Глава 9

Видимо пауза нужна была только мне, — организму без надобности, поэтому я оказалась без температуры и на ногах уже через два дня.

Беверли сразу вызвала меня в кабинет на разговор, и это явно не сулило мне ничего хорошего. Я готовилась к худшему. Всё шло к увольнению точно. Я решила, что настал момент: «ты виновата, так что можешь быть свободна». Однако, когда я вошла, она предложила мне сесть, и сама опустилась на стул.

— Словосочетание «особое отношение» не применимо к персоналу клуба. — Беверли окинула меня взглядом. Потом нахмурилась и, выдержав паузу продолжила: — Мне совсем это не по душе. Мы работаем с особенным, избалованным деньгами, беспринципным контингентом, объединённым общими интересами, а также отсутствием нравственных ценностей. Все эти романтические истории с представителями золотой молодёжи проходят по похожему сценарию. И, к сожалению, с печальным для таких, как ты, финалом. Я не отчитываю тебя, девочка. Просто предупреждаю.

Меня не увольняли? Я глубоко вздохнула.

Тут, конечно, не обошлось без Чейза.

Отработала я вторник. В среду вернулась домой ближе к полуночи, хотя не планировала задерживаться, но это была вторая смена, раньше не получилось. Упала на диван и пролежала полтора часа не шевелясь. В четверг, пришла после первой, но пролежала уже часа три, и вот подумала: ну почему я так устроена? Неужели нельзя было дать себе ещё пару дней, а с выходными — четыре дня для восстановления сил? Нет, нужно было сломя голову на работу!

Девочки мне тоже высказали — было бы неплохо ещё побыть дома, восстановиться, чтобы не уйти опять на больничный из-за этой гиперответственности. Хотя дело не только в этом.

Если честно — в деньгах. Моя медицинская страховка покрывала разве что блистер с парацетамолом. Терять в зарплате совсем не хотелось.

Я очень нуждалась, особенно перед предстоящим переездом. Мы с Терри уже жили на коробках, вернее, она на них, а я — на единственном чемодане, но это не меняло сути.

Была ещё одна причина, и она (причина) — Хантер Хейтс, как раз сидел за одним из столиков, был мрачен, хмур и сосредоточенно сверлил меня взглядом.

— Ин, так вы с ним снова вместе?

— С кем?

Густо покраснев, на сжатом выдохе, словно меня застукали на горячем, я обернулась к Хелен и Мари, которые стояли рядом у стойки для подносов без дела. Подперев руками головы, обе безотрывно и беззастенчиво пялились туда же, куда только что смотрела я. Впервые мне захотелось покомандовать и отправить всех… работать.

— Ты прекрасно знаешь с кем! Наш Лидер прямо-таки зачастил. И появляется здесь исключительно в твои смены.

— Я, правда, не понимаю… — решила, что надо упираться до конца. Железная выдержка.

— Да брось! Все же отлично помнят тот ваш поцелуй на поле. Это было так по-настоящему!

Мне будто губы обожгло. Закусив нижнюю, тут же, забыв про любопытных девочек, я невольно повернула голову к Хантеру как раз, когда он решил подозвать официанта.

— Иди, — буркнула я, обращаясь к Мари, — он твой.

— Ты серьёзно?

— Как никогда.

Она как-то грустно улыбнулась, но комментировать моё решение не стала. Спасибо. Прихватив со стойки меню, направилась к вышеупомянутому столу, в то время, как я — трусливо сбежала в служебное помещение, а сразу оттуда — в уборную.

Скрывшись за дверью женского туалета, я открыла кран с холодной водой и сунула туда руки, только когда они закоченели, прикоснулась ладонями к полыхающим щекам. Подняла голову, безрадостно разглядывая своё отражение в небольшом зеркале.

«М-да, выгляжу как мечта мажора, ничего не скажешь!»

Болезненно похудевшая и мало похожая на себя прежнюю: взгляд из-под длинных ресниц был таким тяжёлым и в каком-то смысле измученным, круги под глазами красоты тоже не добавляли, волосы, собранные в хвост, без прически — я выглядела уставшей. Очень. Радовало, что пока ещё не смертельно.

Надо признать, Хелен и Мари были правы. Даже не отчасти. Полностью.

В те дни, что я работала, в ресторане появлялся Хантер. Иногда в компании, но, преимущественно в одиночестве.

