21

Глеб

– Так какой ложный сигнал вы придумали? – Спрашивает Соня, когда мы садимся в машину.

– Макс будет подергивать губой. – Я закрываю за ней дверцу и направляюсь к водительскому сидению. Сажусь. – Марк Иосифович уже сообщил об этом Майору. Мы позволим ему пару раз обыграть Шведа, потом он покинет стол, а затем мы «сыграем Джокера». – Завожу двигатель, трогаю автомобиль с места. – Самое главное, грамотно вывести из игры Хромого и Палыча, вряд ли они захотят добровольно потерять свои деньги.

– Угу. – Соня нервно прикусывает нижнюю губу и отворачивается к окну.

С того момента, как вернулась со встречи с Майором, она сама не своя. Замкнулась, переживает, и я все больше начинаю тревожиться из-за этого.

Если девчонка решила сговориться с бывшим любовником, то вложенные деньги она не потеряет – это как раз мне нужно бояться, чтобы не остаться в дураках.

– Всё нормально? – Спрашиваю сухо.

Мне хочется положить ладонь на ее руку, но не уверен, что это будет уместно.

– Ага.

Мы всё ещё доверяем друг другу? Что между нами происходит? Что изменилось? Или всё по-прежнему?

– Ты уверен, что он не интересовался, как и чем ты жил последний год? – Соня достает сигарету, вставляет меж накрашенных губ и прикуривает. – Не интересовался, с кем ты общаешься, с кем ведешь дела?

– Ты о чем? – Напрягаюсь я.

Мне не нравится, когда перед самым ответственным этапом операции что-то вдруг подозрительно начинает идти не так. Это как знак, как черная кошка, не вовремя перебежавшая дорогу прямо перед колесами твоей машины. Есть еще время повернуть назад, но ты так разогнался, что сам уже на всех парах несешь себя в пропасть.

– Я про Макса. – Она так тяжело вздыхает, что верхняя пуговичка на ее вороте расстегивается. – Может быть такое, что ему донесли, что ты работаешь в последнее время со Шведом? – Ловкие пальчики быстро застегивают ее обратно. – Вдруг он знает, как тот выглядит, и всё такое? Ведь если он знает, то мы все, по сути, обречены…

Липкая, словно клей, тревога холодком пробегает по спине.

– Он что-то говорил тебе? – Невольно увеличиваю скорость, заставляя «бэху» еще быстрее мчать вдоль прибрежного шоссе.

Девушка затягивается, долго не выпускает дым из легких, а затем выдыхает несколько ровных, маленьких колечек.

– Говорил, что знает все твои приёмы. – Она пожимает плечами и бросает на меня испытующий взгляд.

– Ну, это не новость. – Утешаю, скорее, самого себя, нежели её. – Только вот мы больше трех лет не общаемся, и за это время мои навыки ушли далеко вперед от его представлений.

– Но Майор, наверняка, ожидает от тебя подвоха. – Её голос срывается на едва слышный шепот.

– Это тоже было заранее известно. – Усмехаюсь я.

– Хорошо, если ты так уверен в успехе.

– А ты не уверена?

Соня пристально разглядывает меня, в своей фирменной манере свесив сигарету с губ, затем легким движением отбрасывает светлые волосы с лица:

– На девяносто процентов из ста.

Вылитая Мерилин Монро, срань господня.

– Ста процентов никогда и не бывает. – Подмигиваю я. – Даже если ты тыришь пенсию из панталон своей спящей бабули, всегда нужно опасаться того, что она может поймать тебя за руку.

Мне нравится, как она улыбается. И пусть ее лицо кажется сейчас бледным и измученным, улыбка, как рассветные лучи, озаряют его и наполняют жизнью.

– Или, может, ты передумала? – Нахмуриваю брови.

– Нет. – На этот раз ей хватает твердости сказать это так, чтобы я поверил.

Соня выпускает дым из приоткрытых губ и вышвыривает сигарету в окно.

