6

Глеб

– Ты кто такой, вообще? – Спрашивает холодно, почти безразлично.

Весь вечер казалось, что я читаю ее, как нотный стан: понятная, простая, упрямо прущая к своей цели, играющая выбранную роль вдохновенно, но довольно неуклюже и без особого изящества. Но теперь… у меня даже стояк еще не прошел, так увлеченно она заводила меня, едва мы оказались в номере, а теперь ни один мускул не дрогнет на ее лице. И это меня почему-то пугает.

Стоит на широко расставленных ногах, плечи распрямила, нос задрала кверху и с достоинством готовится то ли принять вызов, то ли наброситься на меня, словно ощерившая зубы пантера – тут не угадаешь. Потому что ее лицо сейчас даже не покерфейс – чистое полотно под слоем умело нанесенного макияжа.

– Сработано неплохо, поздравляю. – Игнорируя ее вопрос, поворачиваюсь к зеркалу. Одной рукой натягиваю кожу, другой осторожно снимаю усы. Те отклеиваются нехотя, но хорошо хоть не отходят вместе с кожей, которую я утром тщательно выбрил. – Я бы даже поставил тебе пять из десяти. – Оборачиваюсь к ней, потирая указательным пальцем пространство над губой. – И то накидываю пару баллов за горячую сцену. Чуть не поверил, что ты, вправду, течешь от Матвей Палыча, как дикая, блудливая кошка.

Она не реагирует.

Даже не самое приятное сравнение с животным не выводит ее на эмоции. Моя новая знакомая не закусывает губу, не пытается бежать, не проявляет интереса – просто замерла и слушает. Даже дышит ровно, и меня это начинает жутко бесить. Я всегда привык доводить свою игру до конца и в качестве награды видеть столь желаемый финал: растоптанное самомнение, угасший взгляд проигравшего или, как бонус, хруст разламываемых костей – что тоже крайне приятно.

Эта же чертовка не отвечает никак.

Ее не пробирает. Ей не страшно. Она не боится, будто ничего не чувствует.

И я шизеть начинаю от того, что ей все по боку, а мой член, который никак не может успокоиться после столкновения с ее бедрами, выставляет меня сейчас проигравшим в этой схватке.

– Надо быть идиоткой, чтобы с самого начала не сообразить, что все это развод. У тебя чуйка совсем не работает? – Скидываю пиджак, отбрасываю на спинку стула. – Тогда хотя бы глаза разула и была внимательнее.

Оборачиваюсь. Она все так же молча слушает меня, не собираясь убегать.

– Каждое твое действие – ошибка от начала и до конца. – Нагибаюсь и достаю из-под кровати чемодан. Расстегиваю. – Воруешь ключ от номера? Прекрасно. Не поймали за руку – отлично. Только зачем тут же идти туда, не убедившись, что объект не вернется следом? Дальше. – Снимаю с ног громоздкие ботинки. – Ключ не подходит, но тебя это не смущает и не настораживает. А должно было. – Достаю из чемодана любимые туфли – черные Ришелье. – Я специально подменил его, а ты купилась. Ладно, хоть ума хватило потом выкрутиться.

Выкладываю из карманов рабочие телефоны, расстегиваю ремень, пуговицу, затем ширинку и стаскиваю неудобные, широкие брюки. Швыряю их на постель.

– Почему не стала дожимать? – Оборачиваюсь.

Девчонка все еще стоит у меня за спиной. Руки опущены по швам, взгляд немного отсутствующий. Ее даже мужик в одних трусах перед собой не смущает.

– Что помешало? Дешевая сказка про деток? – Упершийся в ткань трусов член пульсирует и все никак не может успокоиться. Хватаю брюки, разглядывая, не сильно ли помялись за время лежки в чемодане. Жалею, что не повесил их в шкаф. – Столько усилий ради чего? – Расправляю и начинаю натягивать на ноги. – Чтобы отступить в конце, и все насмарку?

Застегиваю ширинку. Снова поворачиваюсь к ней.

– Не пробовала отключать чувства? – Не глядя ступаю ногами в ботинки. – Если у тебя не получается, тебе не место в этой профессии.

– Ты кто, на хрен, такой, я тебя спрашиваю? – Ровно и выдержано говорит она.

