Глава 14

Не знаю зачем, но на работе я изо всех сил старалась делать вид, что с Хантером мы чужие друг другу. Скорее всего инстинктивно у меня сработал защитный механизм, после той травли окружающих, что мне пришлось пережить, пока он отсутствовал в Карлайле.

Напоминанием об этом служило пенни на тонкой маминой цепочке, которое я до сих пор носила на шее. Каждый раз, стоило мне только посмотреть на себя в зеркало, монетка поблёскивала, а я будто бы снова слышала за спиной голоса с презрительными нотками, издёвки и идиотский смех.

Трусость? Возможно. Но я бы назвала это инстинктом сохранения души.

Хантер пробовал приближаться ко мне на поле во время перерывов между чаккерами и в клубе, но я умышленно сохраняла дистанцию. Потом им было предпринято ещё несколько безуспешных попыток и поражений. Теперь, казалось, что с каждой следующей минутой, он всё больше мрачнел.

Смотрел на меня весьма вдумчиво. Взгляд такого рода весьма нервировал, поэтому я была даже рада полной вечерней посадке, когда помещение ресторана быстро заполнилось посетителями. Тогда я успокоилась и погрузилась в решение незатейливых проблем клиентов. Это помогло.

По крайней мере, на время, потому как один из столиков в моей рабочей зоне заняла Ребекка с подружками. Не повезло.

Заметив их, я как раз осматривалась в поисках подмоги, когда услышала над ухом:

— Знаешь, если хочешь перестать бояться, то тебе всё-таки придётся к ним подойти, — в своей сексуальной манере растягивать слова, произнёс Чейз у меня за спиной.

От неожиданности я резко развернулась и увидела, что он широко улыбается. Так, как умеет только он один (я бы сказала ободряюще, но нет) — совершенно потрясающе!

— Раз и навсегда отделаться от страха не получится, да это и не нужно. Перед тобой стоит задача обуздать и не допускать его впредь. — Несмотря на заразительные смешинки в его глазах, говорил он вполне серьезно: — Готовят здесь вполне сносно, так что истеричных визгов недовольных клиентов можно не опасаться. И потом, насколько мне помнится, у тебя имеется известный надёжный покровитель из щедрых меценатов клуба.

Хмыкнув, он добавил:

— Жаль не я.

Я улыбнулась ему в ответ. Эта улыбка была попыткой хоть как-то сгладить осадок некой щемящей горечи, оставленной его признанием.

— Ты прав. Я справлюсь.

И действительно! С каких пор мне нужна чья-то помощь? Я годами полагалась только на себя.

Выдохнула. Глубоко вдохнула и прихватила со стойки комплект меню, когда почувствовала, как в кармане передника завибрировал телефон. Новое сообщение.

Хантер: «Ты в порядке?»

Я, не ища его глазами, бегло набрала ответ: «В полном»

Отправила и сразу поспешила к гостьям ресторана с заблаговременными извинениями, чтобы вновь не стать причиной конфликта или недовольства.

— Хоть место своё знаешь! — тут же съязвила Ребекка.

Она выглядела как всегда на десять из десяти, а меня смерила недовольным взглядом.

— Могу предложить вам напитки? — поинтересовалась я и улыбнулась им так, как улыбалась всем членам клуба. Дежурно. Сдержанно. — Комплимент от заведения в качестве компенсации за небольшую задержку.

Пока другие, склонив головы, принялись изучать алкогольную карту, одна из гламурных подружек Ребекки, излишне пристально посмотрела мне в глаза и неожиданно спросила:

— Так ты встречаешься с Хантером?

Стоп! Это не было вопросом, а тон её голоса носил враждебный и предвзятый характер.

— Наверняка у вас имеется множество других, более интересных тем для обсуждения, чем моя личная жизнь, — я ответила с нехарактерной мне резкостью, однако старалась выглядеть как можно более равнодушной.

Она сложила руки на груди и вздёрнула подбородок. Знакомо. Как сидящая рядом с ней особа королевских кровей. Только в отличии от Ребекки с короной на голове (которая пока предпочла оставаться «за скобками» назревающего конфликта), эта её любопытная подружка, пламенея рыжими кудрями не меньше, чем настроем, была готова к продолжению словесного поединка.