– Глеб?

– Да? – Лавируя в потоке машин, смотрю на нее искоса.

– Я хочу, чтоб ты знал.

Улыбка гаснет, и лицо девушки становится очень серьезным.

– О чем? – Спрашиваю.

Даже сквозь тихое журчание музыки из динамиков слышу ее тяжелый вздох.

– Я разглядела тебя.

Задумчиво чешу висок, пытаясь привести в порядок мысли.

– Не понял.

Она выпрямляется и слегка поворачивает корпус в мою сторону. Несколько секунд мы едем в тишине: Соня оглядывает меня так, будто хочет взглядом впитать каждую черточку моего лица, а я, вынужденный следить за дорогой, бросаю на неё короткие, полные смятения, взгляды.

– Тогда, на пристани, помнишь? – Грустно говорит девушка. – Когда мы увиделись в первый раз. Я тогда еще была лысой, как чупа-чупс.

– Да. – Воспоминания рисуют улыбку на моем лице.

– Я тогда подумала, что такой ухоженный, крепкий мужчина обязательно должен быть заносчивой задницей. Потому что он знает, что привлекателен, и привык к женскому вниманию. – Соня на секунду сжимает губы. – И когда мы уже официально познакомились в той гостинице, пару дней назад, я только уверилась в своих мыслях.

– Вот как?

– Да. – Её дыхание рядом с моим плечом ощущается как щебет птички. – А еще ты был груб, циничен и… холоден.

– Значит, всё совсем плохо? – Улыбаюсь я.

– Тогда я решила, что это даже хорошо. Потому что бабники редко бывают такими серьезными. А потом поняла, что за фасадом бесчувственного истукана есть и еще что-то. Могу ошибаться… Но, кажется, мне удалось заглянуть внутрь настоящего Глеба.

Мне не удается сдержать усмешки:

– Звучит пугающе.

Соня сцепляет руки в замок и смотрит куда-то, вроде как на костяшки собственных пальцев.

– Спасибо тебе за всё. Ты даже не знаешь, как много для меня сделал.

Мне жутко хочется до нее дотронуться, но всё, что я могу, это пялиться на нее напряженно:

– Мы что, прощаемся?

Она поднимает на меня свои огромные глаза.

– Дело подходит к концу, Дымов. – Сглатывает, на мгновение прикрыв веки. Пушистые ресницы трепещут, как крылья бабочки. – Уже сегодня вечером всё разрешится. – Снова смотрит на меня печально и как-то трогательно. – И каждый пойдет своей дорогой, так?

Бляха… Как много мне хочется ей сказать. И почему именно сейчас? В не самое подходящее для разговоров время?

– Соня, я…

Девушка не дает мне договорить – смеясь, хлопает по плечу и задерживается на нем ладонью дольше положенного.

– Главное, чтобы всё получилось, ведь так? – Ее губы изгибаются в подобие вымученной улыбки. – Значит, нам нужно очень постараться.

«Я тоже тебя разглядел. Ты должна знать это», – но эти слова так и не покидают моего рта.

– Угу, – бормочу вместо этого.

– А это колечко… – Теперь мне становится понятно, куда устремлен ее взгляд. – Милая вещица, правда?

– Да.

Она вздыхает.

– Раз уж это просто реквизит, значит, недорого стоит?

– Н-нет. – Говорю неуверенно.

– А то оно мне так понравилось. – Ерзает на сидении, разглядывая мой подарок, в гранях которого играют солнечные блики.

Решаюсь сказать правду.

– На самом деле, я его специально для тебя…

– Не хочу его снимать! – Перебивает меня громким восклицанием. – Можно оставлю себе на память?

– Да… Да, конечно.

Никак не могу разгадать эмоций, творящихся на ее лице. Улыбка, замешанная на боли и тоске, свет синих глаз, сияющий печалью.

