Глава 35

Когда пришла Соня и спросила, почему они не идут к столу и куда, собственно, делась Кира, Илья растерялся. Кириных вещей не было на месте, значит, ушла. Но куда? Почему? Телефон, конечно же, не отвечал. Это Артем догадался, что случилось, сопоставив свои слова с просьбой жены. Илья не соврал, он действительно отверг все обвинения в Кирин адрес, но она уже не слышала этих слов, сбежала. Глупая девчонка! Все недоразумения можно решить, если не сбегать от проблем.

Илья давно знал друга. Его предположения о корысти Киры были не чем иным, как провокацией. Любил Артем нарушать зону комфорта, заставляя реагировать на неприятные высказывания. Не всем это нравилось, но Илья привык не обижаться и часто был благодарен за такие встряски. В конце концов, именно Артем посоветовал ему не отталкивать Киру.

Тем глупее Кирин поступок. Догадаться, куда она убежала, оказалось несложно. Или к какой-нибудь подруге, или на вокзал, чтобы уехать в Москву. Правильнее всего было бы позволить Кире делать то, что она хочет. Это ее выбор, ее решение. Но Илья сорвался следом за ней. Вроде как мучило чувство ответственности. С ним она приехала в Санкт-Петербург, из-за его просьбы пережила унизительную сцену с матерью, из-за него услышала то, что не должна была слышать. Он разрывался между желанием убедиться, что с ней все в порядке, и желанием накостылять по шее за недоверие. В итоге получилось нечто среднее — и недовольство не удалось скрыть, и спокойствие давалось с трудом.

Ждать поезда пришлось три часа. Илья специально взял билеты в СВ, чтобы отдохнуть и поспать перед другой дорогой, на дачу. Вести машину придется больше часа, а перед этим еще заезжать в магазин и закупать продукты на несколько дней. Поедет ли с ним Кира? Он не сомневался, что да. В чем он сомневался, так это в том, что она усвоила урок.

Выглядела она несчастной, подавленной, расстроенной. Кусала губы, иногда бросала на него взгляды, полные раскаяния. Все это было, вот только уже не в первый раз. Ладно, сегодня у нее выдался тяжелый день, только поэтому он смог умерить свой гнев. Однако и утешать не спешил.

Поезд уже тронулся, и Илья готовился ко сну, когда Кира не выдержала, опустилась перед ним на колени, умоляюще посмотрела. Для нее комфортнее было бы перейти в состояние сабмиссива, получить наказание, чтобы снять с себя груз вины.

— Встань с пола, он грязный, — ровным тоном сказал ей Илья. — И не пытайся получить желаемое, это тоже манипуляция. Ложись спать.

Кира быстро встала и послушно легла, отвернувшись к стенке и с головой закрывшись одеялом. Илья погасил свет и устроился на своей полке, снова раздираемый противоречиями. Утешить или игнорировать?

В тишине, нарушаемой мерным стуком колес, раздался всхлип. И снова тишина. Илья притворился, как будто ничего не слышал. Минут через пять Кира осторожно и тихо встала и вышла из купе. Илья ждал пять минут, десять, пятнадцать. Потом чертыхнулся и отправился следом. Вроде бы в поезде некуда сбегать, но вляпаться в историю — запросто.

Кира стояла в тамбуре, одна. Прислонившись к стенке, ревела в три ручья. Негромко, подавляя всхлипы, и от этого ее трясло, и дыхание было рваным, прерывистым. Чтобы он еще хоть раз связался с девчонкой? Да никогда!

Увидев Илью, Кира испугалась. Не хотела, чтобы он видел ее слезы?

— Умойся и возвращайся в купе, — вздохнул Илья.

Он ждал в коридоре, хоть в вагоне и было тихо. То ли пассажиров мало, то ли все отдыхали после бурных первых дней нового года.

— А теперь объясни мне, к чему этот бурный поток слез, — сказал он, когда Кира вернулась и села на свое место.

— Я не уверена, что… Нет, я… — забормотала она, но потом все же призналась: — Вы меня игнорируете. Это… мамино наказание. Нет, нет! — воскликнула она, заметив, что Илья хочет что-то сказать. — Я не против… В смысле, вы имеете право делать все, что посчитаете нужным. Но… я просто… сорвалась. Простите.

— Ты все-таки сделала из меня монстра, — снова вздохнул Илья. — А тебе не приходило в голову, что я просто устал и хочу отдохнуть? Или я должен постоянно окружать тебя заботой и вниманием?

