Глава 6

Я молча стояла в стороне, пока Хантер объяснялся с Беверли. Она, кстати, оказалась с ним солидарна в одном из вопросов моего возвращения к работе. По крайней мере на сегодняшний вечер.

В числе прочих, вопрос о моём увольнении стоял остро, и это волновало меня сейчас сильнее всего.

Настроение с нулевого резко поползло за отметку минус. До озноба.

Чувствовала, как меня всю трясет: от гнева, от непролитых слез, от обиды. Кутаясь в пиджак Хантера, я старалась как можно быстрее забрать из шкафчика в раздевалке свои вещи. Переодеваться в сухое, под острым взглядом его стальных глаз, я отказалась напрочь. После того, как на этот его совет я посмотрела на него так, будто он предложил мне заняться сексом прямо здесь и сейчас, Хантер громко, многозначительно хмыкнул, согласно кивнув, он прислонился плечом к косяку и, сложив на груди руки, продолжил проводить краш-тест[4] моих нервов.

Мы покинули ресторан минут через пятнадцать. Молча.

Всё это время я надеялась, что он лишь проводит меня до выхода. Потом только до машины. Напрасно.

Казалось бы, худшего продолжения не придумать. Но иногда самая неприглядная ситуация оказывается лишь трамплином к настоящей катастрофе, — первая крупная капля дождя упала мне на макушку. Вторая шлепнулась на нос. Я стёрла её пальцем и запрокинула голову вверх, на небо, готовое прорваться ливнем. Только этого не хватало!

Стягивая с плеч пиджак Хантера, чтобы вернуть его владельцу, я достала ключи от своего Volkswagen и уже намеревалась воспользоваться ими, как вдруг крепкие мужские пальцы, поймав мой локоть, выхватили их из рук.

— Подвезу! — сухо бросил он, направившись в сторону своей Lamborghini.

Именно в этот момент дождь зарядил по полной, будто подгоняя меня последовать за ним и забраться в сухой тёплый салон, однако, вместо этого я спокойно — ну, почти спокойно — пробурчав себе под нос о раздутом мужском самомнении, поправила на плече лямку сумки и поспешила в сторону наземной остановки общественного транспорта.

Спеша убраться подальше, я не подумала, что одежда за считанные секунды насквозь промокнет, и пиджак, в котором я могла бы утонуть даже в сухом, в мокром виде — напрочь лишит меня возможности нормально передвигаться, через несколько десятков шагов я это прочувствовала.

Вздохнув, прикинула, не вернуться ли назад и забрать ключи от своей машины, но отказалась от этой мысли, упрямо решив не встречаться с Хантером, — с меня достаточно на сегодня.

Дождь летний, но становилось зябко.

То и дело смахивая воду с лица, я, наконец, добралась до места, где меня ждало разочарование дня — дополнительный бонус в копилку моего раздражения: водитель не впустил в салон и уехал на автобусе в парк, о чём гласила светящаяся табличка на лобовом стекле.

Выругавшись, я принялась подсчитывать, сколько кварталов осталось до дома. На колесах казалось рукой подать… Но вот пешком?

Дрожа без передышки, я решила отыскать в сумке телефон и позвонить Терри. Конечно, я не хотела, чтобы она бросала всё и летела мне на выручку, но инстинкт самосохранения обязывал меня предупредить подругу о том, что я отправилась пешком.

Темнота вместе с каплями дождя, казалось, проникала под кожу.

Шум подъезжающего автомобиля заставил меня оглянуться. Свет фар слепил глаза, мешая разглядеть марку машины. Сердце заколотилось где-то в горле. Я понимала, что это, вполне возможно, Хантер, но не могла быть в этом уверена.

Я вдруг ощутила себя абсолютно беззащитной. Без пяти минут полночь. Пустая улица. И я, — до нитки промокшая.

При взгляде на знакомую красную Lamborghini, которая поравнялась и медленно покатилась рядом, мне стало ещё неуютнее. Хотя, казалось бы, паника должна была отступить.