– Тогда я рада, что оно моё. – Отодвигает руку подальше и снова приближает, отодвигает и приближает, будто налюбоваться не может. – Спасибо, Глеб. Я никогда его не сниму. Никогда. Не сниму.

Мне так много хочется ей сказать. Так много услышать в ответ. Чтобы понять, что за на хрен творится между нами, но мы уже приехали. Паркую автомобиль у дороги, недалеко от бара, и поворачиваюсь к ней.

– А теперь за дело! – Не давая мне и рта раскрыть, восклицает Соня.

Ее глаза блестят, и мне становится не по себе.

«Слёзы? Или мне только показалось?»

Покидаю салон, открываю дверцу пассажирской двери и помогаю ей выйти. Ручка девушки в моей ладони смотрится почти крохотной и очень хрупкой. Даже не верится, что такое тщедушное создание могло разнести вдребезги номер, а потом у него еще остались силы, чтобы дарить мне свою страсть до самого утра.

Мы медленно спускаемся по ступеням в помещение бара. Оно встречает нас сигаретным дымом, приглушенным светом и мрачноватыми для веселых посиделок темно-малиновыми стенами. Надо признаться, что Фил постарался на славу: стол для покера стоит в середине зала и организован по всем правилам игры.

Весь основной свет сосредоточен именно над ним. Само заведение после небольшого ремонта тоже выглядит солиднее, как и его хозяин, со скучающим видом смешивающий коктейли за стойкой.

Я помогаю Соне преодолеть неудобные ступеньки без наименьших потерь – на каблуках спускаться в полутьме немного опасно. Беру из ее рук небольшой кейс с деньгами и приветствую присутствующих.

– Добрый вечер!

– О, добрый вечер, – откликается Эрлих. На старике старомодный, но явно жутко дорогой костюм, его седые пряди аккуратно зачесаны назад так, чтобы прикрывать внушительную лысину, в руке толстенная сигара и стакан со спиртным. Он ставит выпивку на стол и охотно протягивает мне руку. – А вы должно быть…

– Да, это тот человек, о котором я вам говорил. – Выходит из тени Майор. – Глеб Дымов, прошу любить и жаловать.

– Мне очень приятно. – Стараясь казаться спокойным и расслабленным, жму руку пожилому еврею.

– Надеюсь, вам будет с нами уютно. – Натягивает улыбочку Эрлих.

– Тоже надеюсь. – Протягиваю ему кейс. – Мой взнос.

– А кто эта прекрасная дама? – Оживляется старик.

– Это…

Майор делает шаг вперед и ехидно ухмыляется:

– Это Софья, мы с ней тоже очень давно и тесно знакомы.

Прочищаю горло и сжимаю в своей руке ладонь девушки. Выглядит она так, будто спрятаться за моей спиной хочет.

Эрлих склоняется в легком поклоне:

– Очень приятно. Будьте моей гостьей, чувствуйте себя, как дома.

– Благодарю, – сдавленно произносит она.

И льнёт к моему плечу.

Еврей представляет нам других игроков, здороваюсь с ними по очереди, улыбаюсь, но от моего взгляда не укрывается и то, как эти двое, Майор и Соня, продолжают смотреть друг на друга.

Соня

– Присаживайся, – Глеб отодвигает мне стул. Рядом со столиком на подставке стоит большой аквариум, на стене висит работающий телевизор. – Что тебе взять выпить?

«Лучше чего-нибудь покрепче». Меня колотит, едва ли не как от удара шокером.

– На свой вкус. – Тянусь к нему.

Он нежно целует в губы, заботливым движением убирает за ухо прядь моих волос.

– Сейчас посчитают деньги, начнется игра. Тебе здесь уютно?

– Вполне. – Пожимаю плечами. – Скучать, пока мужчины забавляются азартными играми, – такова женская доля.

Привычно, словно мы делаем это каждый день, Глеб еще раз касается моих губ.

– Всё будет хорошо, – шепчет на ухо и отходит.