У меня челюсти сводит от злости.

– Тот, на хрен, кто сейчас попросит у тебя вернуть свой кошелек и все его содержимое. Припоминаешь, о чем я?

Подхожу ближе, и девушка медленно поднимает на меня взгляд. Я выше, крупнее, сильнее, но у нее каким-то странным образом получается смотреть на меня не снизу вверх, а почти на равных.

– Очень смутно. – Возмутительно медленно пожимает плечами. Поднимает руку и очерчивает пальцем пространство возле своего лица. – Без усов как будто что-то мелькает в памяти, но вот этот дурацкий хохолок… – указывает на мою голову, – нет, не припоминаю.

Начинаю закипать, будто чайник, но стараюсь не показывать вида. Я – победитель, и мне нравится наслаждаться победой над ней. Ведь так?

– Все ты помнишь. – Мои глаза сужаются, когда делаю шаг вперед.

Между нами не остается места даже для малейшего маневра. Дышим друг другу в лицо, давим взглядами, только теперь тут и не пахнет желанием – это схватка характеров. И сопливой девчонке я в ней точно не уступлю.

Слышно, как бьется сердечко у этого перепуганного стриженного воробья: едва из груди не рвется. Но на лице по-прежнему ни тени страха или сомнения. Она спокойна. Лишь, немного качнувшись на каблучках, делает вынужденный шаг назад – отступает, упираясь спиной в стену.

– Там было пусто. – Заявляет отстраненно. – В твоем кошельке.

– Двенадцать тысяч – это пусто? – Усмехаюсь я.

– Разве для парня в туфлях за две штуки баксов двенадцать тысяч это деньги? – Ее взгляд скользит по моим ногам вниз. – Или это только реквизит? Чтобы выглядеть получше и раскручивать лошков побогаче?

А она не так дурна, как показалось на первый взгляд.

– Вернешь все и в двойном размере. – Предупреждаю.

– Ни карт, ни визиток, ни фото. – Продолжает размышлять она, оглядывая меня. – Немного странно, не находишь?

Дерзко прищуривается.

– А ты у нас наблюдательная, да? – Улыбаюсь. – Раз такая догадливая и умная, то должна знать, что по лицу все прекрасно видно. Оно не скрывает никаких эмоций. Только появилась на лестнице, изучаешь глазами мою одежду: где удобнее будет руки в карманы засунуть. Растерялась – видно. Врешь – видно. Хочешь – тоже видно. Начни хотя бы с этого. С работы над собой, раз уж лезешь в такую сферу деятельности. Здесь нужно быть профессионалом своего дела или не быть совсем.

– А ты у нас кто? – Сонным взглядом пробегается по моему лицу. – Профессионал типа?

Качаю головой.

– Не был бы им, сразу бы почуяла неладное и свалила. А ты высидела все представление вместе с антрактом и едва в ладоши не хлопала от радости, вызывая меня на бис. – Угрожающе склоняюсь над ней. – Ты мне вот что лучше скажи. Существует много способов обокрасть человека. Но тебе, почему-то, нравится именно этот. Почему? – Как удав над кроликом, над ней склоняюсь и тяну ноздрями сладкий запах духов. – Зачем в номер? Зачем столько сложностей? Я бы мог отыметь тебя здесь, как мне захочется: рот бы рукой зажал, и всё. Пикнуть бы не успела. Сама не боишься однажды проснуться после такого приключения и обнаружить, что тебя всю ночь метелил какой-то извращенец. Или, например, особо одаренные, крепкие ребята по кругу пускали? А? Или не боишься, не проснуться совсем? У тебя ведь даже оружия с собой нет. – Выдыхаю ей в лицо. – Это опасно.

– Мужчины частенько бывают опасны. – Горько усмехается она.

Надо же, это единственное, что ее проняло. Серо-синие глазищи блеснули влагой, длинные ресницы затрепетали, крылья аккуратного носика раздулись. Говорю же, лицо никогда не обманывает.

– А, может, ты чокнутая нимфоманка? – Играю бровями. – Может, тебе нравится трахнуть их разочек-другой перед тем, как обуть?

– Может. – Спокойно отвечает девчонка. – Блудливой кошке всегда хочется, чтобы ее отодрали, да пожестче.