Хантер опустил стекло, перегнулся через пассажирское сиденье и вспыльчиво выплюнул нецензурную фразу, определяющую его отношение к моей выходке. Шумно выдохнул и мотнул головой:

— Катерина, садись в машину.

— Никуда с тобой не поеду! — решительно заявила я, однако, судя по его раздувающимся ноздрям и плотно сжатым челюстям, мои слова не возымели эффекта.

Соседство с ним в замкнутом пространстве казалось мне самой бредовой идеей.

— Льёт же, — произнес он севшим в ноль голосом. — Залезай.

Я остановилась, из чистого упрямства и что уж греха таить, чтобы лишний раз его позлить:

— Возвращайся назад. Тебя ждёт девушка. Со мной все будет в порядке.

Он тоже затормозил:

— Одна ты домой не пойдешь. Это опасно.

«Ну уж точно безопаснее, чем ехать с тобой», — подумала я раздраженно и тронулась с места.

Автомобиль рыкнул спортивным мотором, проехал всего несколько ярдов вперед и, взвизгнув шинами на мокром асфальте, резко затормозил.

Увидев, как открывается водительская дверь, а Хантер вылезает под дождь, я закатила глаза.

Ну, прямо благодетель!

Пока он шёл до места, где я так и стояла столбом, совсем промок, но не обращал на это внимания.

Зато обращала я. Привлекателен до безобразия, а также во время безобразия и после безобразия!

Жилет и рубашка облепили рельефный мужской торс, брюки — его мускулистые ноги, волосы прилипли ко лбу, скулы выделились, будто заострились, глаза приобрели цепкое выражение.

— Катерина, полезай в чертову машину! — Хантер начинал свирепеть.

Я облизала мокрые от дождя губы:

— К чему все это?

— К моему инфаркту, наверное, — усмехнулся он. — Ладно. По ходу разберёмся.

Схватив меня за руку, потянул за собой к машине.

— Хантер! Прекрати!

Я попыталась высвободиться, но моё сопротивление только усилило его напор. Он был сильнее и дотащил меня до пассажирского места.

Поджала губу, каждой клеточкой тела ощущая на себе его пристальный взгляд.

Он сглотнул. Я увидела, как туго пропутешествовал этот глоток по его шее, как хищно дёрнулся кадык.

Неужели он когда-нибудь чувствовал?

Хантер смотрел на меня и красноречиво хмурился, будто хотел сказать: «Прости», но молчал.

И что бы это изменило? Тогда — да. А сейчас это прозвучало бы фальшиво, потому что я уже не ждала.

Но мне на мгновение так захотелось поверить! До дрожи, ну прямо до зуда.

Это заставило меня содрогнуться не только от ощущений — я разозлилась. По-настоящему. Ещё, чёрт пойми какие, эмоции подступили к горлу.

Выдернула свою руку и метнулась от него в сторону, но он своим корпусом отрезал мне пути к отступлению, грубо притесняя к распахнутой автомобильной дверце.

Схватил меня за скулы, глядя в глаза, и, сжав лицо пальцами, впился губами в мой рот. Нагло. Больно сминая.

Поцелуй получился коротким, лишь соприкосновение наших губ, но раскалённым настолько, что меня будто кипятком ошпарило.

Я уперлась руками ему в грудь, зло толкнула. Стараясь удержать его на расстоянии, я вцепилась в воротник его рубашки, сминая мокрую ткань в кулаках, будто досуха её выжимая, в попытке оторвать от себя отчаянно боролась.

Вот только не с ним — с самой собой.

Он запустил ладонь мне в волосы и схватил за затылок. Дёрнул на себя так, что мои губы опять оказались в считаных дюймах от его.

Столько чувств сразу! Столько внутренних противоречий!

Зло прищурился. Его дыхание вырывалось яростными толчками, пока он удерживал наши лица почти впритык.

