13
На пятачке у входа в А2 уже битком, хотя мы и подъезжаем почти за час до начала. С тоской смотрю на шумно-пеструю вереницу очереди и отхожу в сторонку, к газону, чтобы покурить.
— Подожди, сейчас позвоню, — Ромыч лезет за мобильником в карман брюк.
Одновременно тоже достает пачку сигарет, выбивает оттуда зажигалку и чиркает ею передо мной. Киваю с знак благодарности, прикуриваю и становлюсь побалансировать на высокий бетонный поребрик. Пока Злобин набирает кого-то, разглядываю толпу, обхватив себя руками и ежась от зябкого вечернего ветра. Все такие цветастые, кто-то с дредами, кто-то чуть ли не босиком…Сборище хиппи. Как будто в семидесятые попала. Не мой формат. В голове мелькает пораженческая мысль, что я устала, что у меня нет настроения, что Ромка мне никакой не друг, а даже приятель с натяжкой, что надо было ехать домой, ну, или на крайний случай пересечься с Катькой в каком-нибудь баре в нашем районе, а не переться на фестиваль музыки, в которой я ни черта не понимаю и не люблю. Мысль мелькает, но…
— Все, пошли! — Злобин хватает меня за холодную, продрогшую руку и тащит за собой к отдельному входу в стороне от общей толпы.
Я удивленно кошусь на него. Что, даже VIP? Хм…
Двое охранников у входа смотрят на нас с подозрением недолго, так как навстречу из клуба выбегает грузный невысокий парень в каком-то разноцветном индийском балахоне, дредах, вязаной желто-красно — зеленой шапочке и совершенно обычных кедах и джинсах.
— Эй, Ромаха, здоров, брат! — явный поклонник Ямайки и Гоа кидается обнимать раскрывшего объятия Злобина.
— Как жизнь, Лёх?! — Ромка хлопает парня по спине и тут же отстраняется, — Знакомься, коллега моя, Женя.
— Да, нормально, чек закончили уже, с вами посижу…Женя, очень рад. Алексей. Для вас Алекс, или Леша, или Лёха. Как будет угодно такой очаровательной девушке.
— Ага, спасибо, Леш, — киваю я в ответ на его галантный, слегка неуместный как по мне, выпад и выкидываю в рядом стоящую урну докуренную сигарету.
— Ну, что, пойдемте? Ребят, это со мной, с Ирой я договорился, — это Леша уже охранникам.
Ромка как-то уж очень фамильярно кладет руку мне на талию и подталкивает внутрь. Я сжимаю челюсти, подавляя вспыхнувшее раздражение. Еще даже зайти не успели, а уже начинается…Ненавижу…Ненавижу, когда ко мне вот так несанкционированно прикасаются. По позвоночнику от поясницы к затылку ползут крупные противные мурашки.
— Постойте, — вдруг торможу, вспоминая, — Леш, там мои две подружки еще приедут минут через двадцать. Можно, чтобы их тоже пропустили?
— Э-э, да, — Леха-Алекс-Леша выглядит слегка растерянным.
— Через Иру, — бубнит через губу один из охранников.
— Я договорюсь, все ок, — отмахивается от него Леха и уводит нас внутрь погруженного в полумрак коридора.
Оказалось, что VIP вход в А2 особо не дает никаких преимуществ, кроме нестояния в очереди, потому что выходим мы в итоге к общим раздевалкам. Оставив куртки в гардеробе, поднимаемся на балкон, который здесь считается VIP зоной, получаем проходные бейджики от дерганого администратора Иры.
Настроение мое потихоньку ползет вверх, потому что я активно озираюсь по сторонам и постепенно пропитываюсь общей атмосферой предвкушения хорошего вечера. Все-таки любой концерт — это как минимум живой звук, дребезжащий в самой груди, мощная энергия зала и возможно чей-нибудь классный вокал. Нет, теперь я не жалею, что пришла. Это точно лучше, чем сидеть с Катькой с местечковом баре и обсуждать ее мужиков и клиентов.
На балконе есть столики с барными стульями, выполненные в стиле лофт, диванчики, повсюду шныряют официанты. Здесь мягкий свет, хорошая акустика, не так людно, как внизу, бар на расстоянии вытянутой руки и отлично просматривается пестрое, взволнованное человеческое море на первом этаже для простых смертных. Пока что людей не так много — плотно кучкуются они только у сцены, уже забивая фанатские места.