«А вот это вряд ли», – думаю про себя.

Бросаю взгляд налево. Майор стоит со стаканом в руке. Он напряжен. По его суженным зрачкам мне хорошо заметно, что настроен этот мужчина только на победу. Или замышляет что-то. И от одного взгляда на него, сердце испуганно жмется к ребрам.

– Шикарно выглядишь. – Наклоняется ко мне Вадим, стоит только Дымову отойти к стойке бара.

Будто он не видел сегодня меня! Будто не вынул душу из тела и не вернул ее обратно одним своим дерзким поцелуем.

– Спасибо… – Цежу сквозь зубы.

Всем было бы лучше, если бы он отошел поскорее. Мои нервы и так не выдерживают.

Пока мужчины обмениваются дежурными фразами, я со скучающим видом оглядываю зал. Тихий, со вкусом обставленный бар. Самое подходящее место для закрытых игр.

Оглядываю участников.

Хромой оказывается тощим мужиком в помятой несвежей одежде. Удивительно, как у такого еще водятся деньги. Наверняка, убивает всё свободное время, играя в покер. Лучше бы помылся. А то засаленные волосы выглядят совершенно отвратительно и мерзко.

Палыч, второй приглашенный игрок, – его полная противоположность. Приземистый, коренастый тип в классическом черном костюме. Медлительный, флегматичный. Похоже, для него такой турнир привычное дело, он не нервничает, его глаза не блестят в азарте – мужик, скорее, засыпает на ходу.

«А где же Макс?», – суетливо оглядываюсь, но не нахожу его глазами.

– Держи. – Глеб подает мне коктейль, наклоняется и проводит носом по шее.

Щекотно.

– Спасибо, дорогой. – Улыбаясь, ловлю на себе гневный взгляд Майора.

«Ты – моя», – читается в его лице.

«Боже, дай мне сил», – наверняка, написано на моем.

Пока мужчины рассаживаются за столом, пролистываю снимки в телефоне. Там несколько наших общих фотографий с Дымовым. «А мы неплохо смотрится, черт подери». Как всё могло бы быть радужно, будь оно сказкой. Но это жизнь, к сожалению. А жизнь – суровая штука.

– Начнем? – Слышится голос Глеба.

Поднимаю глаза. Все на своих местах. Эрлих руководит процессом. В его руке карты. Постукивая ими по столу, старик косится на часы.

– Ну, что ж. Раз Алекс так и не появился…

И в эту секунду в бар заваливается шумная компания: Швед и его курицы. Девицы навеселе, да и сам Макс, похоже, тоже изрядно набрался. Весело смеясь, они втроем чуть не скатываются вниз с лестниц и замирают, узрев серьезные лица собравшихся.

– Упс, – мямлит Швед. – Привет честно́й компании!

И они снова ржут, обнимаясь.

– Алекс, мы заждались. – Недовольно произносит Рудольф Исаич.

– Пардон! – Швед поворачивается к своим спутницам. – Девочки! Тсс, тихо. Идите, поклюйте что-нибудь в баре. Эй! У кого бабло? Ага, давай его сюда, куколка.

Отправив своих цыпочек к барной стойке, он направляется к столу, зажав подмышкой кожаный портфель с деньгами.

– Прошу меня простить, был занят. – Косится через плечо. – Их двое, сами понимаете…

– Садись, Алекс. – Кряхтит Эрлих, поднимаясь. – Сейчас принесу твои фишки.

Забирает деньги.

Глеб брезгливо закатывает глаза, глядя на вновь пришедшего. Майор же более снисходителен к новому участнику – приветствует кивком головы.

– Эй, бармен, – слегка пошатываясь, кричит Макс. Оглядывается и радостно хлопает в ладоши, завидев Фила. – Налей-ка мне рома!

– Может, не стоит? – Спрашивает Глеб, недовольно оглядывая его. – Мы играть собираемся.

