умственные способности злодеев. Или недооценила их жажду власти.

Они дождались, когда вся эта безумная рать, пыля и гикая, доберется до врат, и встали напротив них, не переходя, впрочем, на ту сторону. Змеи тоже не торопились пересекать границу миров. Богиня Шшассана подползла к кромке и вплотную приблизила свою чешуйчатую поблескивающую башку с двумя чуть загнутыми небольшими рожками. Один ее вытянутый зрачок был размером со всю нагайну Авишанель. На лице той застыла широкая улыбка, а в глазах светился благоговейный ужас.

Было так жутко, что я снова перестала дышать и не сразу поняла, что мою дрожащую руку кто-то крепко сжимает. Опустила глаза и увидела, что юморной дедок в кресле гордо выпрямил голову на тощей шее и спокойно рассматривает божественную гадину. Еще и меня подбадривает. Рука его была крепка, даже старческий тремор пропал, демонстрируя решимость старика не прогибаться перед злом чужого мира. Я сглотнула, пытаясь справиться со страхом.

– О, великая богиня Шшассана! – заговорила Авишанель. – Мы, твои преданные дети, скорбим, что наши предки покинули родной мир и обрекли нас на рабское существование в другом мире вдали от вас, нашей мудрой и всепрощающей богини…

Каким же искаженным должно быть восприятие, чтобы считать свою жизнь здесь рабской! Ну да, насколько я поняла, драконы управляют этим миром, но что-то я не заметила, чтобы хоть один из них как-то вмешивался в жизнь нагов. Да я вообще их еще не видела и уверена, что сами наги встречаются с ними крайне редко. Да, они призвали их на войну, но драконы ведь и не должны биться в одиночку за жизнь и свободу всех жителей своего мира. Хотите продолжать жить в своих богатых замках и заниматься своими, несомненно, очень важными делами – помогите отвоевать это право и продолжайте жить как жили. Или оставайтесь безучастными и потом не жалуйтесь, что ваше место и ваши замки займут другие существа.

Слова же о всепрощающей богине вообще умиляли. Я смотрела на пейзаж за порталом и воочию «любовалась» ее всепрощением. Когда-то огромный город, который населяли люди и наги, просто стерт с лица земли. Уверена, когда-то здесь был оазис зелени и хватало воды, чтобы город жил и развивался. Теперь же из него словно выпили жизнь и предали забвению даже память о тех, кто здесь отстаивал свое право на жизнь.

Я смотрела на продолжавшую распинаться перед богиней Авишанель и думала: а слышит ли ее богине вообще? Пропускают ли врата звуки за грань мира? И вообще, странно, что богиня или ее приспешники до сих пор не сунулись во врата.

Наконец, Авишанель закончила свою прочувствованную речь о желании впустить богиню в новый мир, где она сможет отомстить сгинувшему в веках Великому Дракону и его выводку и отвоевать для своих детей новые земли.

В наступившей после этого тишине я услышала шелест чешуек богини – она удобнее укладывала свое длинное змеиное тело. Я поняла, что грань миров замечательно пропускает звуки. Вот только какое решение примет богиня? Что ответит? И почему все-таки она до сих пор не сунулась во врата?

И тут по телу змеи словно прошлась рябь, а в следующее мгновение на ее месте стояла статная змеелюдка со стальной чешуей, по краю которой отливали золотые всполохи. Грудь ее прикрывал топ, отделанный драгоценными камнями, а на плечах лежал полупрозрачный, словно сотканный из звезд, плащ. Рост ее стал почти сопоставим с ростом нагов, разве что на голову или две выше.

И первыми ее словами стали:

– С-стабилизируй врата.

Она говорила на каком-то другом языке, но я прекрасно ее поняла. Если уж Дед Мороз подарил мне возможность понимать языки нового мира, то для богов это, наверное, вообще не проблема.

Но что значит «стабилизируй врата»? Вот же они – открыты!

И тут до меня дошло! Я ведь уже слышала, для чего здесь собирали всех, в ком сильна искра Великого Дракона. Да как раз для этого! Тех, кто остался в клетке, каким-то образом используют для стабилизации врат, а нас, Повелителей, скормят богине, чтобы она быстрее набрала силы в другом мире.