Леша подводит нас к длинному столу- барной стойке немного слева от центра, говоря, что это будут наши места. Там уже расположились с противоположного края стола два каких-то парня. Леша подходит к ним, торопливо здоровается и предлагает нам сесть с другого конца. Ромка услужливо отодвигает мне барный стул. На сцене внизу какая-то группа начинает финальную настройку инструментов, периодически оглушая визжащей не той нотой электрогитарой. Под ложечкой начинает непроизвольно взволнованно сосать от ощущения, что скоро все начнется.
— Ромка сказал, вы фолк играете? — обращаюсь к Леше, беря в руки лежащее передо мной заламинированное скудное меню.
— Ну, скорее регги- рок, — улыбается Леша, опускаясь на барный стул рядом.
— Регги- рок…Такой бывает? — я смеюсь.
Леша тоже смеётся.
— Сам в шоке, да, — отвечает он. Его взгляд скользит по моему лицу, изучая. Шестым чувством определяю, что в его интересе нет пошлости — лишь дружелюбное любопытство, и расслабляюсь.
Не то, чтобы Леша мне нравится с первого взгляда — немного развязный, явно страдающий панибратством, но он кажется занятным и одновременно бесхитростным человеком. С такими людьми всегда легко и комфортно говорить. Они создают иллюзию, что вы с ними уже сто лет знакомы. И невольно хочется познакомиться реально: расспросить о творчестве, пути, узнать пару смешных историй и много чего еще.
Но сделать это именно сейчас не удается. У Леши звонит телефон и, извинившись, он убегает к своей группе за сцену, оставляя нас с Ромкой вдвоем. Провожаю музыканта долгим взглядом, потому что неожиданно чувствую неловкость рядом со Злобиным и на него смотреть не хочется совсем.
— Что ты будешь, Жень? — и руки моей касается.
Будто случайно, но… Убираю свою ладонь из-под его. Поднимаю на Ромку твердый взгляд.
— Я уже выбрала, — отворачиваюсь и машу проходящему мимо официанту.
— Женька, да я оплачу, — напряженно улыбается Рома, пытаясь настоять на своем.
— Не надо.
— Жень, ну я пригласил же! Просто скажи, не ставь меня в дурацкое положение.
— Ром, — вздыхаю и устало тру переносицу, — Это ты ставишь меня в дурацкое положение. Ты! Это не свидание, понимаешь, да?
Поджимает губы. В голубых, почти прозрачных в этом полутемном помещении глазах мелькает обида пополам с упрямством. Мне это неприятно. Чувствую вину…Тяжелое такое, тоскливое ощущение…
— Я просто оплатить хотел, что уперлась-то? — со скрытой злостью цедит Ромка, кидая свой листок меню на стол.
— А я просто хочу сама, — отвечаю глухо, но стою на своём.
Подходит официант. Прошу принести алкогольный мохито. Ромка берет три Б-52. Я, подумав, Б-52 в свой заказ добавляю тоже. Официант уходит. Тягостно молчим. Так душно между нами, что впору топор вешать.
— Женька, ты может по девочкам, а? — вдруг тихо интересуется Роман, не смотря на меня.
И тут меня взрывает смехом. Сотрясает до колик. До брызнувших слёз. Я так искренне истерически смеюсь, что Ромка невольно заражается, и тоже начинает подхихикивать.
— Нет, ну если тебе так легче, то пусть будет "да", — с трудом выдавливаю из себя сквозь хохот.
— Нет, ну а что я должен думать? — брызжа весельем, оправдывается Роман, — Такая вся своя в доску, не заигрываешь, ниче, одеваешься как пацан…
— А что ж тогда пригласил?
— Да в юбке сегодня пришла…Я подумал, а вдруг…Так-то ты красивая такая, Женька. Как кукла. Я таких и не видел никогда. Тебе бы в модели, а ты…В балахонах этих вечно своих, рубашках мужских…По-другому бы вела себя, и весь отдел бы уже за тобой по пятам ходил, пройти бы не смогла.
Мой смех резко обрывается, потому что в голове от этих слов мелькают картинки из прошлого, и становится дурно.
— Не надо мне, чтобы пройти не смогла, — глухо роняю я, пододвигая к себе замигавший телефон, — Там Катя на выходе. Пойду встречу…
— Давай, — немного растерянно кивает Рома, не понимающий резкую смену моего настроения.