– Не-е-ет, – отмахивается Швед, поправляя лацканы аляповатого пиджака, – для разгону самое то!

– Налейте ему водички, пожалуйста. – Кряхтит Эрлих, обращаясь к замершему с бутылкой в руке Филу.

– У вас тут что, клуб зануд? – Хихикает Макс, падая на стул. – Бармен, налейте всем! И запишите на мой счет.

Наконец, все рассаживаются.

Рудольф Исаич кратко оговаривает правила игры. Сдает карты. Я сижу, закинув ногу на ногу. Рисую пальчиком завитушки на столе. Стараюсь не встречаться взглядом с полирующим бокалы Филом, чтобы никто ничего не заподозрил. В сторону игрового стола не смотрю, но слушаю внимательно. Попытки пьяных девушек затащить меня к ним за столик, чтобы поболтать, отвергаю сразу.

Мне не до этого. Все внутренности сжаты ледяной лапой страха.

– Сбрасываю.

– Уравниваю.

– Уравниваю.

Эти фразы перемежаются шелестом карт и стуком стаканов об обивку стола. Подняв взгляд, замечаю, как внимательно следит Майор за каждым движением Макса. Особенно, когда тот будто нечаянно дергает губой.

Ставки повышаются.

Кто-то из игроков заметно нервничает, кто-то кажется отстраненным, кто-то откровенно зевает. Швед сопровождает каждую свою фразу глупым хихиканьем. Он сидит, развалившись на стуле, и накаляет обстановку своим «нечаянным» пьяным хамством.

Дымов спокоен.

По крайней мере, именно так мне и кажется. Именно таким он и бывает всегда. Хладнокровный, непробиваемый каменный истукан. В глазах же Майора ярко заметен хитрый блеск – мне ли не знать, что он означает. Мой бывший привычно считает, что владеет ситуацией. Или…

– Вы выиграли, Вадим, поздравляю! – Провозглашает Эрлих, позволяя Майору стащить на свой край стола внушительную гору фишек.

Макс раздосадовано цокает языком:

– Бли-ин. Тебе просто повезло, чувак!

Вадим улыбается. Он доволен. Остальные участники держатся спокойно. Игра продолжается.

Снова сдают карты. Фил разносит напитки. Макс просит еще стаканчик рома, закуривает сигару.

– Ваши ставки, – командует Эрлих.

– Мне кофе, – просит Глеб у бармена.

– Хорошо.

У меня не остается сил выносить всё это. Достаю сигарету, закуриваю. Через какое-то время нервы натягиваются так сильно, что я начинаю вздрагивать от каждого стука фишками по столу. Тушу окурок в пепельнице.

– Да. – Палыч отвечает на телефонный звонок. – Да. Что?

– Что-то случилось? – Беспристрастно интересуется Рудольф Исаич, когда тот кладет трубку и проводит ладонью по вспотевшему лбу.

– У меня ЧП в офисе. Простите, нужно будет отъехать. Надеюсь, скоро вернусь.

– Ох, какая жалость. Ну, разумеется. – Качает головой старик.

– А, черт! Давай ва-банк! – Взмахивает руками мужчина.

Игра продолжается недолго.

– Сожалею… – Через полминуты произносит Эрлих.

Толстяк встает и спешно покидает зал. Слышно, как он матерится себе под нос.

Ловлю на себе взгляды ночных бабочек. Они перешептываются о чем-то. Неужели, Глеб не мог нанять кого-то посерьезнее? Хотя, наверное, так и должны вести себя тупые проститутки. Они отлично отыгрывают свои роли.

Ставки снова растут.

Я встаю и иду в уборную. Меня лихорадит. Трудно казаться спокойной под таким давлением. Вижу, как переглядываются игроки за столом, пытаясь прочесть друг друга.

– Ва-банк? – Удивляется Эрлих.

Оборачиваюсь. Вижу, что Хромой ставит всё. Вскрываются.

