Глава 12

За мной явились после гонга на ужин. Двое стражей, одетые в чёрное с вкраплениями золотого. Я успела съесть густой сырный суп, мимоходом отметив незнакомый вкус, и привести себя в порядок после долгой расслабляющей ванны. Увы, бежать я всё ещё не могла: в единственной комнате, где из широкого окна лился приятный серебристый свет, стояли стражи. Похоже, император Адриан прекрасно уяснил, что фальшивый Ниро Мореро способен был выбраться откуда угодно.

Интересно, о чём император говорил с Тенью? Неужели Тень всё-таки нашёл путь к его сердцу — и теперь император Адриан откроет ему свои тайны? Поделится секретами древнего искусства, откроет сыну своей сестры путь к забытому наследию?

…И тогда Тень никогда, никогда не захочет возвращаться домой.

Но куда важнее, что значило триумфальное выражение в глазах Церона?

Когда дверь отворилась, я встала, незаметно пряча пустую бутылочку из-под боевого зелья за подушками дивана. Мечей у меня не было, но я находилась в Подземье и идти куда-то без защиты не собиралась.

Я выбрала чёрное платье в пол с глухой спиной и без выреза, но с открытыми руками. На пальце сверкал аметистовый перстень. Я больше не была ни хейко, ни наложницей, и я собиралась это показать.

Меня кольнуло мрачное предчувствие, когда я вспомнила, как Тень спас Маару от страшной участи. Могла ли я спасти всех наложниц Подземья? Каждую рабыню, каждую девушку для утех?

Я хотела. Но это было невозможно. Может быть, Тени и впрямь стоит стать императором, чтобы попробовать изменить здесь хоть что-то?

Я мысленно покачала головой, вспомнив, как ревела толпа в амфитеатре при виде обнажённой Маары на жертвенном алтаре. Нет. Этих не переделаешь. Если Тень попробует, его убьют моментально.

Чёртово ощущение бессилия. Почему я не могу одним жестом изменить весь мир?

Не могу. И с этим нужно свыкнуться.

Зато спасти наш собственный мир — уже посильная задача, верно?

Я слабо улыбнулась. Мы найдём способ. Обязательно.

— Куда вы меня поведёте? — ясным голосом спросила я.

— Император ждёт, — коротко ответил один из стражей.

По позвоночнику спустилась капля холодного пота. Император…

Вот сейчас было самое время бежать.

Но ни заупрямиться, ни отказаться я не могла.

Я молча шагнула вперёд, и страж распахнул передо мной дверь.

Меня долго вели по переходам дворца. По узкой лестнице, залитой золотым слюдяным блеском, по мостику, перекинутому через сияющее серебро подземной реки, мимо изящного островка-беседки наподобие той, возле которой я и Тень занимались любовью…

Дворец императора был опасным и манящим чудом. И что-то подсказывало мне, что не каждого водили в покои императора Адриана этой дорогой. Лишь тех, кого он по-настоящему хотел впечатлить.

А потом передо мной открылась анфилада залов, и я чуть не пошатнулась в изумлении.

Каждый зал был пещерой, в которой мягким светом мерцали друзы драгоценных камней. Сталагмиты, поднимающиеся с пола, и изящные столики и кресла, целиком выточенные из малахита. Искрящиеся переливы топазов и бриллиантовые занавеси, мерцающие в полумраке. Я невольно сделала несколько шагов вперёд и замерла, оставив стражей за спиной. Мне страшно было представить, что случилось бы с тем, кто попытался бы украсть отсюда хоть один камень. И одновременно голова закружилась при одной мысли, что всё это было бы моим, если бы я захотела.

Фаворитка императора. Возможно, даже мать наследника, ребёнка с демонической кровью и маленькими призрачными крыльями…

Нет. Безумие. Уж что-что, а своего ребёнка я бы точно тут не оставила ни на минуту. Растить сына в Подземье — никогда.

Но будет ли у меня выбор? Тень сделал свой ход, и император шагнул ему навстречу. Шансов проскочить между этими жерновами и выскользнуть невредимой у меня не было никаких, что бы император мне ни обещал. Тут я не обманывалась.

Значит, нужно было выбираться самой.

В следующий миг я услышала за спиной шум падающих тел.

Дьявол! Какого чёрта я замечталась?

Я развернулась мгновенно, уже в прыжке бросаясь к одному из упавших стражей. Рука сама подхватила меч, но, уже выпрямляясь, я поняла, что поможет это мало.