* * *
— И давно вы знакомы с Женей? — Ромка говорит громко, чтобы перекрыть долбящую со сцены музыку и крики подпевающей внизу толпы. Катя сидит сбоку от него и двусмысленно ласкает трубочку, торчащую из коктейля, длинными наманикюренными пальцами.
— Уже скоро десять лет, да, Жек?! — Фирсова исподтишка оценивает Ромку взглядом.
И, похоже, мой неудавшийся ухажер проходит первичную проверку. В её темных миндалевидных глазах вспыхивает скрытый интерес. А мне становится скучно. Озираюсь по сторонам, разглядывая толпу. Что-то ищу в этом море людей и не нахожу никак. Ощущаю себя чужой и ненужной. Незнакомые песни, не любимая музыка, флирт, предназначенный не мне…
Мы здесь уже полчаса, и мне тоскливо. Хочется уйти все больше с каждой секундой…
Пододвигаю к себе второй б- 52. Вот допью шот, разделаюсь со своим мохито и извинюсь перед всеми, сказав, что у меня разболелась голова. Тем более, что к тому времени Роме с Катей, скорее всего, будет уже совсем не до меня, а мало знакомая мне Марина — не моя зона ответственности.
— Мы в одной группе в универе учились, — тем временем щебечет Катя, кокетливо заправляя за ухо прядку, выбившуюся из высокого хвоста, — Информационная безопасность. Только Женька отличницей была, а я…
Катя заразительно смеется, запрокинув голову и демонстрируя ряд жемчужных зубов и длинную тонкую шею.
— А я…просто красивая. Вечно списывала у нее. Без Женьки и не закончила бы, наверно. Хотя Женька тогда тоже шикарная была…
И Катька резко обрывает себя, кидая на меня виноватый взгляд. Тяжело смотрю на нее исподлобья. В ее темных расширившихся глазах светится "прости, я больше не ляпну ничего". И я отворачиваюсь.
Фирсова как всегда.
— Ну, в смысле стиль другой был. Знаешь, южный, — тараторит Катька, натянуто смеясь, — Мы же с моря, а это каблуки, мини с тринадцати лет, раскраска боевая на лице, все дела…
Ромка тоже хмыкает, скользя по Кате масляным взглядом, который оседает в районе ее глубоко, щедро наполненного декольте.
— Тебя представить такой могу. Женьку, конечно, вряд ли, — бормочет Злобин, — Так ты тоже программист?
С трудом поднимает глаза к Катиному лицу.
— Не-е-е, да какой? — отмахивается она, — Говорю же, ничего не понимала вообще. Я еще во время учебы в салоне одном работала администратором. Выучилась на барбера между делом. Когда диплом получила, меня сделали старшим администратором сети. А потом одного…кхм…мужчину встретила и переехала сюда, в Питер. Тем более, что Женя уже здесь жила. Уехала сразу после учебы. Этот…эм…мужчина… помог мне устроиться…
Катя делает паузу, видимо раздумывая, стоит ли вообще это все рассказывать, но Ромка слушает внимательно и заинтересованно, никак не демонстрируя, что его что-то смущает, и она все-таки решает продолжать.
— Ну, — слегка нервно улыбается и тянет коктейль из трубочки, — С жильем там, небольшой салон купил, где я теперь хозяйка. Поддерживал меня…Но несколько месяцев назад мы разошлись. Мирно. Так что теперь я одна…
— Точнее свободна, — масляно улыбается Ромка, — Такие девушки одни не бывают.
— Ну, да, — довольно хихикает Катя.
А я отворачиваюсь от них, чтобы не заметно было, как закатываю глаза.
И боковым зрением улавливаю смутно знакомый силуэт. Там, справа, за огромной акустической колонкой. Сердце болезненно пропускает удар и на мгновение нечем дышать. Вглядываюсь, и щеки горят… Медленно сажусь ровно, невидящим взором наблюдая за происходящим на сцене внизу. Вдоль позвоночника ползут колкие электрические мурашки.
Он здесь из-за меня???
Да нет…Но ведь…И спросил, куда мы пойдем, и точно не похож на раста — хиппи, коих здесь подавляющее большинство…В груди тесно, и в голове смятение.
Из-за меня???
А вдруг не заметил. Не найдет… Тут такая толпа? Может подойти? Чёрт…
Мой блуждающий взгляд случайно падает на рядом сидящую Катю, и мне становится нехорошо. А ведь не сказала ей, что мы работаем вместе…Нет, лучше бы не нашел!
