Глава 12

Всю дорогу до отеля я прижимаюсь к Илье. И он, не выпуская из своих объятий, отпаивает меня чаем. Согревающих вспомогательных штук под рукой в достатке: вода, пледы, сухие пайки, грелки, но я предпочитаю надёжное плечо соседа по номеру. И он… как бы… не возражает. Кажется, совместное пребывание в ледяной пещере нас очень сблизило. Моё раздражение ушло, появилось доверие. Он ведь не бросил меня, пошёл искать. Много ли таких мужчин я знаю, кто не растеряется и решит вызволить девушку из неприятностей? Не много, если честно. Даже не уверена, что Женя бы пошёл. Скорее, он обратился бы к сопровождающим и поручил бы это дело профессионалам. Меня бы нашли в итоге, но я бы с ума сошла, пока ждала помощь. Надо признать, с Ильёй ждать спасения было куда увереннее. Илья продолжает говорить какие-то успокаивающие слова, а я смотрю, как двигаются его губы и очень хочу к ним прижаться своими. В благодарность, конечно, – подсказывает внутренний голос. В благодарность? Хм… Вот это открытие! Нет-нет… это стресс. Стресс! И только стресс! Туристов из группы увезли сразу по окончании экскурсии, а за нами выдвинулся небольшой спасательный отряд из четверых человек на какой-то странной «буханке» на гусеничном ходу. На общую удачу искали не очень долго, но сейчас почти девять вечера, а это значит – Новый год через три часа, а мы ещё даже до резорта не добрались. Вьюжит так, что в боковые стёкла ничего не видно. Щётки на лобовом сходят с ума, снежный буран бьёт в машину без перерыва, а за бортом завывает так, словно мы на побережье Южного океана где-то на краю огромного бесконечного антарктического ледника. Но вот показываются первые тусклые огоньки отельной парковки, и вскоре сверкающее, как новогодняя ёлка, здание предстаёт перед нами. Илья заворачивает меня в плед и чуть ли не на руках тащит до входа. Я и понять не успеваю, как оказываюсь в тёплом светлом холле. Где нас ждёт недовольный экскурсовод… – Какой из пунктов инструктажа был вам не понятен? – срывается на нас. – Тот, где я просил идти затылок в затылок, не отрываться от группы? Или тот, где я говорил не сходить с тропы? – Мы и не сходили, – пытаюсь оправдаться. Но человека конкретно так несёт. – Совсем разум потеряли со своими фоточками! Надеюсь, вы населфились вдоволь. До конца жизни хватит! Руки, всё ещё сжимающие плед, потряхивает. – Да что вы меня отчитываете, как девочку! – взрываюсь. – Вас что, премии лишили? Он наклоняется и выдаёт мне прямо в лицо: – Именно! – Полегче, – раздаётся спокойный голос Ильи. Одной рукой он отстраняет экскурсовода от меня, а тому и не рыпнуться, хотя вижу, что очень хочется. – А у вас где голова была? – пытается переключиться на Илью. – Моя-то на месте. Я сразу пошёл искать Марину. А вы, как мне сказали, только вернувшись в отель поняли, что потеряли двоих. Экскурсовод зыркает на нас недовольно, фыркает громко и, отвернувшись, уходит. – Я б вообще такого работника уволила, – шепчу ему в спину. – Марина, ну не горячись, – тормозит меня Илья. – Новый год. Все навеселе. Экскурсоводы тоже люди. А из-за нас он реально без денег и с выговором. Может, даже и со штрафом. – И что? Предлагаешь ему доплатить из своего кармана? Думаешь, меня совесть должна мучить? – Нет, – спокойно улыбается Илья. – Пошли в наш номер. После этих слов я стою, приоткрыв рот. Пошли в наш номер звучит как приглашение. Кошмарно… ноги превращаются в желе. И я умоляю себя не придумывать, чего нет. Но мы поднимаемся в комнату, где меня внезапно прорывает. Я хнычу, раздражённо стряхивая с себя и плед, и промокшую в пещере одежду. – Что за дурацкий Новый год! Я вынуждена встречать его одна! А нет! С незнакомым мужчиной, который подселился ко мне в номер! Я замёрзла. Промокла. Устала. Нет сил ни на что. И новогоднего настроения тоже нет. Нам даже вон, – киваю в угол, – ёлку забыли нарядить! У нас в комнате реально стоит ёлка. Но на ней три плешивые игрушки, даже огоньков нет. Точно овербукинг, даже грёбанных гирлянд не всех хватило. Смахиваю слёзы, трясясь от возмущения и разочарования. – Иди в душ, – подталкивает меня Илья. Понимаю, он пытается переключить моё внимание. Да и душ был бы очень кстати. Я конкретно продрогла. А он? – А ты? – тут же вылетает из моего рта. – Это приглашение? – Илья призывно выгибает бровь. – Нет, – вспыхиваю и убегаю. Долго стою под горячей водой. Ванная комната превращается