— Нет…

Ответ показался мне максимально верным. Хантер мне ничего не предлагал.

Невольно я вспомнила о его вчерашних слишком откровенных поцелуях. Эффект был шоковый: щёки мгновенно покраснели, сердце ухнуло куда-то вниз и там гулко заколотилось. Вот теперь я точно знала, как это, когда «ноет внизу живота». Оставалось надеяться, что моё состояние никто не заметил.

— А все твердят обратное, что вы теперь вместе.

Тон у неё был отвратный. Под «всеми» она, очевидно, имела ввиду двух своих подружек, которые с удобствами и привилегиями богатых девчонок расположились здесь же, за столиком.

Рыжая продолжала сверлить меня взглядом, явно дожидаясь объяснений.

Неожиданно для всех Ребекка недоумённо фыркнула:

— Зачем я вообще весь этот бред со всеобщим заблуждением поддерживаю? А даже если и так, то Хантер преследует лишь какие-то свои цели. Ведь он же стесняется её! Ему с ней стыдно! Мышь бледная. Бесцветная. — Она продолжала, под едкие смешки и хихиканье своих подруг: — Не вписывается в нашу тусовку, не может поддержать разговор с его друзьями. Он даже перестал посещать вечеринки, только чтобы не брать её с собой! Понятно, ему неловко рядом с такой.

Не думать! Не думать! Не думать!

Твержу себе, а мысли уже полезли. Некрасивые. Навязчивые. И тогда, когда грань между невозможно/может быть оказалась такой узкой, что балансировать на ней стало невозможно, моё сердце зашлось, как будто меня снова окунули головой в старый кошмар.

Дышать не могла. Совсем.

Мне казалось, кругом всё дрожало от смеха — хора унижающих душу голосов, которые доносились со всех сторон.

Я силилась сделать вдох, но лёгкие, будто тисками, сжимало сильным спазмом. В глазах потемнело, — воздуха не хватало.

Внезапно меня обвили мужские руки, а спина оказалась притиснута к каменной грудной клетке. Отпрянуть даже желания не возникло, потому что это точно был Хантер. Я знала. Интуитивно.

Почувствовала, как он оставил поцелуй у меня на макушке, его сердце билось уверенно и ритмично. И я дышу. Снова.

— Ну что, ядом плюётесь?

Губы Ребекки вытянулись в бледную недовольную линию. Её бойкие подружки быстренько попрятали глаза. Раздраженный тон Хантера никому из них не оставил вариантов.

— Видимо, я не достаточно ясно выразился, когда предупредил, что это не твоего ума дело? М?

Сомнений не возникало, кому конкретно был адресован этот вопрос.

Ребекка царственно вздёрнула подбородок, всем своим видом желая показать, что если и так, то её это ничуть не волнует. Однако, её горло несколько раз судорожно дёрнулось, а это прямо указывало на то, что она изо всех сил старалась не перегнуть палку.

— Ничего личного, — усмехнулась она и посмотрела на меня, мол, подыграй мне: — Я слишком много плачу за членство в этом клубе, чтобы терпеть обслуживание ненадлежащего качества. — Прежде чем произнести моё имя, она посмотрела на бейдж, будто и правда не знала, как меня зовут: — Так вот, Катерина извинялась за такой отвратительный сервис и длительное ожидание. Это её работа.

— Бекки, я скажу последний раз: ты никогда ни за что не платишь. Все твои счета оплачиваю я. Если ты ещё раз заставишь меня вернуться к этому разговору, поверь, его итог тебе не понравится.

Я видела, как она буквально побагровела от злости, но сумела взять себя в руки, точнее, была вынуждена это сделать.

— Так вы встречаетесь?

— Нет, — Я выделила это «нет» сильнее, чем того требовал бесчувственный ответ, который бы не повлёк за собой новые вопросы, и все обратили на это внимание.

— Да, — решительно ответил Хантер.

Нет/Да — наши голоса прозвучали одновременно.

Ребекка попыталась издать смешок, но тот получился слишком фальшивым.

В итоге Хантер процедил: «Пошли» — схватил за руку и увлёк меня за собой. Я заметила, как он кивнул Чейзу, который ответил ему тем же и последовал за нами.