– С такими-то картами? – Тут же раздается насмешливый возглас Майора.

Замираю у поворота в коридор.

– Сожалею, – скрипящий голос пожилого еврея, – но вы вне игры.

«Отлично».

Спешу в уборную. Ладони покрываются капельками пота. Двое уже выбыли, совсем скоро всё решится.

– Пять минут перерыв, потом сдаем снова.

Вхожу, запираю дверь, протираю холодной водой горящие щёки.

«Почему так страшно? Почему так холодно?»

Плечи подрагивают, тело пронзает нервная дрожь.

Собираюсь с духом, поправляю волосы, смотрю в зеркало. Вдыхаю, медленно выдыхаю, закрываю кран, сушу руки и толкаю дверь.

– Черт! – Едва не вскрикиваю, заметив прислонившегося к стене Вадима.

Он стоит в полутьме, зажав меж пальцев дымящуюся сигару.

– Ну, как ты? – Дожидается, пока выйду и прикрою дверь. – Решила что-нибудь?

Судорожно сглатываю, останавливаясь напротив него. Воровато оглядываюсь в сторону зала.

– О чем ты? – Шепчу.

– О нас с тобой. – Его рука прикасается к моей щеке, и мы погружаемся в неловкое молчание.

– Я уже говорила… Нет никаких нас с тобой… – Перекидываю волосы через плечо, освобождаясь от его пальцев на своем лице.

Майор недовольно опускает руку.

– Есть. Иначе бы я не видел это в твоих глазах.

Со стороны зала раздается смех Макса и его шлюшек.

– Зачем ты преследуешь меня? – Произношу устало.

Мне не хочется, что Глеб застукал меня болтающей с Майором.

– Я предупреждал, что не отступлю. – Он надвигается, заставляя меня упереться лопатками в стену.

Нависает, наслаждаясь тем эффектом, который производит на меня. Улыбается. И его улыбка становится такой дерзкой, что я тут же вспоминаю, за что люблю этого мужчину. «Черт, как же она мне нравится, эта его самодовольная ухмылка. Пожалуй, даже больше, чем просто нравится. Я от нее без ума».

– Лучше бы мы никогда не встречались. – Выдыхаю ему в лицо.

– Но мы встретились. – Вадим держит сигару подальше от моего лица, но у меня все равно кружится голова от табачного дыма и терпкого запаха мужчины.

– Ненавижу тебя. – Цежу сквозь зубы.

– За что? – Спрашивает так ласково, что у меня сердце пропускает сразу несколько ударов.

– За то, что ты делаешь со мной всё это… – Я размазываюсь по стене. Таю от его близости.

– Что именно, Соф? – Дышит тяжело и часто.

– Всё это… – Я краснею от того, что он одним взглядом читает мои грязные мысли. – Нельзя. Я не могу уйти. Не могу поступить так с Глебом…

– Разве он так хорош?

Зажмуриваюсь. Мне чертовски больно.

– Даже в половину не так хорош, как ты… – Признаюсь с горечью в голосе.

– Тогда в чем дело? Уйдем отсюда вместе.

– Боже… Всё так перепуталось… – Хватаю ртом воздух. Смотрю на него и вижу такое же безумное желание быть вместе. – Ты должен знать. Тебе просто так не уйти отсюда, Вадик. Всё подстроено, понимаешь?

– М?

– Поэтому я сегодня днем и умоляла тебя отменить игру. – Провожу ладонями по лицу в попытке хоть немного успокоиться. – Он специально тебя заманил. Глеб. Те, кто выбыл, единственные были не в теме. Остальные – все кореша Дымова.

– Что? – На его лице напрягается каждый мускул.

– Они ждут, что ты поведешься на нервный тик Алекса, что пойдешь ва-банк. Но карты у него будут лучше, а не хуже, чем ты будешь думать. Ложный сигнал, Вадим. Неужели, ты не знал про такую уловку?