в баню. Её наполняет пар и ароматы шампуня. Протирая запотевшее зеркало, изучаю себя. Волосы лежат мелкой волной, в глазах остатки слёз, кончик носа красный. – Чучело! Чучело бедовое! Соединив ладони, прикладываю их ко лбу и всхлипываю, потом огромным усилием воли заставляю себя достать расчёску, фен и уложить волосы. Сколько там до боя курантов? А чёрт его знает! Ужасный Новый год! Но останься я в городе, возможно, он был бы ещё ужаснее. Я бы вписалась в какую-нибудь компанию, праздновали бы на дому или в ресторане. Друзья смотрели бы на меня с сочувствием, возможно, спрашивали бы про Женю. Илья хоть всей правды обо мне не знает, и то хорошо. Нет, вышло, как вышло… Закутавшись в халат, приоткрываю дверь и выхожу в номер. И замираю. Яркие огоньки, отражаясь от стен и потолка, сбивают в толку. Красные, зелёные, голубые, жёлтые – по очереди и все сразу. Круглые шарики крутятся. Весёлая новогодняя мелодия из динамиков телевизора создаёт необходимое настроение. – Ну как? Так лучше? – интересуется Илья. – Ты ёлку нарядил? – Как видишь. Нравится? – Где ты это всё нашёл? – Где нашёл, там уже нет, – в свойственной себе манере отвечает он. – Ладно, ты отдыхай, теперь я в душ. – Там баня, – предупреждаю. – То, что надо, – заявляет, прежде чем скрыться за дверью ванной. А я, раскинув руки, падаю на кровать. Становится безумно приятно и тепло на душе. Пока я там страдала, Илья побеспокоился, чтобы у меня появилось новогоднее настроение. Вот Женя никогда меня не слышал, даже когда я ворчала или напрямую ему что-то говорила. Пропускал мимо ушей, думал о своём, хотя кивал с умным видом. А тут я просто поныла и… о чудо, была услышана. Жмурюсь, чувствую себя девчонкой, чьё желание исполнилось… просто так. Шум воды затихает, а я всё так и лежу с закрытыми глазами, лежу до тех пор, пока кровать рядом со мной не приминается от веса мужского тела. – Спасибо, – шепчу я. – Пожалуйста, – раздаётся у самого уха. – Пойдём вниз? Там праздник в главном ресторане. – Я не хочу. – А чего хочешь? – Остаться здесь. – А мне остаться? – следует предсказуемый вопрос. Мне очень этого хочется, но я боюсь. Потому что всё как-то быстро. И… есть вопросы. Я не из тех, кто прыгает в случайную постель и на утро встаёт, отряхнувшись, чтобы уйти и не оглядываться. Это не про меня. Пока думаю, что ответить, горячие губы касаются моего рта. – Погоди, – отстраняюсь и открываю глаза. – А как же Света? Лицо Ильи надо мной полно страсти и… смеха. В глазах странный блеск вперемешку с желанием. С влажных волос срывается капелька воды и падает мне на щёку. Тут же кончик горячего пальца стряхивает её прочь. – Какая Света? – спрашивает Илья. – Круто… у тебя память, как у рыбки, что ли? Вчерашняя. Ты её в номер привёл и хотел… – замолкаю, не договаривая. – Ну? – подталкивает Илья. – Чего я там хотел? Просвети. Фыркаю, пытаясь вырваться и встать, но он не пускает. Лишь ближе притягивает к себе. – А у Светы ключ в слоте застрял, – поясняет. – Дверь в номер не открывалась. Ей надо было на ресепшн позвонить, я предложил помощь. – А что ж ты мне об этом не сказал? – А что ж ты сразу предположила самое неприличное? Вздыхаю и сдаюсь. – Не знаю. – Зато я знаю, – Илья трогает меня кончиком пальца за подбородок, побуждая посмотреть ему в лицо. – И почему? – Ревновала меня, да? – Ещё чего! – Ну, признайся. Заревновала! – Завозмущалась! К тому же я не ревную едва знакомых мужчин к кому бы то ни было. – Да не ври. Тебе не идёт. – Я не вру. – Марина, ну честно… если б ты с мужиком каким в номер зашла, я б тоже заревновал. Лежу, моргаю, ушам своим не верю. – Серьёзно? – с недоверием. – Серьёзно. – А почему? Ладони Ильи скользят по моим плечам, затем по бёдрам и ложатся на ягодицы, притягивают ближе. Я ойкаю от неожиданности, когда его тело накрывает моё. А ещё от горячего долгого поцелуя в шею и жаркого шёпота в ухо. – Потому… – А-а-ах… – едва сдерживаю дрожь. Мои собственные руки уже сами гладят его плечи. Глаза Ильи, в которых отражается пульсация новогодних огоньков от ёлки, гипнотизируют. Мне хочется раствориться в нём. Отдаться ему. Отпустить себя. – Почему? – еле слышно шепчу, когда его рот начинает терзать мой сладкими поцелуями. – Потому что ты… моя, – слышу в ответ. – Самоуверенный нахал, – успеваю сказать прежде чем он затыкает меня новым поцелуем. И все последние разумные мысли выскакивают из головы.