Трое. Трое гвардейцев императора.

Рослые, как на подбор, они были одеты в синюю с белым и чёрным форму, отличную от одежды гвардии императора — и от одежд тех стражей, кто охранял наложниц.

И я видела эти цвета раньше. Эти демоны охраняли…

— Здравствуй, Дара Незарис.

…Императорскую фаворитку.

Шира вышла из-за спин своих людей, изящная и прямая.

— Как я вижу, ты воспользовалась моим предложением, — мило улыбнулась она.

— Каким же это? — хрипло спросила я, тяжело дыша.

Фаворитка вздёрнула бровь:

— Поделилась с Его Величием интересными тайнами, конечно же. Он очень впечатлён. Как жаль, что ты забыла сначала посоветоваться со мной.

— Я обязательно передам ему всё о твоей указующей роли, — хмыкнула я. — Кстати, я как раз иду на встречу с ним.

— Я знаю, — процедила фаворитка. Её лицо вдруг разом потеряло всю свою привлекательность, на миг исказившись злобной гримасой. — Думаешь, я позволю тебе занять моё место?

— Я и не собираюсь его занимать, — мрачно произнесла я. — Я тебе не соперница.

— Уж теперь-то ты точно ею не будешь, — подтвердила Шира. — Обещаю.

Она достала стилет и окинула меня оценивающим взглядом.

— Хм. Если тебе просто перережут горло, твоя трогательная фигурка и юное личико вполне могут возбудить жалость Адриана. Пожалуй, нет.

Шира кивнула своим людям:

— Изуродуйте её до неузнаваемости и убейте. Я хочу, чтобы императору было противно даже смотреть на её труп. Начи…

Я не стала дожидаться окончания фразы. Я просто ударила первого демона в бок остриём клинка — и тут же выдернула меч, пока демон складывался пополам.

В Подземье не дерутся честно.

Ударом локтя я разбила нос второму нападавшему, ушла от атаки третьего и взбежала по стене, чувствуя, как под моими ногами рассыпается хрупкая турмалиновая друза. Осколки камня, переплетённые в серебро, градом просыпались на пол, и, подхватив самый крупный обломок, я швырнула его в лицо императорской фаворитке, не пожалев сил.

И прыгнула на оставшихся противников.

Будь на месте этих троих демоны из личной охраны императора, закованные в металл, вряд ли я справилась бы так легко. Куда вероятнее, скрутили бы меня.

Но, похоже, своих доверенных охранников император берёг для особых случаев. Если бы он подарил парочку Шире, а ей удалось бы их соблазнить, живой бы я отсюда не вышла.

Бой длился считаные секунды. С одним клинком было тяжелее, чем с двумя, но уже через пару ударов второй демон рухнул с залитым лицом кровью. Я перехватила его меч и быстрым ударом крест-накрест сразила третьего.

И едва увернулась от стилета, чуть не вонзившегося сзади мне в шею.

Шира не умела драться. Но двигаться бесшумно она умела, и превосходно.

— Ты! — выдохнула она, и я с холодком увидела, что с лезвия стилета сорвалась тягучая медная капля яда. — Ты не встанешь на моей дороге, самозванка!

У меня не было ни малейшего желания оказываться на её дороге. Но Шира бросилась на меня с новой силой, и тонкий хрупкий кулак рванулся мне в бок с такой скоростью, что я вмиг поняла: она тоже приняла боевое зелье. И, судя по внезапно выступившей пене на губах, даже не одно.

— Дура, — выдохнула я. — Ты же остановишь сердце!

Стилет вновь взметнулся в руке Ширы. Хрупкие осколки турмалина разлетелись в стороны, и я ошеломлённо уставилась на лезвие, летящее прямо мне в глаз.

Рука среагировала сама. Я развернулась и влепила Шире жёсткий удар в лицо.

Фаворитка императора упала как подкошенная. Скальпель выскользнул из её пальцев и покатился по камням.

Я устало вздохнула, оглядывая пустынную анфиладу. Никто не услышал шума: похоже, в эту часть дворца кого попало не допускали. Ударом носка ноги я отшвырнула скальпель подальше и склонилась к императорской фаворитке. Шира шевельнулась, но слабо: она едва-едва держалась в сознании. Быстро, со знанием дела я ощупала её лицо.

— Кости целы, — пробормотала я. — Но ещё неделю ты будешь выглядеть так, что император уж точно к тебе прислушиваться не будет.

Шира бессильно дёрнула головой, глядя на меч в моей руке. Кажется, она меня не слышала.