Не то. Не те слова, не те эмоции. Он увидел, как Кира снова сжалась, словно он ее ударил.

— Нет… не должны, — прошептала она. — Я боюсь.

— Чего ты боишься? Или, может, кого? Меня? Кира, я же сказал, что простил твое поведение. Зачем ты нарываешься снова?

— Я запуталась, — всхлипнула она. — И боюсь, что вы меня бросите. Нет, не отвечайте ничего, пожалуйста. Я понимаю, что никаких обязательств между нами нет. Просто объясняю вам, почему плачу. Я думала, в Теме все просто, а оказалось, что я ничего не понимаю.

— В Теме все просто, Кира, — ответил Илья, помолчав. — Но у нас тут сейчас не Тема, а жизнь. И, видимо, ни ты, ни я уже не сможем четко отделить ее от Темы. Я — потому что привык все держать под контролем. Ты — потому что сама делаешь подчинение стилем своей жизни. Я не говорю, что это плохо, но как-то выкручиваться нам придется. Попробуй сформулировать, чего хочешь ты.

— Быть с вами, — тут же сказала Кира. — Подчиняться вам. Доставлять удовольствие. Я приму любые правила, и попрошу о немногом.

— О чем же?

— Я хочу учиться дальше, хочу сама зарабатывать деньги. То есть не хочу быть вашей содержанкой.

— И полный карт-бланш в отношении всего остального? — усмехнулся Илья. — То есть я могу диктовать тебе, какие платья носить? С кем встречаться? Как проводить досуг?

— Можете, — кивнула Кира. — Но вы не будете. Ну… то есть, может быть, иногда.

— Ты так мне доверяешь?

— Это плохо?

— Это глупо. Но ты права, мне неинтересна безвольная кукла. Твои желания вполне меня устраивают. Я же, в свою очередь, хотел бы уважительного отношения и послушания. Но послушания не слепого. Если тебя что-то не устраивает, найди способ сказать об этом. Не надо убегать, не надо домысливать. Думаю, этому можно научиться.

— Я постараюсь, — кивнула Кира. — Я принимаю эти условия.

Она уже успокоилась. Перестала всхлипывать и тереть глаза руками, и голос стал увереннее и звонче.

— Договор на доверии? — уточнил Илья.

— Да, — уверенно ответила Кира. — И в тематических отношениях тоже. Я не хочу ничего изучать и оговаривать. Я верю, что ничего страшного и ужасного вы со мной не сделаете.

— Кира, это опрометчиво… У тебя, конечно, есть возможность произнести стоп-слово, но ты должна понимать, что остановленная сессия не укрепляет отношения между доминантом и сабмиссивом, если это происходит часто. Я должен буду исследовать границы дозволенного наугад?

— Да, — дерзко ответила Кира. — Я вам доверяю.

Пожалуй, он выбрал правильную тактику. Разговор успокоил Киру лучше, чем если бы он стал ее утешать. А последнее заявление и вовсе бросало ему вызов. Он посмотрел на часы. Что ж, вполне можно потратить полчаса, а то и час, чтобы поставить девчонку на место.

— Давай заключим пари, — прищурился Илья. — Сейчас я начну сессию. И если ты запросишь пощады, то мы будем оговаривать каждый пункт наших тематических отношений. Если нет — будь по-твоему.

Кира вздрогнула и уставилась на него, приоткрыв рот.

— Сессия? Сейчас? Здесь?

— Да, Кира, здесь и сейчас. Принимаешь условия пари или ложимся спать?

— Принимаю.

— Хорошо. Раздевайся. И не становись босыми ногами на пол. Встанешь на колени на полке.

Кира бросила взгляд на дверь, и Илья довольно улыбнулся.

— Да, девочка моя, она не заперта. Навряд ли кто-то зайдет, но и такое может случиться. Ты передумала?

— Нет.

Она быстро разделась, аккуратно сложила одежду и боком встала на колени на полке, сев на пятки и заведя руки за спину. Илья наблюдал за ней, закинув ногу за ногу. Потом выждал еще пару минут, заставляя Киру нервничать. Встал и положил ладони на ее груди, потер подушечками больших пальцев соски. Они тут же сморщились и затвердели, и он ущипнул оба — медленно вытягивая и отпуская. Кира охнула и облизнула губы.

— Встань на четвереньки, попой к двери, — приказал он.

О да, это еще унизительнее. Если дверь все же откроется, вошедший увидит не просто голую девушку, а ее голый зад. Кира побледнела, посмотрела на ремень в брюках у Ильи, но все же послушалась. Видимо, решила, что ее будут пороть в такой позе, но у Ильи были другие планы.