Врёт. Даже это определить не трудно. Смотрит с вызовом, улыбку довольную изображает, а у самой губа дрожит. Сложно с ней придется, но скучно точно не будет. В последний раз оглядываю поджарую фигурку с выпирающими ключицами, сжатый в упрямую линию рот на бледном худом личике, глазищи огромные, синие, хитрые, и кладу руку на тонкое плечо:

– Нарвешься ведь.

Ловкое движение, и моя ладонь сброшена вниз.

– Еще раз грабли свои на меня положишь, и сам нарвешься так, что всю оставшуюся жизнь придется забыть, для чего тебя природа этой штукой наградила!

Ее коленка в мгновение ока оказывается прижатой к моему паху. Кулачки грозно вцепляются в ворот рубашки. И если бы не моя реакция, корчился бы уже на полу.

– Вот же сука… – Встречным движением прижимаю ее к стене.

Упираю локтем в шею, всем корпусом придавливаю, пережидая, когда эта сумасшедшая перестанет брыкаться, шипеть и толкаться в ответ.

– Тише, девочка.

Острые ногти больно впиваются в мое предплечье, но вынужденно отпускают добычу, едва я усиливаю давлению на ее горло, и она начинает задыхаться.

– Всё, всё… – Опускает руки по швам, сдаваясь. Расслабляет все тело и хрипит, ударяя ладонью по стене, как боец по настилу. – Отпусти.

– Со мной так не нужно. – Ослабляю хватку, но постепенно. – Эти фокусы будешь своим командировочным показывать. – Отпускаю и отхожу на шаг, наблюдая, как она сползает вниз по стене, держась ладонью за горло. – А со мной не шути.

– Что тебе нужно? – Шепчет, прокашлявшись.

Смотрит с ненавистью. Глаза блестят, как у тигра перед новым рывком. Выпрямляется и наваливается на стену.

– Стой здесь. Жди. – Приказываю.

Разворачиваюсь и медленно иду к ванной комнате, на ходу по звукам пытаясь определить, стоит ли опасаться нападения со спины. Но звуки ее шагов удаляются прочь, к двери. Значит, решила бежать. Глупая.

Нагибаясь над раковиной, слышу, как отворяется дверь. Дальше тишина. Ни звука.

– Сказал же: жди. – Усмехаюсь, включая воду.

Бросая взгляд в комнату, вижу, как она пятится назад.

– Привет, красавица, – раздается голос Макса.

Хлоп. Дверь опять закрылась.

Теперь нас трое в номере.

– Привыкай быть покладистой. – Говорит он, когда я сую голову под кран, чтобы избавиться от ненавистного хохолка. Теплые струи прокатываются по макушке и стекают по шее. – Шеф любит, когда его слушаются. – Добавляет Швед.

– Спокойно, тебя никто не тронет. – Говорю, выходя из ванной через минуту и вытирая волосы мягким полотенцем.

Девчонка наблюдает за Швецовым из угла комнаты. Еще не забитый зверек, которым она была в первый день нашей встречи, но уже не хладнокровная преступница, не подающая и вида, что напугана. Смотрит на нас по очереди с прищуром, словно решая, насколько серьезно влипла, и какой силы придется давать отпор.

– Только давай без фокусов, хорошо? – Расстегиваю рубашку. – Мы сейчас просто поговорим.

Ужасно хочется скорее переодеться в удобную, привычную одежду.

– Что вам от меня нуж… но… – Она запинается на последнем слове, белея на глазах, как чертов мел.

Тянусь за чистой рубашкой и застываю, не понимая, чем вызвана такая реакция. Выпрямляюсь, понимая, что сейчас придется хватать ее. Девчонку штормит. Она отшатывается к стене, будто призрак увидала. Переводит взгляд с моего тела на лицо и обратно. Дышит тяжело, жадно, часто моргает.

– Что с тобой? – Подхожу ближе.

– Почему, когда я раздеваюсь перед девушками, они так на меня не смотрят? – Вздыхает Макс, наваливаясь плечом на стену. – Подкачаться тоже, что ли?

– Эй, – зову, замечая, что ее глаза наливаются ужасом. – Как тебя там? Соня?