— Здравствуйте, — низкий голос прямо за моей спиной отдается в груди ударной волной, равной по силе атомному взрыву.
До побелевших костяшек сжимаю стоящий передо мной коктейльный бокал. Сердечный ритм отбивает чечетку, и я ни черта не знаю, что делать и говорить. Даже повернуться пока не могу…Чужой горячий корпус мягко прижимается к моей спине, и Дамир протягивает обалдевшему Роману руку для рукопожатия.
— Здра-а-асьте… — Ромка оторопело тянет приветствие и пожимает смуглую ладонь начальника. Я тоже смотрю на нее как зачарованная, — Дамир Тигранович, вы как тут?
— Да, мимо проезжал, — Керефов не утруждает себя придумыванием внятной легенды, — Можно?
И садится на пустой барный стул рядом со мной, не дожидаясь ответа.
— Конечно, да… — мямлит не ожидавший его увидеть Роман.
Сглатываю, поерзав на стуле. Дамир занимает слишком много места. Есть такие люди, которые любое пространство сжимают и перекраивают под себя. Его плечо впечатывается в мое, обжигая. На нем черное поло с коротким рукавом, и оголенная кожа предплечья кажется горячее во сто крат. Мой нос щекочет запах терпкого мужского парфюма, губы неконтролируемо вздрагивают в нервной улыбке. Дамир, расположившись, широко расставляет ноги, отчего его бедро плотно прижимается к моему, и мне хочется тихонько протяжно выдохнуть. Кончики пальцев начинает покалывать, я рассеянно глажу прохладный стакан с мохито перед собой. И натыкаюсь помутневшим взором на изумленную Катю.
Чёрт…Резко прихожу в себя.
В это же мгновение ощущаю, как Дамир весь непроизвольно напрягается. Видимо, Катю заметила не только я. Словно в замедленной съемке вижу, как у нее открывается алый, идеально накрашенный рот.
— Приве-е-ет! — тянет она, улыбаясь Керефову во все тридцать два, — Помнишь меня???
— Да, — Дамир откашливается в кулак, щурясь, и небрежным жестом подзывает официанта, — Екатерина, если не ошибаюсь…
— Катя, да, — медленно кивает она, оценивая каждое его микродвижение. И выражение моего лица тоже…
В итоге улыбка застывает на губах Фирсовой, становясь неуверенной. Над нашим столом повисает гнетущее молчание, которое, слава богу, не так очевидно из-за идущего концерта. Дамир сцепляет в руки в замок, подается вперед и в упор смотрит на меня, повернув голову. Так пристально, что вся левая сторона моего лица моментально начинает зудеть. И от такого явного внимания Керефова, на меня тут же переключаются все остальные: Рома, Марина и, конечно, Катя тоже…
Мне хочется сгореть со стыда в эту секунду…
Подружка, прости, я правда не знаю, почему я…Ведь ничего такого, да?
— Вы… — Катины глаза истерически поблескивают в мигающих лазерах освещения, — …Да?
Во рту сухо, и я сначала сглатываю, пытаясь прогнать дерущее ощущение в горле, прежде, чем ответить…
— Дамир Тинранович — наш начальник, — поясняет Рома, встревая раньше меня и опять не до конца понимая, что вокруг происходит, — Дамир Тигранович, это Марина, а это Катя, вы знакомы?
Катя кивает, продолжая пристально смотреть на меня. Мысленно проваливаюсь на первый этаж. С точки зрения Фирсовой мой поступок равноценен деянию Иуды, я знаю. И уже вижу приговор в ее миндалевидных глазах.
— Очень приятно, — бросает Дамир, равнодушно мазнув по Марине, не взглянув больше на Катю, и снова поворачиваясь ко мне, — Что будешь, Жень? Тебе заказать что-нибудь?
Катя резко подскакивает с барного стула, так что металлические ножки противно скрежещут по полу. Я вздрагиваю и поднимаю на нее глаза.
— Жек, пойдем в туалет.
— Эм… — я совсем не уверена, что куда-то хочу с ней сейчас идти.
— Пойдем, поможешь…
Но кто меня спрашивает? Катя уже подскакивает ко мне и стягивает с моего места как какую-то куклу. Приходится, всем улыбнувшись, плестись за ней и, пока иду, морально готовиться к разговору.