— Не убивай, — прошептала она. — Я… я могу помочь тебе… выбраться отсюда.

Мои глаза раширились. Выбраться из дворца?

— Я могу это сделать прямо сейчас, — резко сказала я. — Просто выйти из этой анфилады и вылезти в ближайшее окно.

— Не можешь. Тут стража… тебя никуда не выпустят без конвоя. — Шира попыталась криво улыбнуться, хотя кровь текла ей по зубам. — Но я дам тебе… способ. Не убивай меня.

В лице Ширы было отчаяние. И я могла её понять. Она прекрасно понимала, что в Подземье каждый был сам за себя. Я была опасной соперницей, и она только что пыталась меня уничтожить.

Но я не могла этого сделать. Убить беспомощную избитую женщину, которая просит о милосердии? Как?

Перед глазами вдруг встало лицо Венде. Демонессы, которая хотела купить меня, чтобы принести в жертву, — но Тень подарил ей жизнь, когда она была его беззащитной пленницей. Может быть, потому, что она ждала ребёнка. А может быть, потому, что, как и я, Тень не желал бить тех, кто уже лежал на земле.

Я упёрла клинок в грудь императорской фаворитке.

— Говори.

Шира помолчала, глядя мне в глаза.

— Ты правда хочешь отсюда выбраться? — наконец прошептала она. — Отсюда? Хотя Адриан вот-вот сделает тебя своей?

— Мы оба знаем, что он этого не сделает, — спокойно сказала я. — Правда? Ведь ты всё ещё невинна.

Шира поморщилась:

— Ему ничего не удалось в постели со мной, но это ненадолго. Найдут средство, в конце концов.

— Он отравлен?

— Врагов у него уж точно предостаточно. — Фаворитка дёрнула плечом. — Не знаю. Может быть: это же Подземье. Но такими вещами он со мной не делится.

Мне вдруг подумалось, что император не обвинил Церона ни в гибели сыновей, ни в том, что тот его отравил. Словно он был абсолютно уверен, что Церон не мог сделать ни того, ни другого. Почему?

— Я не хочу оставаться во дворце с императором, — произнесла я. — Я бы вытащила отсюда и Тень, но он мне не позволит.

— И император не позволит, — усмехнулась фаворитка. — Он будет держать соперника под боком. Впрочем, они теперь союзники. — Она облизнула губы. — Расскажи мне о Тени. Может быть, я даже займу… твоё место… рядом с ним.

Я сжала рукоять меча сильнее. Если эта девица заберётся в постель Тени, я точно подобью ей и второй глаз.

Я вздохнула. Неважно. Даже если Шира откажется от попыток завоевать Тень, найдётся другая. Третья. Это было очевидно с той минуты, когда я сказала Тени «нет».

— Не советую испытывать моё терпение, — сквозь зубы произнесла я. — Судьба Тени тебя не касается, а вот твоя собственная — да.

Должно быть, в моих глазах что-то промелькнуло, потому что уверенность тут же пропала из взгляда Ширы.

— Тайный ход в спальне Адриана, — еле слышно прошептала она. — Слева от кровати. Слушай…

Она быстрым сдавленным шёпотом описала механизм тайного хода, который открывался лишь для кого-то одного, — и, едва он проходил внутрь, ход мгновенно закрывался за ним, заклиниваясь на несколько минут, нужных для того, чтобы скрыться от преследователей. Этот ход построили, чтобы поверженный император смог сбежать — и отомстить.

И это было нужное знание. Очень нужное.

Когда Шира закончила говорить, я оглядела поле боя. Двое мёртвых стражей в чёрном с золотым и трое в синем. Я вздохнула. Да уж, скрыть эту стычку не удастся. Что ж… поступим проще.

Я подхватила здоровенный кусок алого турмалина, похожего на леденец. Помедлила, прицеливаясь.

— Нет, — прошептала Шира. — Не надо.

Я зловеще улыбнулась. И быстро ткнула ей пальцем в сонную артерию.

Императорская фаворитка потеряла сознание мгновенно, и я перевела дух. Она очнётся, но не скоро. И вряд ли будет высовываться, зная, что пять трупов очень красноречиво говорят о её затее пойти против воли императора.

А император Адриан подобного не прощает.

Когда я дошла до конца пустынной анфилады, меня нагнали стражи. Четверо, в чёрном и золотом, вооружённые — и очень решительно настроенные.

— Вы нашли Ширу и её людей? — только и спросила я.