Он взял платок, который Кира носила вместо шарфа, и завязал ей глаза.

— Обопрись на локти. Ниже, девочка, ниже, опускай голову.

Кира поерзала, но опустилась, было велено. Естественно, ей пришлось прогнуться в спине, и ягодицы выпятились еще выше.

— Разведи колени.

Она всхлипнула и подчинилась.

— Я не позволял тебе издавать никаких звуков, — жестко сказал Илья. — Молчи и слушай. Ты должна сохранять позу, что бы не произошло. Ты поняла? Ответь.

— Да, господин.

Илья снова выждал паузу. Кира часто дышала, хоть и старалась этого не показывать, и напряженно прислушивалась. Когда Илья дотронулся до ее ягодицы, она дернулась всем телом, покачнулась, но все же не поменяла позу. Он провел рукой по ягодицам, погладил спину и отошел. Щелкнул замком двери и отодвинул ее в сторону. В коридоре никого не было. Он захлопнул дверь, сделав вид, что вышел. Вернее, Кира не могла знать точно, вышел он или остался в купе. Он замер, чтобы не выдать своего присутствия.

Кира смирно стояла, хоть и дрожала всем телом. Илья выбрал испытание не для новичка. Этот урок подчинения и послушания и в интимных условиях был непростым. Пугала неизвестность, пугала беззащитность и уязвимость позы. В поезде добавлялись новые нотки — публичность. Илья знал, что не допустит чужих глаз. У Киры не было уверенности ни в чем.

Через пять минут Илья снова хлопнул дверью. Кира не выдержала, сдвинула колени и шлепнулась на попу.

— Замечательно, — холодно обронил Илья, запирая замок. — Неужели я попросил о чем-то очень сложном? Отвечай.

— Нет, господин, — пискнула Кира. — Простите…

— Встань, как положено.

Илья положил ладонь между Кириных ног, потрогал клитор, провел пальцами между половых губ.

— Девочка, ты мокрая, — хмыкнул он. — Тебе нравится то, что ты делаешь.

Кира благоразумно промолчала.

— Но ты ослушалась. И что я теперь сделаю? Отвечай.

— Накажете, господин, — выдохнула Кира.

— Хорошая девочка.

Илья снял с Киры платок и велел ей лечь к нему на колени, естественно, кверху ягодицами. Он сел так, чтобы Кира не касалась пола ни руками, ни ногами. Она дрожала, ожидая наказания, но вместо шлепков Илья начал гладить ягодицы и внутреннюю поверхность бедер, лаская кожу. Он заставил ее развести ноги и ласкал половые губы, засовывал палец в горячее лоно, массировал его изнутри. И, почти доведя Киру до экстаза, убрал руку. Она застонала и заерзала, требуя продолжения.

— Это и есть твое наказание, девочка моя, — сказал Илья. — Ты возбуждена. Ты течешь и хочешь кончить. Но я тебе не позволю. Это понятно?

— Да, господин… — прошептала Кира.

— Вставай. Сядь вот здесь.

Он расстегнул и приспустил брюки.

— Ты знаешь, что делать, чтобы доставить мне удовольствие.

Кира старалась, когда делала минет. Найти удобную позу на полке в купе — то еще удовольствие, а спуститься на пол он не позволил. И все же она справилась, и Илья получил то, что хотел.

Потом, уложив Киру на спину, он ласкал ее грудь и лоно, заставляя изгибаться от желания, но снова оставил неудовлетворенной, после чего объявил конец сессии.

— Не передумала? — спросил он.

Кира была прекрасна. Она лежала, разметав волосы по подушке. Глаза лихорадочно блестели, щеки алели, кончик языка облизывал верхнюю губу. Она инстинктивно сжимала бедра, но не пыталась помочь себе руками.

— Нет.

— Откровенно говоря, ты не выдержала испытания, допустила оплошность. Но я прощу. Для первого раза в публичном месте ты держалась неплохо. — Кира всхлипнула и заерзала. — Что, невыносимо? — он сел рядом и положил ладонь на низ ее живота.

— Да… Пожалуйста… — проскулила она.

Илья довел ее до оргазма несколькими умелыми движениями пальцев. Не собирался, но сжалился. Он еще научит ее быть терпеливой, а сегодня они оба заслужили отдых и покой.

— Спокойной ночи, Кира, — он поцеловал умиротворенную девушку в щеку и накрыл одеялом.

— Спасибо, — пошептала она в ответ и послушно закрыла глаза.