* * *
Вместо того, чтобы свернуть к туалетам, мы слетаем по лестнице на первый этаж и, минуя веселую полупьяную уже толпу, пробиваемся к курилке. Катька буквально впечатывает меня в стену рядом с одной из урн и, отпустив, дрожащими пальцами лезет за сигаретами в свой клатч.
— Кать, я не думала, что… — замолкаю. Не знаю, что сказать на самом деле. Жутко неловко, — Решила, что так лучше будет…
— Спишь с ним? — бросает Катька и чиркает зажигалкой. Получается прикурить у неё не с первого раза. Вижу, как тонкие руки от гнева дрожат.
— Нет! С ума сошла?
— А что так? Цену набиваешь? — она щурится и выпускает дым мне прямо в лицо, — Хотя, это правильно…Не то, что я, да?
— Кать, чушь не пори. Он просто заказчик Тима новый, — вяло огрызаюсь я, растирая лоб. Чувствую, как катастрофически быстро начинает болеть голова.
— Ага, заказчик…Ой, Жек, вот только мне не заливай, а? Будто я ебаря от заказчика отличить не смогу! «Просто» он у нее, ага, — Катька тычет в меня сигаретой и своим хищным ногтем, — Так просто, что на лабуду эту за тобой приперся, хотя в жизни наверно не слышал такого! Заказчик он!
— Ка-а-ать… — тяну я, растирая заломившие виски, — Ну, извини! Ну, даже сказала бы я, что на него работаю, толку? На работу бы ко мне пришла???
— А может и пришла! — огрызается Фирсова, все больше заводясь, — Только дело то не в этом, Жень, совсем! Совсем не в этом!!!
— А в чем?
— А в том, почему ты скрысила! Ты! Лучшая подруга моя! И ведь ты всегда такая была, всегда! Ничему жизнь не учит! Всех на хрен пошлешь ради мужика! Опять та же история, да??
Я каменею, смотря в её раскрасневшееся возбужденное лицо. Я не была готова к тому, что она ЭТО приплетет.
— Прекращай… — тихо цежу я.
— Что "прекращай"? Что? Тебе уже и слова сказать нельзя! — но, если Фирсова завелась, то остановить ее — все равно что затормозить товарняк, выбежав на рельсы. Мне остаётся только озираться по сторонам и радоваться, что здесь и без нас громко.
А еще бороться с нарастающим в геометрической прогрессии желанием дать Кате по лицу…
— Ты всегда такая была! — верещит Катя, наступая на меня, — Еще в универе! Вся типа не при делах, а хоп! И все мои ухажеры твои! Совершенно так случайно, да? Вся такая дружелюбная, епта! Веселая, своя в доску, и они думали, тебя завалить можно на раз- два. А ты потом только глазами хлопала. Как это так выходит, Кать? Ничего я Никите не улыбалась! Подумаешь, с ним ночью поехала гонять, подумаешь, договорились вместе на стажировку…Так мы же друзья!
— Спасибо бы мне сказала…За Никиту… — занемевшими губами тихо огрызнулась я, чувствуя, как немилосердно трясет. Даже перед глазами все пошло красными пятнами.
— А что спасибо? Он бы может со мной так и не поступил никогда! — истерически дрогнувшим голосом хлестает меня словами Катька.
Мир словно чернеет. Вот это да…
— То есть я сама виновата, да? — ровно интересуюсь я.
Но мне уже все равно, на самом деле, что она скажет. Я уже все услышала. Хватит…
— А…А может и сама! — Катя уже не так уверена, но ей не затормозить, — Ведь жизнь, блять, ничему не учит, да, Жень? Вот опять и напарник, и начальник вместе прибежали, хвосты трубой, а ты вроде и не понимаешь, как же такое происходит!!! Наивная…!!! Одному даже по роже дала, а, гляди, пришел! И опять в итоге нарвешься, и опять будешь виновата сама!
— Все, Кать, я пошла…
Отрываюсь от стены и ухожу из курилки.
В висках так долбит, что я уже не различаю — это от музыки, или от подскочившего сердцебиения. Какая-то совсем потерянная выхожу в забитый людьми холл на первом этаже. В голове на репите Катины слова, и я не знаю, не понимаю, как их выключить.
Так больно.