Не успела я до конца осознать эту мысль, как по знаку Шааса воины из его свиты подтащили еще толком не пришедших в себя Хранителей и толкнули их во врата. Наги словно попали в тягучий кисель, а грань миров пошла разводами, замерцала и, растворив в себе мужчин, снова стала прозрачной.

– Нет! – раздался истошный женский крик, и Асшания бросилась с кинжалом на Шааса, отдавшего приказ.

Она до последнего верила, что брата удастся спасти, но… не вышло.

Я стояла в шоке от увиденного и непонимающе смотрела на гладь врат. Шаас без труда скрутил Асшанию и передал охранникам, которые оттащили ее куда-то в сторону. Я поймала ее полный горя почти безумный взгляд и подумала: когда вмешиваться, если не сейчас? Еще немного – портал стабилизируют, и тогда вторжения не избежать. Я дернулась вперед, но старик удержал меня и тихо произнес:

– Рано.

Я вздернула брови и посмотрела на такую же удивленную Зою, которая, как и я, собралась ринуться в бой. Но взгляд старика был так суров, что мы с сестрой застыли на месте.

Богиня с интересом рассматривала грань и хмурилась:

– Врата стабилизировались, но… что-то не так. Нужны еще жертвы!

И тут же по знаку Шааса к вратам повели пленников из клетки, среди которых были наши друзья и любимые.

«Когда же действовать, если не сейчас?!» – пронеслось у меня в голове, и, словно в ответ, старик еще сильнее сжал мою руку, останавливая, не позволяя вмешаться. И было в нем что-то такое, что ослушаться казалось невозможно. Почти… Потому что стоять спокойно и смотреть на происходящее я была не в силах. А потому…

Я хотела решительно вырвать руку из хватки старика, но внезапно ощутила, что не могу пошевелиться.

Как это? Неужели он смог меня как-то обездвижить? Магия не то чтобы не отзывалась, скорее не могла пробиться через невидимый панцирь, которым меня сковало.

От возмущения меня затрясло. Мне запрещают помочь тем, кто уже стал частью моей жизни и без кого я ее просто не могу представить! Так не должно быть! Это нечестно!

Титаническим усилием воли я повернула голову и гневно уставилась на старика. И не я одна. Только у Зои при этом в зрачках плясали огненные всполохи.

– Рано, – все так же твердо и спокойно произнес он. А потом тихо добавил: – Больше никто во вратах не умрет, я обещаю.

Ему хотелось верить, но реальность упорно твердила, что самое страшное впереди. И тем не менее максимум, что я сейчас могла – повернуть голову назад и с ужасом наблюдать, как у врат собирается все больше пленников. Богиня с той стороны с интересом следила за ними.

И тут собравшихся пленников начали тыкать в спины копьями, подталкивая к вратам. Я видела Аншаса, Дитера, Нэсси, Шанаса… Они крепко стискивали челюсти, не в силах противостоять конвоирам. Аншас с Дитером крутили головами в поисках… нас.

Когда наши глаза встретились, Аншас посмотрел так пронзительно, что я перестала дышать. Этим взглядом он прощался со мной, впитывал мой образ и что-то обещал. Наверное, обязательно встретиться в другой жизни.

Подойдя вплотную к кромке врат, пленники в ужасе закричали, женщины заголосили. А я никак не могла отвести взгляда от Аншаса, да и не хотела, сама впитывая его образ, навсегда запечатлевая его в своем сердце и точно зная, что такого, как он, в моей жизни больше не будет.

Слезы катились по щекам, мир сузился до взгляда одного-единственного мужчины.

Зачем мне моя новая суперсила Повелителей, если я не могу помочь самым близким?! К чему вообще все?! Из груди вырвался всхлип. Я хотела зажмуриться, чтобы не видеть всего этого, но вдруг…

Грань мигнула, а потом на ее поверхности проступило четыре огромных призрачных силуэта нагов, которые заступили дорогу идущим, не пропуская, отталкивая их назад. Троих из них я узнала. Это были только что поглощенные вратами Хранители. Четвертый же был мощнее и старше этой троицы, и я без подсказок догадалось, кто это – пятый Хранитель врат, которого Великий Дракон много тысячелетий назад оставил сюда быть последним заслоном от врагов. Из-за его спины выглядывали рукояти сразу двух мечей, а сам он был закован в латы. Даже хвост был укреплен специальными пластинами, а его кончик чем-то наподобие шипастой булавы. Вот это я понимаю воин в полной боевой готовности!