Один из стражей выступил вперёд.

— Нам нужно знать, что произошло.

Я коротко рассказала о нашей стычке и со вздохом отдала им оружие. Мимоходом взглянула на своё платье и порадовалась, что на чёрной ткани почти не видно было следов крови.

А ещё совершенно не было видно, что одно из этих пятен на самом подоле было вовсе не пятном от крови. Я очень тщательно вытерла отравленный стилет Ширы о своё платье, и теперь тому, кто проглотил бы этот клочок ткани, грозила очень скорая смерть.

Я не могла взять стилет с собой: мне негде было его спрятать. Но я могла захватить яд — и могла им воспользоваться.

Потому что мне в голову вдруг пришла ошеломительная идея. Наивная, но…

Но она могла сработать.

Я вытянула руку, на которой сверкал императорский перстень.

— Я желаю, чтобы меня провели на нижний ярус подземелий, — как можно холоднее произнесла я. — Я новая фаворитка императора, и я желаю видеть Церона.

Стражи нерешительно переглянулись. Я подняла бровь:

— Или мне рассказать Его Величию, как я отбивалась от людей Ширы без вашего участия и чуть не погибла?

Они вновь переглянулись. Наконец самый высокий из них решился.

— Мы тебя отведём.

Здесь не горели огни.

Полумрак — и качающийся фонарь впереди. Я следовала во тьме за проводником, стараясь не споткнуться, и снова прокручивала в голове всё, что я хотела сказать Церону.

Точнее, одну-единственную вещь.

Мой провожатый остановился.

— Пришли.

Свет фонаря озарил камеру за толстой каменной решёткой, и я едва удержалась, чтобы не шагнуть назад.

Церон лежал на самом простом ложе, пододвинутом к самой решётке. Если бы он захотел, мог бы протянуть руку между каменных прутьев и коснуться моей лодыжки.

Ни оков, ни кандалов на нём не было. И, судя по его расслабленной позе, он вовсе не чувствовал себя пленником.

— Вижу, ты наслаждаешься отдыхом, — процедила я.

Церон поднял бровь:

— Я вижу, ты научилась пользоваться своим перстнем, раз тебя сюда пустили. Что тебе нужно?

Вместо ответа я кивнула провожатому:

— Оставьте мне фонарь.

Он с поклоном поставил фонарь на землю у противоположной стены, как можно дальше от Церона, и удалился.

Когда его шаги затихли вдали, я шагнула вперёд и села на каменный пол напротив Церона.

— Я предлагаю тебе смерть.

Секунду на лице Церона не было никакого выражения. Потом он усмехнулся.

— Свежо. Не ожидал от тебя.

Я опустила взгляд вниз, на подол платья, где ждал своего часа яд.

— Император будет тебя пытать, — промолвила я. — Куда изощрённее, чем всё то, что ты собирался делать со мной в кошмарах. Я же могу подарить тебе быструю смерть. Быструю и почти без боли. Ты не представляешь, какие мучения тебя ждут…

Церон вдруг расхохотался. Мне стало жутко от этого смеха.

— Ты даже не представляешь, о чём говоришь, правда? — произнёс он. — Ты понятия не имеешь.

— Кем бы ты ни был для императора, — тихо сказала я, — он может передумать в любой момент. Вечность мук, Церон. Никто этого не заслуживает. Ты умрёшь легко — а Тень и Конте будут свободны.

Лицо Церона оставалось спокойным. Словно он знал что-то, позволяющее ему не бояться. Моё сердце забилось быстрее. Что же он скрывает?

— Ну же, — прошептала я. — Помнишь, как ты пытал Тень в его снах? Представь себя на его месте.

Церон одарил меня очень странным взглядом, будто ища что-то в моём лице.

Потом его тело едва заметно расслабилось, и он пожал плечами.

— Если ты думаешь, что я умышленно пытал Тень ночами, ты очень заблуждаешься. Проклятие действует в наших снах иначе.

— Как?

— Иначе, — повторил Церон тише. — Даже когда тебе не хочется никого пытать… даже когда ты предпочёл бы не причинять боль…

Его лицо стремительно бледнело, словно он вспоминал что-то. Что-то очень болезненное — и очень личное. Кого-то прокляли? Кого-то, кого он знал?

Церон посмотрел на меня и засмеялся:

— Ты понятия не имеешь, о чём я сейчас говорю, правда?