Я прекрасно понимала, что своим ответом разозлила его, но пока он молчал, мне сложно было оценить истинные масштабы катастрофы. Хотя, если судить по стальной хватке на моей руке, то они пугали.

По дороге он раздражённо дёргал то одну, то другую дверь, пока нас не обогнал Чейз и не распахнул боковую в подсобку. Мне оставалось только протестующе открыть рот, но под сердитым взглядом Хантера я тут же его захлопнула, когда он толкнул меня внутрь крохотного помещения.

Одновременно со щелчком замка я услышала, как Чейз призвал друга «остыть», но совет остался им проигнорирован.

Хантер встал перед дверью и, скрестив на груди руки, прожигал меня своим фирменным взглядом. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я видела, как напряглись его предплечья.

В глазах шторм.

Так тихо. Оглушительно. Как перед первым громовым раскатом.

Молчание становилось невыносимым, мне всё больше хотелось разрыдаться.

— Ладно… Разберёмся по ходу, — он усмехнулся. Отнюдь невесело. В его голосе чётко обозначился металл — он не шутил: — Если мы с тобой не встречаемся, то почему бы нам не привести всё к единому знаменателю? Я просто тебя трахаю?

— Ты меня не… — вся пунцовая, я протестующе попыталась спорить, но мысли то пропадали, то вновь неслись, невнятным потоком обрываясь на середине. Стыдом затопило.

— А что было вчера? Ну и наивная ты, чёрт возьми! — Он болезненно рассмеялся. — Катерина, я трахнул тебя своим языком! Но, если ты не прочувствовала, то мы можем повторить ещё разок. А потом ещё. До тех пор, пока до тебя не дойдёт, что я, мать твою, с тобой делаю!

Он продолжал смотреть на меня, пугая бездонной чернотой зрачков, сожравших серую радужку.

Я замотала головой. От накала эмоций у меня хлынули слёзы. Ну что-ж. Иногда полезно дать им волю.

Хантер полыхнул на меня глазами:

— Хорошо, если мы не вместе, то я могу выйти за эту грёбаную дверь и отыметь любую?

— Да я понимаю, что ты нарасхват, и мне невероятно повезло! — крикнула я, перебивая его. Злость в сочетании с ревностью развязали мне язык: — Иди! Только тебе придётся начать по второму кругу, потому что неоттраханных уже не осталось. Иначе бы все они не нападали на меня! Переспать с каждой, — это прям твоё!

— Пусть так! Но это в прошлом! Сейчас я имею смелость признать, что хочу только тебя! ТЕБЯ ОДНУ! — проорал он в ответ, и во внезапной тишине, после этого отчаянного заявления мне стало слышно, с какой обречённостью в голосе Хантер тихо добавил: — А ты боишься.

— Бред! — Тыльной стороной руки я размазывала злые слёзы.

— Да неужели? Тогда почему бы нам не объявить всем и каждому о наших отношениях? — Хантер снова указал на дверь.

Он был прав. Только ответа на этот вопрос у меня не было.

Напрасно я всматривалась в его глаза с надеждой найти в них подсказку — там была полная непроницаемость.

— Я… Я…

Нет, слёзы в истерику не перерастали, но подобрать слова у меня не получалось. Я бессознательно схватила монетку на шее и сжала её в кулаке, словно она могла бы всё объяснить за меня.

Взглядом Хантер проследил за моим порывистым движением, нервно взъерошил волосы и резко запрокинул голову к потолку… Воздух с шипением и свистом вышел сквозь его плотно сжатые зубы.

Сиплый выдох.

Конвульсивное движение ко мне, — и его ладони легли мне на затылок. Столкнув нас лбами, тихо матерясь, он пробормотал что-то очень похожее на «прости, малышка».

Моё сердце бешено забилось.

Я сделала глубокий надрывный вдох… И…

— Ты хоть понимаешь, какого мне было здесь? — Дрожащими губами, на полувсхлипе: — Буллинг в школе покажется досадной мелочью! До сих пор не могу понять, почему некоторые люди такие жестокие? Всё что у меня осталось — это пении и чувство собственного достоинства. Только последнее позволило мне быть «выше этого», ни разу не расплакаться перед ними, не показать слабости, не опуститься до оскорблений. И? Думаешь, это избавило меня от травли? Ни на секунду!