– Что это такое?! – Авишанель вцепилась в руку Шааса, требуя от него ответа.

Но тот вряд ли и сам его знал. Он молчал и внимательно смотрел на Хранителей.

– Вы совершили ошибку, отдав вратам Хранителей. Теперь я буду сражаться не один, – ударил по ушам сильный голос закованного в латы призрачного нага.

– Пятый Хранитель… – пронеслось по рядам нагов.

Но, перекрывая поднявшийся гомон, яростно зашипела богиня:

– Ты-с-с-с не имееш-шь права не пускать в родной мир тех, кто желает-с-с-с вернуться!

– А кто-то из них желает? – воин усмехнулся и посмотрел на притихших пленников.

– С-с-с-с, – зло зашипела богиня и уставилась в глаза Авишанель.

Та вздрогнула, на несколько секунд ее взгляд остекленел, а потом в нем появилась злая решимость. Неужели богиня смогла передать ей какой-то мысленный посыл?

– Они, может, и нет, но среди нас есть те, кто желает! – выкрикнула она. Шанас резко перевел на нее взгляд и сощурился, но женщина не обратила на него внимания. – Ну же, друзья! – она обратилась к растерянно стоявшим союзникам.

– Вернитес-с-сь ко мне! – призвала их и богиня. – Мы вос-с-становим расу нагов, и вы станете ее родоначальниками. Я дам вам богатс-с-ство, земли и то, что никогда бы не с-с-смог дать Великий Дракон – вечную жизнь!..

Какие заманчивые обещания. Богиня зашла с козырей. Наги начали переглядываться. Видимо, они не ожидали, что вот так резко придется менять место жительства. Не каждый был готов все бросить и начать новую, полную призрачных обещаний жизнь в новом мире.

– …Я дам вам с-с-силу и влас-с-сть! – продолжала соблазнять их Шшассана.

Я же думала, как было бы хорошо, если бы все эти заговорщики сейчас дружно отправились в другой мир и оставили, наконец, всех тут в покое.

Видимо, о чем-то подобном подумали и Хранители.

– Всех, кто добровольно решит уйти, мы выпустим, – согласились они.

Вот только сами наги отвечать на такое заманчивое предложение не торопились. Вернее, они как-то резко передумали примыкать к своей богине и решили остаться. Не нашлось ни одного экзальтированного дурака, который бы пересек грань миров и предстал перед своей змееголовой богиней и ее воинством.

Шшассана зло оскалилась, глаза ее блеснули желтым:

– Все, кто взывал ко мне и называл своей богиней, все, кто обращался ко мне сегодня в своих мыслях – все вы и так мои. А раз мои, то придите! Ваша богиня вас призывает! – прогремел ее голос, и почти все прибывшие союзники и часть стражи, словно завороженные, медленно поползли к вратам.

Пленники тут же отхлынули в стороны.

– Они идут не сами, – констатировал пятый Хранитель.

– Я их богиня. Они поклялись мне, а значит приняли мою власть над с-с-собой. Будь иначе, и у меня бы ничего не вышло. Отпус-с-сти мои творения. Они мои!

Хранители переглянулись и кивнули:

– Так тому и быть! – и исчезли, пропуская шедших, как сомнамбулы, нагов.

Замыкали процессию Авишанель с горящими священным трепетом и преданностью глазами и Шаас, который и рад бы сопротивляться, но ему не оставили выбора.

Оставшиеся не удел союзники и стражники, которые, видимо, приняли свою богиню только на словах и на которых ее власть не распространилась, растерянно оглядывались, не зная, что делать.

Как только все, кто должен был, пересекли границу, Шшассана расхохоталась. Да так заливисто и в тоже время страшно, что даже по нашу сторону врат все застыли, не в силах пошевелиться, и наблюдая, чем закончится божественный приступ веселья.