Он вновь выглядел хищным и опасным. Словно власть всё ещё была в его руках, словно ему достаточно было щёлкнуть пальцами — и он прижмёт меня к стене, схватив за горло, а я буду болтаться беспомощной куклой в его руках.

— О чём? — спросила я негромко. — Что ты делал с Тенью, когда приходил в его сны?

— А ты правда хочешь знать? — Церон усмехнулся. — Что ж, я скажу тебе. Проклятие направлено на то, чтобы причинять боль. Чтобы полукровка-рабыня для утех, непокорная демонесса или высший демон-соперник склонились перед тобой целиком. Чтобы разбить их душу. Чтобы уничтожить и унизить. Надеюсь, ты в полной мере успела прочувствовать это унижение.

Я сжала губы и промолчала. Церон скользнул взглядом по моим обнажённым рукам, и я почти физически почувствовала, как он представляет меня распятой на алтаре.

А потом его лицо разом изменилось.

— Но иногда случается, — задумчиво произнёс Церон, — что проклятие не задумано как пытка. Скорее, как… страховка. Когда вы союзники, когда процветание одного означает процветание другого, а выгоды неизмеримы — но слишком не хочется ставить на эту карту всё. Если можно себя обезопасить, почему нет?

— Какое счастье, что «обезопасить» себя таким образом могут лишь единицы, — ядовито сказала я. — Воображаю, что было бы, если бы проклятия не были древним, забытым и очень опасным искусством, грозящим смертью проклинающему.

Церон смерил меня взглядом:

— Возможно, мир сделался бы куда интереснее. К примеру, проклятые мной демоны подали бы мне тебя на серебряном блюде к ужину, проткнув твои запястья ножами. Мне продолжать?

Меня передёрнуло.

— Да, — ровным голосом сказала я. — Что происходит, когда проклинаешь не для того, чтобы причинить боль?

— Время от времени происходит отдача во сне. Чем мягче ты с жертвой днём, тем больше боли приходит ей в ответ, когда она засыпает. Вы снитесь друг другу посреди ада, и от тебя это не зависит. И если приказов нет вообще… год, два, три… — По лицу Церона вновь скользнуло очень странное выражение. — Эта боль делается сплошным чёрным маревом. Чем сильнее ты сдерживаешься, тем сильнее отдача.

— Тени это уж точно не грозило, — пробормотала я.

— Поэтому я и отдавал ему приказы. Умеренно, чтобы не переборщить. Безумный подручный мне точно не был нужен. — Церон фыркнул. — Кстати, что он с тобой сделал, когда ты всё-таки призналась ему в любви?

Я отвела взгляд. Церон рассмеялся:

— Нет, были и случаи, когда я призывал Тень в свой сон, чтобы сделать его ночь кошмаром. Та ночь, когда он уснул после того, как экзорцировал меня… я до сих пор не представляю, как Тень её пережил. Но обычно свои склонности я удовлетворяю… другим образом.

— Могу себе представить каким, — с отвращением произнесла я.

— Можешь.

Повисла тишина.

— Выходит, я пришла сюда зря? — спросила я в тишине.

— Именно, — с усмешкой кивнул Церон. — Ведь умирать и освобождать Тень от проклятия я не собираюсь. Какая жалость, правда?

Чёрт. Он отказался. Конечно же, он отказался.

Я молча встала и повернулась, чтобы уйти.

— Кстати, — позвал Церон мне вслед. — Знаешь, почему ты ощущаешь отвращение к Тени? К его демонической половине?

— Я не…

Я осеклась. То, что я думала и чувствовала, Церона совершенно не касалось.

— Потому что ты сама такая же. Ты наслаждаешься убийствами и властью, которую они тебе дают. Властью менять мир. Даже без демонической крови ты такая же, как и демоны, которых ты убиваешь.

Церон откинулся к стене.

— Вот так. А теперь иди к Тени, иди к императору, иди к кому угодно. Я с тобой закончил.

Кончики пальцев задрожали от ярости, и я сжала их в кулаки. Закончил?

Ну уж нет.

Я помнила горячку боя. Помнила яростную радость, когда удар достигал цели и демон валился на пол, а у меня из груди вырывался крик. Помнила пьянящее, накрывающее с головой чувство победы. Но ещё я помнила счастье и облегчение, когда видела, что и Конте, и другие охотники были живы. Чувство тепла и защиты, когда я спасала чью-то жизнь. Защиты. Не власти.