Хантер не отпускал меня. Мы так и стояли лбом ко лбу и делили одно дыхание на двоих. Он до скрежета стискивал челюсти и глотал все мои справедливые обвинения.

— Ты уехал. Так просто! Бросил меня одну разбираться со всем этим! — я собственный голос не узнавала, потому что содрогалась от рыданий. Каждое слово будто резало моё горло: — А потом вернулся с новой девушкой и снова сделал это просто!

Я откровенничала с ним с щемящим отчаянием, под сумасшедшим напором нахлынувших чувств, которые нужно было сбросить, иначе бы они просто сгрызли меня.

— Что теперь? Мы с тобой вместе. Опять просто?

Хантер уверенным движением обнял меня, теснее притягивая к себе. Честно говоря, после такой порции стресса, я еле держалась на ногах. Боялась упасть, поэтому изо всех сил цеплялась за него. Он гладил меня по голове, а я рыдала навзрыд, размазывая по его плечу слёзы.

— Я больше никогда не обижу тебя. Обещаю.

Он осторожно заключил моё лицо в ладони. Наши взгляды встретились.

— Отдай мне это грёбаное пенни, — произнёс Хантер не разрывая нашего зрительного контакта, поглаживая мои щеки большими пальцами. — Вместе с цепочкой.

Я прикусила губу. До боли.

Эта тоненькая серебряная вещица с крохотным кулоном, куда я прицепила ещё и монетку, действительно была мне дорога. Казалось, что я привязана к ней даже на психологическом уровне. Если не считать воспоминаний, то это единственное ценное, что осталось мне от мамы.

— Вернёшь? — я умоляюще посмотрела на него, в то время, как мои подрагивающие пальцы пытались справиться с нехитрой застёжкой.

В это мгновение губы Хантера нежно прижались к моему лбу, оставляя тёплый след. Легчайшее прикосновение. Успокаивающее.

Он остановил безуспешные движения моих рук и снял цепочку сам, бережно пряча её в карман.

— Иди сюда, — понизил голос до хриплого шёпота. Когда он прижал меня к себе, не оставляя между нашими телами ни малейшего расстояния, я инстинктивно приподняла подбородок. Он склонился так, что наши губы оказались в считаных дюймах друг от друга. И произнёс на выдохе: — Катерина Уилсон, будь моей девушкой.

Я зажмурилась. Мурашечные ощущения.

Первый поцелуй получился с привкусом горьких слёз.

Второй был жарким, сильным, собственническим. Он буквально брал меня. Никакой нежности. Никакой осторожности.

Его язык проник между моих губ. Казалось, он заполнил не только мой рот, но и всю меня, растекаясь влажным жаром по телу. И сколько же в этом поцелуе было рвения искоренить то упорное отчаяние, с каким я ещё некоторое время назад пыталась оттолкнуть наши отношения, которые в общем и начаться-то толком не успели. Хантер их будто бы соединял, прочно связывая. Скрепляя так, что становилось ясно — он не позволит им разорваться. И сейчас я ему верила. Всецело.

Моё тело будто прилипло к его, и мы сбивчиво дышали в унисон друг другу.

Наш короткий обоюдный вздох. И пауза — на один общий удар сердца.

Одержимо целуя, Хантер без труда подхватил меня под ягодицы и, удерживая на весу, прижал к полкам. Я по инерции обвила его ногами. Нас не остановил ни звон посуды, ни грохот попадавших предметов, ни то, что снаружи послышался громкий смех Чейза. В такой позе я оказалась выше, но так было даже удобнее — наши языки жадно сплетались между голодных влажных губ.

С гортанным эротичным стоном он прикусил мою губу и, с почти болезненной медлительностью, потёрся о меня эрекцией.

Моё тело трепетало. Я то не дышала совсем, то агонически хватала воздух короткими частыми вдохами. Мне хотелось его до обморока.

— Что теперь будет?

— Всё. — Хантер отстранился. Рвано дыша. Удерживая меня на прицеле своих серых глаз, он твёрдо добавил: — Между нами будет всё.