Больно, потому что это мой самый страшный, самый глубинный секрет. Где-то внутри мне отзывается, резонирует. Это, то что она сказала…Это, наверно, правда…
Ведь это не происходит со всеми? Может быть, я сама…
Слюна становится горькой. Я скольжу взглядом по забитому холлу, пытаясь прийти в себя и понять, что сейчас делать. Лучи прожекторов долетают сюда из зала и выхватывают отдельные, будто застывшие в гримасах лица. Чужие мне, бездумные, жуткие…Надо домой, но наверху моя сумка и номерок из гардероба. Подниматься не хочется, видеть тех, кто там остался: Марину эту, Ромку, может уже вернувшуюся Катьку, Дамира…Дамира видеть хочется меньше всего. Я ощущаю себя оплеванной, грязной, и мне почему-то кажется, что он обязательно увидит эту грязь, стоит ему только взглянуть на меня.
Проверяю карманы. Черт. Нет, ничего с собой нет. Совсем. Ни телефона, ни денег… Я обреченно смотрю на лестницу, ведущую на второй этаж. Что ж…
Делаю шаг и…Меня тормозит чья-то рука, крепко перехватившая за локоть. От испуга пронзает током. Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь к наглецу, сжимая ладони в кулаки и лихорадочно вспоминая все знакомые мне приемы самообороны. Одновременно дергаю рукой, пытаясь высвободить локоть, но перестаю сопротивляться, наткнувшись на слегка насмешливый взгляд черных глаз.
— За этим собралась, Жень? — Дамир кивает на мою сумку в своей левой руке.
— Да, спасибо, — выходит немного хрипло.
Я совсем не ожидала его увидеть… Тянусь к сумке, но он не отдает. Вместо этого разворачивает меня и мягко подталкивает к гардеробу. Подчиняюсь и иду в заданном направлении, пытаясь быстро сориентироваться в происходящем. В голове миллион вопросов. Я немного не понимаю…Он слышал наш разговор? Решил проводить? Останется здесь? Или хуже — не останется? Или это НЕ хуже???Что? Что происходит???
— Спасибо, что спустили мои вещи, Дамир Тигранович, — наконец решаю прощупать почву, когда мы встаем в небольшую очередь в VIP — гардероб.
— Не за что. И Дамир, — немного небрежно поправляет Керефов, протягивая мне наконец сумку, — Номерок доставай, Жень.
Беру. Это дикость, но даже этот невинный жест вдруг обжигает какой-то мучительной интимностью. Наверно потому, что когда Дамир передает мне сумку, то смотрит открыто и в упор. Будто хочет удостовериться, насколько я буду послушной и точно выполню его указание. Пальцы на мгновение соприкасаются. Я опускаю глаза, роюсь в своем безразмерном мешке, мучительно краснея.
— Нашла, — зачем-то говорю вслух через пару секунд.
— Давай, — опять говорит немного насмешливо и протягивает за номерком руку.
Отдаю. У меня просто нет сил сейчас ему сопротивляться. Даже в таких мелочах.
— Как вы догадались, что я хочу уйти? — это немного дурацкое в нынешней ситуации "вы" — пожалуй, мой единственный вялый протест против происходящего.
— Подруга твоя поднялась — сказала, что наверно, лучше тебе сумку отнести, — ровно сообщает Дамир.
— М-м-м, — тяну я, кусая губы и отводя взгляд.
В груди вспыхивают и начинают бороться два противоречивых чувства. Первое — облегчение, что Дамир нас не слышал. Второе, что…Значит он просто принес мои вещи и остается, да?
С какой-то жадностью наблюдаю за ним исподтишка. Как он кидает быстрый взгляд на мой номерок в своей руке, чешет короткую, идеально постриженную бороду и… Тут в груди ёкает, и пульс вновь начинает частить… Достает из кармана брюк свой номерок.
— Вы…тоже уходите? — интересуюсь сухим ломким голосом.
Дамир устремляет на меня свой фирменный, чуть насмешливый, оценивающий взгляд.
— Да, отвезу тебя домой.
— Знаете, спасибо, но я, наверно, доеду сама.
Он на это лишь молча криво улыбается, скользя по мне черными бесстыжими глазами, пока отдает наши номерки гардеробщику. Тарабанит пальцами по стойке в ожидании вещей. Распахивает передо мной мою куртку, вынуждая принять его помощь в одевании. Я покорно поворачиваюсь к нему спиной, попадаю в рукава. И застываю, как вкопанная, боясь вздохнуть, когда Дамир вдруг крепко сжимает мои плечи и, наклонившись к самому уху, бархатно шепчет:
— Сомневаюсь, что ты ко мне домой сама доедешь, Жень. Всё, пошли.