– А? – Она словно отходит ото сна. Медленно переводит взгляд на мое лицо и хмурится. – Что? Кто вы такие?!

Громко сглатывает. Приставным шагом пятится в сторону двери. Смотрит затравленно и дрожит всем телом.

– Моя фамилия Дымов. Слышала о таком? – Интересуюсь, гадая, что же могло ее до такой степени напугать.

Делаю шаг навстречу, и девушка вжимается в стену, едва не зажмуриваясь.

– А должна? – Отрицательно качает головой из стороны в сторону.

«Может, Егор что-то напутал? Не может быть, чтобы моего имени ни разу не упоминали в ее присутствии»

– В общем, так. Я нанимаю тебя, Соня. – Показываю ей свои ладони, убеждая, что трогать не собираюсь.

Но она явно напугана пуще прежнего, и верить не собирается.

– Меня? – Ее розовый язычок лихорадочно скользит по губам, затем быстро прячется обратно.

– Тебя. – Киваю.

– В качестве кого? – Она вздыхает, но получается что-то вроде всхлипа.

Лихорадочно проводит рукой по коротким светлым волосам.

– Мне понадобится твоя помощь в одном деле. – Делаю Максу знак, чтобы тот дал мне свой смартфон. – Ничего такого, к чему ты не привыкла. Никакой грязи и чернухи. Минимум риска. Чистая, красивая афера.

– Почему я? – Уже спокойнее спрашивает девушка, недоверчиво склоняя голову набок.

– Потому что только ты сможешь сыграть эту конкретную роль. Вокруг которой и будет строиться вся моя схема. – Беру телефон в руку, довольно смотрю на экран, затем перевожу взгляд на свою гостью.

– Почему ты не попросишь кого-то другого?

Замечаю, что она старается не смотреть ниже моего подбородка.

– Никто другой мне не подойдет. – Развожу руками. – Я пришел специально за тобой.

С кривой ухмылкой она закатывает глаза:

– Что за бред?

В последний раз мысленно утверждаюсь в правильности своего решения.

– Нет. Я вполне серьезно.

Она дико посмеивается. Точно приговоренный к расстрелу, еще не верящий до конца в свою участь. Затем улыбка медленно сползает с ее лица. Вдыхает, выдыхает, переводит взгляд с меня на Макса и обратно.

– И кого нужно… сыграть? – Ее голос взволнованно скрипит.

«Придется, как следует, поработать, чтобы привести ее эмоциональное состояние в стабильность. У нас не будет права на ошибку»

– Саму себя. – Отвечаю с улыбкой.

Но ее это явно не веселит.

– Так. – Нехотя кивает, сжимая губы. Будто приказывает себе успокоиться. – Хорошо. – Соглашается категорическим тоном. – А… кого ты разводишь?

Она ерзает, протирая лопатками стену, точно боится услышать мой ответ. Дышит тяжело, периодически бросая взгляды на дверь номера.

– Одного урода. – Говорю небрежным тоном. – Думаю, тебе даже самой захочется принять участие в это деле, когда ты узнаешь.

– Его имя? – Спрашивает нетерпеливо.

Бросаю взгляд на Макса. Тот отрывается от пожирания глазами нашей гостьи и пожимает плечами, типа: «давай, валяй, обрадуй ее».

– Его имя Майор. – Отвечаю коротко.

И мое сердце принимается отплясывать в груди бешеную чечетку. Предвкушение отбрасывает к черту все сомнения и голодным зверем в очередной раз требует унять эту острую жажду мести. Я даже не уверен, смогу ли успокоиться, когда все будет кончено.

– Нет. – Услышанное заставляет девушку побледнеть снова. Она отрицательно мотает головой. – Ни за что… – Испуганно лепечет, надеясь, что все это шутка. – Я не согласна.

И паника, охватившую все ее существо, прорывается наружу сквозь плотно зашторенные в душе эмоции, сквозь сжатые губы и стиснутые добела кулачки. По расширенным в ужасе зрачкам догадываюсь, что все гораздо серьезнее, чем казалось на первый взгляд.

– Ты не поняла. – Мне жаль девчонку, но я должен это сказать. – Я не даю тебе выбора.

И разворачиваю телефон экраном к ее лицу.