– Авишанель и Шаас-с-с… – наконец, успокоилась она, подползла к ним вплотную и, склонив змеиную голову набок, стала пристально их разглядывать. – А я уже и забыла, как выглядят мои творения. С-с-столько тысячелетий я пыталась забыть боль, которую вы мне причинили и… почти забыла, как вы выглядите, даже свой облик в ипостас-с-си нагайны забыла, но… что-то в вас-с-с все же есть. А ты… – она посмотрела на Шааса. – Знаешь, мне кажется, ты похож не него-с-с – того, кого я потеряла. Но он меня не ценил, а ты сможеш-ш-шь? – Шаас сглотнул и хотел что-то ответить, но богиня подняла вверх ладонь, останавливая его, а потом выставила указательный палец и замотала им из стороны в сторону: – Ц-ц-ц-ц-ц, не нужно говорить. Все равно совреш-ш-шь. – Посмотрела на Авишанель и спросила Шааса. – Она красивая? Тебе нравится?

– Она одна из самых красивых нагайн, которых я когда-либо видел, – выдавил наг.

Богиня склонила голову в другую сторону:

– Не вреш-ш-шь. Что ж… – и в одно мгновение, став огромной змеюкой, проглотила не успевшую даже пикнуть Авишанель.

Я потрясенно застыла, глядя, как богиня заглатывает чернохвостую вместе со всеми одеждами и украшениями.

– Мать моя женщина, – ахнула Зоя.

Дедок во втором кресле выразился более емко. А в следующее мгновение богиня снова поменяла облик, но теперь перед нами предстала Авишанель. Вернее, богиня, которая взяла ее внешность. Только цвет хвоста поменялся из антрацитово-черного на белый с золотом по кайме чешуек.

– Раз уж я забыла с-с-свой прежний облик, возьму лучшее, что сейчас-с-с имеется. Нравится? – и улыбнулась. Вернее, попыталась, так как явно забыла, как это делается в человеческом облике. От этого ее ужимки казались неестественной гротескной маской и вселяли еще больший ужас. Глаза зеленоглазого были широко распахнуты, и богиня, глядя на него, снова расхохоталась. – Да, ты мне однозначно нравиш-ш-шься. Некоторое время с тобой будет интересно поиграть. – Обвила его туловище хвостом и переместила Шааса себе за спину. Потом посмотрела на перепуганных сбившихся в кучу нагов, снова склонила голову набок и задумчиво протянула: – Оставить, что ли, парочку на развод?.. Ашхаз, – позвала одного из змеелюдов, – выбери несколько особей разного пола. Остальных сожрать. Энергия Великого Дракона в их плоти поможет моему воинству сразиться с Хранителями и проникнуть за кромку. Мне нужны вон те Повелители, – и ткнула длинным идеально наманикюренным пальчиком в нашу с Зоей сторону.

– Мимо нас никто не пройдет, – прогремел пятый Хранитель, доставая из-за спины длинные изогнутые клинки.

Оставшаяся троица тоже достала свои призрачные мечи.

– Вы сами только что дали мне силу, чтобы вас победить, – снова расхохоталась Шшассана. – И что бы вы себе ни думали, а это я вас создала! – зло сузила она глаза. – Я! А значит смогу и уничтожить, как и задавить искру Великого Дракона.

А потом начался кошмар. Змеи и змеелюды стали рвать несчастных нагов на куски и бросаться во врата, где им преграждали путь четыре увеличившихся в размерах нага-хранителя.

– Отойти от врат! Кто умеет сражаться – взять оружие, остальные за спину! – начал командовать Аншас, выхватывая из ножен одного из стражников меч. – Чего смотришь?! Думаешь, никто не прорвется? – и, зло хмыкнув растерянному стражнику в лицо, начал пинками приводить собравшихся существ в чувство.

– Теперь можно, – устало выдохнул старик и отпустил наши с Зоей руки.

Ну наконец-то! Наверное, еще несколько дней назад я бы струсила и даже не смогла бы представить, что стану драться и, более того, буду этого жаждать. Но последние часы что-то безвозвратно во мне изменили, и я готова была рвать этих гадов зубами. Что? Страшный змеелюд будет шипеть и пытаться откусить мне голову? Ха! Дайте два! Дюймовочка поднимает мятеж против несправедливости и выходит на тропу войны!

Наши с Аншасом взгляды снова встретились, но теперь в них жила надежда и злой азарт предстоящей битвы.