Я только ошалело моргаю, а Керефов уже отстраняется и, обхватив меня за талию, подталкивает к выходу. Услужливо распахивает перед нами дверь. Выхожу на улицу, впав в какой-то ступор. Слишком много всего за последние полчаса. Мои, закоротив, микросхемы сгорели окончательно…
Ночной промозглый ветер ударяет прямо в лицо, мгновенно забирается под распахнутую куртку, заставляя вздрогнуть. Чернота вокруг, расцвеченная миллионами уличных огней, слепит контрастами городского вечернего пейзажа, и я наконец немного прихожу в себя.
— Чего-о-о? — выдаю совсем неженственно и буквально врезаюсь в асфальт ботинками около его седана, не собираясь залезать в машину ни при каких обстоятельствах, — Я к вам не поеду! Это вон…
Неопределенно машу рукой в сторону клуба.
— …к Кате…
Дамир иронично выгибает бровь, видимо невербально говоря мне "правда, что ли???" и пикает сигнализацией. Смотрю, как он легкой походкой огибает капот и открывает водительскую дверь. Переминаюсь с ноги на ногу в ожидании, что начнет уговаривать.
Ну, должен же, да? А я откажу…Конечно…
Керефов лениво облокачивается одной рукой на крышу, другой на распахнутую дверь и разглядывает меня, щурясь. Хочется оправить юбку, которая пошла складкой на бедре, но я только нервно сжимаю пальцы.
— Я не собираюсь с тобой спать, — вдруг выдает он, улыбнувшись, и кивает на переднюю пассажирскую дверь, — Садись уже, Жень.
— В смысле? — я произношу это с совершенно искренним возмущением, наблюдая, как Дамир, игнорируя мой вопрос, занимает водительское кресло и захлопывает за собой дверь.
Растерянно стою рядом с машиной, думая, что такой сбитой с толку дурой я наверно не чувствовала себя никогда. Передняя пассажирская дверь распахивается, и в темном проеме показывается лицо Керефова, искаженное нетерпением.
— Ну?
Что делать? Сажусь. Интимное тепло салона тут же окутывает меня. Нос щекочет запах выделанной кожи, освежителя и хозяина автомобиля. Задерживаю дыхание, когда Дамир перегибается через меня и поплотнее захлопывает пассажирскую дверь. Провожаю его глазами, пока он не занимает свое место. Наблюдаю, как включает зажигание.
— И зачем я тогда вам дома, позвольте узнать? — нервно усмехаюсь, сминая в руках ручки своей сумки, лежащей на моих коленях.
— Да так… — Дамир расслабленно пожимает плечами, смотря на дорогу и плавно выруливая с парковки, — Поболтаем в более спокойной обстановке…
— И я должна в это поверить? Что вам вдруг поболтать в ночи стало не с кем? — фыркаю я.
Керефов кидает на меня быстрый взгляд, и я вижу, как от сдерживаемой широкой улыбки на его заросших щеках прорезаются ямочки.
— Да, представляешь, — доверительно и скорбно тянет он, — Все остальные хотят просто спать…
И коротко, тихо смеётся. Это так заразительно, что я тоже начинаю улыбаться.
— Сочувствую, Дамир Тигранович.
— Дамир, — поправляет Керефов.
Оставляю без внимания, отворачиваясь к окну, за которым мелькает ночной, такой волшебный город. Пятница и, несмотря на позднее время, в центре на улицах людно. Романтичные парочки, шумные компании, спешащие куда-то одиночки…
— Мы можем просто заехать в любое место, если так хочется поболтать, — подаю голос я.
— Я хочу выпить и не собираюсь бросать машину — утром у меня дела, — отвергает этот вариант Дамир.
— Хм, тогда почему бы не поехать ко мне? Почему именно к вам? — говорю чисто из чувства противоречия и тут же прикусываю язык, вдруг осознавая две поразительные вещи.
Во- первых, я уже, кажется так просто и без боя смирилась с тем, что ночевать мы будем вместе. А во-вторых, я только что позвала к себе домой малознакомого мужика. Судя по тому, как Дамир посмотрел на меня долгим темнеющим взглядом, снова повернувшись, он тоже это все осознал. И от этого становится душно и жарко, и губы сами приоткрываются от какого-то внутреннего мучительного трепета.