Лбом ко лбу, глаза в глаза.

Это мгновение показалось мне вечностью. Оно предшествовало очередному соприкосновению наших губ.

Ломая моё сопротивление, он поцеловал. Снова. Теперь уже глубоко проникая языком в рот. Слизывал моё дыхание. Неразборчивый звук, вырвавшийся из его горла, срезонировал у меня в горле, потому что был одновременный для нас обоих.

Это было… Дико. Жарко. Влажно. Без спроса.

Наше дыхание переплелось. Опухшие губы, измученные поцелуем меня не слушались.

Вокруг нас стучал дождь, разбивавшийся о кузов автомобиля и его капот. Капли нещадно колотили по нашим головам. Было ощущение, будто на нас по ведру воды разом вылили.

Хантер ухватил меня за талию и пригнул, вталкивая в салон машины на задние пассажирские сиденья. Пропихнул меня к их центру и втиснулся следом.

— Слезь с меня, — тяжело дыша, выдавила я, пока он, лежа на мне сверху, сверлил меня взглядом. Попыталась собрать мысли в кучу. Не получалось. Никак. Я даже не поняла, произнесла это или нет. Кажется, губы шевелились, но я собственных слов не могла расслышать: — Давай поговорим.

— О чём?

Словно я сказала глупость.

Пауза. Звенящая, щемящая. И бешеный стук его сердца прямо о мою грудную клетку.

— Хантер… — прозвучало почти отчаянно, мое дыхание с каждой секундой становилось все отрывистее… тяжелее.

— Неужели не чувствуешь? — от его хриплого голоса по коже побежали мурашки, он положил ладонь на мою шею сзади и опять притянул к себе. Резко. Близко… Рот ко рту.

— Чувствую-ю. — Протяжно. На полу-вдохе. — Как ненавижу тебя-я.

Он с силой раздвинул мне ноги и, оказавшись между ними, вжался в меня бёдрами. Я задохнулась. Через мокрую ткань лоном ощущала его возбуждённый член. Огромный. Горячий. До предела твёрдый.

Пульс дрогнул и ухнул куда-то вниз. Я конвульсивно втянула воздух.

— То, что ты чувствуешь, это не ненависть…

Он ядовито осклабился — блестящие чёрные зрачки не просто поглотили серую радужку — выжрали её, однако, ни тени веселья в глазах — развязано и откровенно.

— Прекрати-и…

Я дёрнулась под ним, пытаясь выскользнуть, но он схватил меня за бёдра, прижимая на месте. Затем повторил поступательное движение напряженным пахом. Бессильно застонав, я запрокинула голову, но он всё ещё удерживал мой затылок, поэтому легко вернул меня в обратное положение и заставил смотреть в глаза.

Елозя под ним, стараясь оттолкнуть, я случайно, рукой задела ремень на его брюках, и Хантер болезненно зашипел. Находясь в крайне неудобном положении, попробовала исправить ситуацию, однако случайно задрала на нём мокрую рубашку и скользнула ладонью вверх по обнажившемуся прессу, чувствуя под пальцами стальной рельеф мышц.

Закусив губу, он издал грудной чувственный стон. Я едва переводила дыхание.

И снова толчок бёдер — уже расторопнее.

Дождевая вода стекала с его волос на мои мокрые щеки, аромат дождя пьянил, смешиваясь с умопомрачительным запахом его горячей кожи.

Это было безумием.

Его губы зависли над моими, почти касаясь их. Он был всем, что я могла видеть, чувствовать, а теперь и вдыхать.

Новый толчок, и я запустила пальцы ему в волосы. Потянула к нему губы. Для нас обоих всё стало в разы острее, и мы неумолимо мчались к точке невозврата. Оба. От нашего тяжелого дыхания запотели стёкла.

Я проглотила едва слышный булькающий звук. Очень похожий на всхлип.

Боже, я так ненавидела его. И — Господи! — его же хотела.