Он, в отличие от меня, выглядел чертовски привлекательно. Эта небрежность — взъерошенные волосы, лёгкая щетина, акцентирующая выразительные скулы, даже хмурый взгляд серых глаз и поджатые губы придавали ему особенно притягательный и опасный вид.

Девочки смотрели на меня с жалостью, наверняка, думая: «Что он в ней нашёл?»

Я сама не понимала.

Сталкерил, однако делал это с поразительным терпением — он не приближался к мне.

Я держала дистанцию и пока мне это неплохо удавалось.

Я точно всё делала правильно. Или?

И вот это «или» нервировало. Парадокс в том, что на других людях моя уверенность в правильности совета всегда действовала положительно. Что же касалось меня — тут было всё сложно и запутанно. Я всегда оказывалась в проигрыше. Себе правильный совет я дать не могла.

Покрутившись у зеркала, я бессознательно потянулась рукой и стянула резинку с волос. Встряхнула их. Не для красоты. Прихорашиваться перед Хантером я точно не собиралась. Просто, чтобы в глаза не лезли, пригладила непослушные пряди.

Когда я вышла в зал ресторана, мгновенно почувствовала на себе его пронзительный взгляд.

— Ин, он тебя зовёт, — шепнула мне запыхавшаяся и покрасневшая Мари.

— Что?

Я сухо сглотнула, оцепенев. Откинувшись на спинку стула, Хантер продолжал сверлить меня глазами.

Похоже, что дальше откладывать разговор не получалось. Как знать, может, и к лучшему.

С появившейся решительностью, стараясь не обращать особого внимания на разбушевавшийся пульс, я подошла к его столу. Дрожащие руки не слушались: пытаясь открыть блокнот, я порвала несколько страниц.

— Чем могу вам помочь? — буркнула я. Но потом взяла себя в руки и натянула дежурную улыбку: — Сегодняшнее блюдо дня — Говяжьи рёбра BBQ c кремом из копченого сулугуни. Мы обжариваем их с двух сторон на гриле, используя соусы «Ворчестер» и «Тобаско», с добавлением дижонской горчицы…

— Извини.

Я замолчала. Дышать получалось через раз.

— Я хочу всё объяснить. Как именно — понятия не имею. Но попытаться должен.

Хантер провёл рукой по волосам, нахмурился и снова взъерошил их, словно этот разговор давался ему непросто.

Как будто мне всё это время было легко!

Избегая встречаться с ним глазами, я, закусив губу, смотрела в сторону. Он — на меня. Я чувствовала.

— Мы с Бэнксом вместе с самого детства. С ним всегда было интересно соперничать. — Голос Хантера прошёлся по моему сознанию царапающими нотками, как ножом по стеклу. — Мы начали это ещё в средней школе, когда боролись за внимание девочек, потом продолжили подначивать друг друга по ходу матча, говорили, что надо быть лучше. Защищались друг против друга. Соревновательный аспект. Мы оба были не против этих противостояний. Как бы странно это не звучало, мы есть и будем оставаться друзьями. Но тот спор. — Он длинно выдохнул. Видно ему нужна была пауза, чтобы продолжить: — Идиотский. Надо было сразу пресекать. Даже предположить не мог, как потом буду жалеть. А я жалею…

Он на мгновение замолчал. С его губ сорвался отнюдь невеселый смешок:

— Как же по-ублюдски это звучит! Самому от себя тошно!

Я судорожно вскинула голову к потолку, бездумно рассматривая кристаллы на люстре. Сколько их? Если сейчас попробовать посчитать, то…

— Катерина. Посмотри на меня! — то ли просьба, то ли требование.

Но я не могла. Боялась, иначе рассыплюсь. Он слишком легко меня разбил, а я с трудом собрала себя по частям.

— Хрень какая-то! — процедил он сквозь зубы. — Всё не так получается. Я здесь, ты здесь, но разговора нет.

Я сильно зажмурилась: раз, два, три! Ещё секунда, и я разревусь как последняя идиотка! Перед всеми… У него на глазах!

— Просто разговаривать нам не о чем! — ответила приглушённо и, наконец, перевела на него взгляд.

Хантер не моргая смотрел на меня. Так, будто в самую душу хотел залезть, но не мог, пока не понимал как.

— Поминутно я прокручиваю события того вечера, когда ты с Бэнксом уехала. От ревности подыхал. Я как тебя в первый раз увидел и пропал. — Его глаза тепло заблестели. — Надышаться на тебя не мог! Звонил. И с каждым неотвеченным, словно горечью давился. А потом ему набрал, и про этот треклятый спор как-то… само собой.