— Просто потому, что ближе, Жень, — его голос звучит хрипло и интимно в
сгустившейся тишине салона, — Мы уже приехали.
И сворачивает с Аптекарского в закрытый двор одной из элитных новостроек, прилегающих к набережной.
— Эм, — от мысли, что УЖЕ приехали, у меня потеют ладони, — Знаете, где живу?
— Знаю, — едва заметно улыбается Дамир. В этот момент я вижу только его четкий профиль, так как он смотрит перед собой, въезжая на подземную парковку.
— Откуда?
— Служба безопасности, Жень, откуда еще? — слегка снисходительно.
— Значит дело мое смотрели, — я говорю в обвинительном тоне, потому что от нахлынувшей нервозности все больше завожусь.
Особенно когда он начинает парковаться. Это же сейчас выходить. Боже…
Спина покрывается испариной. Это я через секунду пойду к нему? Я…
Я в легкой панике, и в то же время мне не физически страшно. Я слишком хорошо знаю это свое ощущение, и понимаю, что по отношению к Дамиру его почему-то не испытываю. Мне хочется верить ему.
Я не верю до конца. Но хочется — жуть…
Дамир останавливается и выключает зажигание. Не торопится выходить — вместо этого вспарывает меня изучающим вопросительным взглядом.
— И что еще высмотрели? — я встречаюсь с его черными глазами, сканирующими меня.
— Номер телефона, возраст, семейное положение, краткую биографию, — Дамир устало откидывается в водительском кресле, улыбается краешком губ, — Ну, и еще, что ты считаешь своим достоинством — умение работать в команде, а недостатком — непримиримость. Слегка взаимоисключающие понятия, не находишь, Жень?
— Нет, не нахожу, — поджимаю губы, — Почему?
— В обществе, а команда — это маленькое общество, всегда приходится наступать себе на горло и с чем-то мириться…Ну, что пойдем?
Дамир хлопает себя по бедрам, открывает дверь и выходит из машины. Быстро огибает капот и галантно распахивает дверь передо мной. Я вылезаю на нетвердых от волнения ногах. Но, надо признать, он все-таки увлек и отвлек меня разговором.
— И с чем же миритесь вы? — интересуюсь я.
И снова мне достается быстрый, полный скрытого ехидства взгляд.
— Ну, сейчас, например, с тем, что ты хочешь разговаривать, а не трахаться, — бурчит под нос будто сам себе и тут же быстро добавляет, пока я не успела вновь впасть с свою обычную панику, — Но ты не переживай. Даже если ты вдруг с какого-то перепугу сама начнешь приставать — ничего не будет.
От этого восхитительного в своей наглости и абсурдности заявления из меня тут же вылетает громкое "П-ф-ф-ф!!!"
— Ну, во-первых…
— Не дождусь? — подсказывает Дамир, улыбаясь и пикая сигнализацией.
— Да! — киваю я, идя с ним к лифту. Наши шаги гулким эхом разносятся по бетонному мешку парковки, — А во-вторых, — Это почему же "нет", собственно, если сама начну?
— Потому, что, Жень, — сообщает Дамир, нажимая на кнопку вызова, — Я почти на 100 % уверен, что утром, чтобы я не делал, ты будешь жалеть. И, знаешь, нет ничего более раздражающего, чем скорбное лицо женщины, после того, как ты с ней сексом занимался. Ты кончил, а нее будто кот сдох. Так что нет, спасибо.
Громкий сигнал приехавшего лифта ставит точку в этой возмутительной речи, двери разъезжаются, и Дамир бесцеремонно подталкивает меня в кабину. Внутри меня отчаянно кипит столько всего, что я даже не сразу нахожу, с чего начать возмущаться.
— Что-то я не вижу логики, — наконец интересуюсь подрагивающим из-за захлестнувший эмоций голосом, когда Дамир нажимает на седьмой, — Если все так ужасно, то зачем со мной вообще о чем-то разговаривать? Да еще и тащить к себе домой???
— Как зачем? — искренне удивляется Дамир, — Хочу дождаться момента, когда тебе и в голову не придет о чем-то жалеть.
— Так говорите, будто уверены, что он настанет, — с сарказмом фыркаю я, закатывая глаза.
Дамир улыбается, ничего не отвечая, и кивает на разъезжающиеся двери лифта за моей спиной.
— Жень, выходи.