— Важно защищать то, что ты любишь, — произнесла я вслух, сама не зная, кому отвечаю, Церону или себе. — Важно, когда стоит спасённый тобой дом. Стоит город. Если дикие демоны продолжат сжигать деревни, я продолжу убивать демонов. Если самые обычные демоны снова попытаются сравнять Рин Дреден с лицом земли… — Я развернулась, и волосы хлестнули меня по щеке, когда я смерила Церона ледяным взглядом. — Что ж, от них тоже мало что останется. Прощай, Церон.

— Эта ненавистная сентиментальность, — с презрением процедил Церон. — Вам так хочется найти родственную душу, вы так трогательно верите, что вы кому-то вообще можете быть нужны! Жалко и отвратительно. Что ж, Адриан только что узнал на деле, что любая привязанность — это слабость.

Я вспомнила Джейме Мореро, которому было совершенно плевать на все человеческие чувства, и вздрогнула. Церон был таким же. Совершенно таким же. Даже у императора Адриана были привязанности. Церон же видел перед собой лишь живые игрушки — или средства для достижения цели. Если в нём когда-то и было что-то другое, оно умерло давным-давно.

— А ты был когда-нибудь нужен хоть кому-то? — негромко спросила я. — Любил кого-то? Был способен любить?

— Если бы ты знала насколько, ты бы очень удивилась, — странным тоном произнёс Церон. — Что ж, узнаешь, когда я сделаю с тобой всё, что захочу.

Я беззвучно фыркнула. Напугал. Что Церон сделает со мной из-за решётки, покинутый всеми, даже Адрианом?

— Ты проиграл Тени, а потом проиграл императору, — бросила я через плечо. — Я тебя не боюсь. А вот тебе следует бояться.

— Бояться, — прошелестел голос Церона вслед, отражаясь от стен, — следует вам всем.

Его высокий холодный смех преследовал меня весь путь назад.

Едва я вышла из нижнего яруса темницы, двое стражей, облачённых в металл, крепко взяли меня за запястья.

— Император тебя ждёт.

— Могу ли я вымыться? — осторожно поинтересовалась я, словно невзначай вытягивая пальцы с перстнем. — Переодеться? Привести себя в порядок?

— Нет.

Я вздохнула. Прекрасно.

В этот раз меня не повели на лестницу. Вместо этого мы зашли в странный маленький чулан с бронзовыми стенами. Я охнула, когда пол под нами качнулся.

— Что… — начала я.

— Это паровой подъёмник, — бросил один из стражей. — Через минуту будем на месте.

Я выглянула в узкую щель между дверями и замерла: передо мной уплывали вниз этажи дворца. Огромные беломраморные бассейны в виде цветов лилий, миниатюрный сад камней, распахнутые двери в библиотеку…

— Изумительно, — прошептала я.

Наконец двери кабины раскрылись — прямо на узкий балкон. Я почувствовала, как меня подталкивают в спину, и шагнула вперёд.

И чуть не рухнула.

Под ногами расстилалась головокружительная высота. Императорские покои были в самой верхней части дворца, и в эту секунду я по-настоящему понимала, что это такое — быть наверху.

Каменные арки и башни под моими ногами. Дворцы, оставшиеся далеко внизу. И небо, горящее тысячами светлячков, — совсем близко. Рядом.

Всё Подземье под моими ногами. Моё. Стоит только протянуть руку.

Я тряхнула головой, приходя в себя.

Нет, Дара. Подземье, если ты не забыла, принадлежит императору Адриану. Это такой мрачный парень, который любит отдавать приказы и может сбросить тебя с этой самой высоты в любой момент.

— Да, — пробормотала я. — Я помню.

В следующий миг бронзовые двери за моей спиной закрылись. Я осталась на балконе одна.

— Ты наконец-то здесь.

Я обернулась.

Император Адриан стоял у раскрытых витражных дверей. Он был одет по-домашнему: на нём было богато украшенное одеяние-халат вроде того, какой был на Тени в нашем сне на вершине мира. На императорском троне под звёздным небом, где я принадлежала Тени по-настоящему. Кажется, это было десять жизней назад.

— Мне сообщили, что ты зашла к Церону, — произнёс император. — Я не позволял тебе этого.

Я не отвела взгляда.

— Нет, Ваше Величие.

— Но ты отправилась к нему всё равно. — Император шагнул вперёд. — И что ты узнала? Подойди.

Я послушно подошла к императору, мысленно перебирая варианты, при которых я могла бы с милой улыбкой откланяться прямо сейчас. Увы, варианты быстро закончились.