Я со свистом втянула в себя воздух. Больно.

— Как меня угораздило вляпаться в такое дерьмо! — Горькая улыбка скривила его умопомрачительные губы. — Чем, сука, думал?

А что! Красиво ударил, по-джентльменски! Как у них там, у чопорных консервативных англичан? Захотелось прям поаплодировать. На ум пришло подходящее определение, вызвавшее во мне тут же поток ревности — мастерски. Он точно знал, что творит со мной, потому что уже проворачивал этот фокус со множеством других девушек.

Ну да, ну да, понимаю. Спор-то не первый! И извинения, должно быть, подготовленные. По шаблону.

— Тебе прощение нужно? — одолевающая злость росла в такой прогрессии, что я чётко услышала скрежет собственных зубов. — Прощаю. Если это всё, то я пойду работать. Или есть что-то ещё? Говори сразу, потому что нового разговора у нас с тобой не будет.

Слов больше не находилось. Во всяком случае тех, которые можно было бы отнести к разделу «приличные», или хотя бы «сносные», а остальным просто не было места.

Не то, что говорить и слушать, я смотреть на него не могла!

Я бросила красноречивый взгляд в сторону барной стойки, дабы кто-нибудь из девочек пришёл мне на выручку и позвал под предлогом. Сгодился бы любой. Даже самый глупый. Но они, восхищённо вздыхая, смотрели в нашу с Хантером сторону, как на легкомысленный, но очень душещипательный турецкий сериал.

Усугубляло то, что этот мерзавец даже во всей неприглядной ситуации выглядел в их глазах крайне привлекательно. Запредельно. Ведь оставался тем ещё красавчиком. Наблюдая за тем, как безобразно богатый владелец спортивного телосложения, идеальной осанки, до жути смазливого лица и отточенных скул во что бы то ни стало пытался получить моё прощение и загладить собственные ошибки, часть женского коллектива «прилипла носами» к стеклянной интерьерной перегородке.

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Он неотрывно пронзительно смотрел на меня.

— И по поводу вчерашней выходки с шампанским. Приношу свои извинения. Я не ожидал, что произойдет нечто подобное. Обязательно поговорю об этом с Бекки. Нисколько не удивлюсь, если она имеет к этому отношение…

Фыркнула, будто услышала чушь. Ну, собственно, я так и думала. До чего же самоуверенный!

— Валери ревнует. Чейз нравится ей, а ему — я. Ребекка тут ни при чем. И ты тоже.

Сердце бешено колотилось в то время, как я наблюдала за стремительно меняющимся выражением его лица. Челюсти сжались, желваки нервно дёрнулись. Потемневшие глаза не предвещали ничего хорошего.

Хантер ответил не сразу:

— Бэнкс все ещё к тебе подкатывает? — Усмехнулся. Зло. — Мог бы всех на место поставить! Охуели совсем.

— А нужно было им морды бить?

— Я и без этого всем вокруг объясню! Никто даже не взглянет на тебя косо. Не осмелятся, бояться будут дышать в твою сторону!

Я ушам своим не поверила. Возмущению не было предела. Потому что Хантер не просто обидел и виноват, а ещё имел наглость злиться на меня. Ревновать. Права на меня предъявлял. Я стояла перед ним и позволяла ковыряться в моей душе и в чувствах, а его интересовало, подкатывает кто-то ко мне или нет. Это меня добило.

— Знаешь, что? — от возмущения я открывала и закрывала рот, ещё попыталась найти слова, а потом раздражённо махнула рукой.

Развернулась, чтобы уйти, но он не позволил: перехватил мою ладонь и переплёл наши пальцы.

— Катерина, подожди. Прости. Я не должен был… — на последней фразе у Хантера дрогнул голос. С отчаянием: — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я понимаю, что ничего не исправить, но можно же попробовать начать всё сначала. Я сделаю всё, что в моих силах! И даже больше! Просто дай шанс, — блядь, дай хоть надежду за что-то зацепиться!

Я, конечно дура. Непроходимая. Но не собиралась облегчать ему задачу.

Подняла глаза к потолку, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Предпринимала попытки успокоиться посредством глубокого вдоха и заговорила только тогда, когда хоть частично совладала с эмоциями:

— Не дам. И знаешь… — прежде, чем он успел возразить, я качнула головой: — Хантер, не перебивай, пожалуйста. Так или иначе нам придётся пересекаться, но будет лучше, если мы будем держаться друг от друга подальше.