Его глаза чуть расширились, когда он увидел пятна крови на моём платье.

— Шира и её люди, — произнёс он. — Они тебя даже не ранили?

Я покачала головой.

— И ты оставила Ширу в живых, — проговорил император, не отрывая взгляда от моих глаз. — Я не знаю ни одной демонессы, которая поступила бы так же. Ни одной наложницы, кроме разве что самой трусливой.

— Я не труслива.

— Я знаю.

Наступила тишина. Я повернула голову, и у меня вновь захватило дух. Высоко надо мной темнел шпиль дворца, и выше его не было ничего. Внизу простирался огромный, как спрут, лабиринт переходов, зданий, резных башен, мерцающих арок и дворцов, раскинувшийся в сотни окрестных каверн и туннелей. А вдали на сводах пещеры мерцали облака сияющих светлячков, которых я когда-то видела во сне.

Император встал у каменной ограды балкона, жестом предложив мне встать рядом.

— Шира больше меня не интересует, — проронил он. — Пожалуй, ты даже оказала мне услугу.

Я промолчала. Император кивнул на город, простирающийся внизу:

— Тебе нравится?

— Подземье величественно, — тихо сказала я.

— Безусловно. Но я спрашивал тебя не об этом.

Я прикусила язык. Дерзить было не просто бесполезно, но и очень опасно. Но я всё же взглянула императору прямо в глаза:

— Оно было бы куда прекраснее, если бы Церон был мёртв.

Всё. Слова прозвучали.

Но император, вопреки моим ожиданиям, не ответил мне и даже не нахмурился. Он просто уставился вдаль, облокотившись на ограду.

— Столько лет, — отрешённо произнёс он. — Столько лет меня обманывать… Право, я им восхищён.

Я молчала.

— У меня были те, кто был мне куда дороже Церона, — промолвил император. — Мои фаворитки, моя мать, мои сыновья. Отец… пожалуй. Но у меня никогда не было никого, кто понимал бы меня лучше Церона. Не было никого ближе. Ты ведь понятия не имеешь, о чём я говорю, не так ли?

— Церон спросил меня о том же самом теми же самыми словами, — тихо сказала я.

Император странно засмеялся:

— О да. Я ожидал от него именно этого.

— Зачем вы услали его в Рин Дреден? Если были такими близкими друзьями?

Лицо императора вдруг исказила болезненная гримаса.

— Ты не знаешь, — прошептал он. — Не знаешь, каково это было для него. Каково было на это смотреть. Никто на моём месте бы не…

Он оборвал себя.

— Смотреть на что, Ваше Величие? — нерешительно спросила я.

Император не ответил. Вместо этого он властно обхватил меня за плечи.

— Пойдём внутрь.

Ужин в императорских покоях проходил в молчании. Блюда одно за другим появлялись неслышно и уносились едва отведанными. Впрочем, как я догадывалась, именно так проходила каждая императорская трапеза.

Когда на столе наконец появился умопомрачительный клубничный десерт, я мимоходом задумалась, как демоны Подземья будут жить, если сообщение с поверхностью прервётся. Я знала, что они процветали без нас сотнями и тысячами лет, но вновь отказаться от наших деликатесов, тканей, всего остального?

Впрочем, аппетит императора Адриана меня сейчас волновал в самую последнюю очередь. Потому что император положил вилку и теперь смотрел прямо на меня.

— Встань, — негромко приказал он. — И развяжи на мне халат.

Вот это было совершенно некстати.

— Я… принадлежала Тени, Ваше Величие, — запнувшись, произнесла я. — Я всё ещё принадлежу ему.

— Но сейчас ты принадлежишь мне, — возразил император. Негромким голосом, но все мои возражение куда-то пропали. — А раз Тень говорит, что у тебя с ним всё кончено, никаких препятствий и вовсе нет.

— Он может передумать, — из последних сил выдавила я. — Вдруг у него есть чувства ко мне?

— Они исчезнут.

Голос императора Адриана вдруг сделался жёстким. И очень, очень уверенным.

Но откуда император мог знать, что будет чувствовать Тень?

— Тёмное искусство меняет каждого, кто к нему прикасается. — Император холодно усмехнулся. — Оно началось с жертвоприношений, и оно требует новых жертв для каждого шага. Я сам учил Церона. Императоры одиноки, видишь ли. Когда живёшь и дышишь чем-то долгие годы, хочешь этим поделиться. Надо признать, Церон оказался весьма способным учеником, раз он смог проклясть моего наследника и остаться в живых.

Император учил Церона науке проклятий? Значит, это он косвенно виноват в том, что Церон сделал с Тенью. Мои кулаки сжались под столом. Что ж, я не забуду.

Лицо императора сделалось замкнутым и странным.

— Я совсем не ожидал, что Церон приступит к практике, — тихо произнёс он. — Он? Немыслимо. Если бы я знал… если бы я мог…

Он вновь замолчал, казалось, совершенно забыв обо мне.

— И не сказал мне ни слова, — глухо завершил император. — Ни единого слова.

Что, чёрт подери, связывало этих двоих? Что?

— Но вы же не проклянёте Тень, Ваше Величие, — хрипло произнесла я. — Он уже проклят Цероном, он…

Император холодно рассмеялся:

— О нет. Когда я научу его, Тень сам захочет проклинать других, поверь мне. Это желание уже в его крови. Теперь я в этом не сомневаюсь. Ему не хватает лишь пары жертвоприношений, чтобы осознать это самому.

Я похолодела.

— Вы не можете этого знать.

— Не дерзи, или я освобожу тебя от платья прямо на этом столе. Тень не заберёт тебя, если я этого не захочу. А я не хочу, по крайней мере, этой ночью. — Короткая усмешка. — Я хочу, чтобы ты умоляла не отдавать тебя ему, и ты будешь умолять. Ты исполнишь каждое желание своего императора, правда?

Его взгляд был неумолим.

— Встань.

Я медленно встала.

— А теперь сними туфли, повернись в сторону спальни и иди внутрь. Пока идёшь, расстёгивай платье на спине.

Я похолодела.

— Ваше Величие…

С грохотом отодвигаемого стула император встал. Мгновением позже сильные руки развернули меня в сторону спальни. Я застыла.

— Думаю, нам найдётся что обсудить… девушка Дара и юноша Ниро, — прошептал он мне на ухо. Горячее дыхание обжигало кожу. — Реши, кем ты хочешь быть.

Чёрт. Когда тебя пытаются изнасиловать и убить дикие демоны, а у тебя в руке меч, как-то гораздо понятнее, что делать. А вот сейчас…

Я вдруг вспомнила слова Ширы. Тайный ход в императорской спальне…

Давай, Дара. Ты делала это раньше. Нужно просто выгадать несколько мгновений одной. Выгадать — и сбежать.

И император только что дал мне эти мгновения.

Медленно, смакуя каждое движение, я откинула с шеи отросшие пряди и начала расстёгивать крошечные крючки на спине, плавно двигаясь в сторону спальни. Император желает смотреть и наслаждаться? Он получит своё зрелище.

Вот только трюка с исчезновением он, увы, не заказывал.

Я уже обнажила лопатки и почти добралась до талии, когда впереди замаячила роскошная кровать. Приостановившись, чтобы соблазнительно изогнуться, я быстрым оценивающим взглядом окинула стену слева от кровати и заметила крошечное углубление размером чуть больше лунки ногтя, о котором говорила мне Шира. Что ж, она хотя бы не соврала.

— Повернись, — повелительно произнёс император. — И сними платье.

И тут раздался грохот шагов. Витражные двери на балкон распахнулись без стука.

— Церон бежал, — выпалил черноволосый демон, за спиной которого распускались демонические крылья. — Похоже, Тень взял ключи и помог ему бежать! Они бежали вместе!

Церон был на свободе. Церон бежал.

В висках застучало так, что я едва не оглохла. Дыши, Дара. Только дыши.

По своей воле Тень никогда бы не спустился в темницу и не помог бы Церону бежать. Значит, Церон заранее приказал Тени спасти его, если его арестуют.

Церон был на свободе. И он забрал Тень с собой. Тень был в полной его власти.

Думать было некогда. Ужасаться — тоже.

Одним движением я поправила занавесь над аркой, отсекая спальню от залы, где мы ужинали и где остался император. И бросилась к тайному ходу с такой скоростью, словно выпила двадцать боевых зелий подряд.

Мне нужен был Конте. Я не знала как, но мы должны были вызволить Тень во что бы то ни стало.

Особняк Эреба. Вот где я сейчас должна быть. Только прогуляюсь по стене дворца и заберу свои клинки.

Тайный ход захлопнулся за моей спиной, и механизм тут же щёлкнул, чтобы в погоню за мной не смогли броситься сразу же. Пальцы дрожали, но я справилась. Мне нельзя было ошибаться.

— Ниро, — прошептала я. — Я иду.