Глава 39

Сочельник прошел спокойно, без ссор. Илья если и злился, то не на Киру, и старался вести себя, как обычно. Он сам передвигался по дому, перестал спорить по пустякам, отказался от обезболивающего.

Никакого особенного празднования Рождества не планировали. Кира напекла пирогов, приготовила ужин, и почти весь день провела рядом с Ильей. Читала вслух или слушала его рассказы о путешествиях по миру. Пока он жил во Франции, успел объездить всю Европу и несколько раз бывал в Америке.

Вечером пришли гости — местная детвора ходила по дворам с колядками. Кира пригласила всех на крыльцо и одарила гостинцами, как и положено. Оказалось, Илья и это предусмотрел, и заранее накупил конфет и других сладостей.

Кузьмич с женой тоже заходили. Предлагали Кире поехать с ними на церковную службу в соседнее село, но она отказалась.

— Не хочу оставлять Илью Сергеевича одного, — сказала она.

— Ты бы в любом случае не пошла? — поинтересовался Илья, когда они снова остались одни.

— Почему? — улыбнулась Кира. — Пошла бы. Но вы правы… Для меня это неважно. Я не атеистка, но придерживаюсь точки зрения, что вера — не обряды и молитвы. Ну… то есть… Ничего плохого в обрядах нет, но вера — она в душе, внутри. И для меня это очень интимный вопрос.

— Понимаю, — кивнул Илья. — Пожалуй, я такой же. Только у меня-то это наследство от родителей. В те времена церковь открыто не посещали, хотя мама на Пасху всегда красила яйца и пекла куличи. С Рождеством проще — елка с Нового года стояла.

— А у меня тоже наследство, от бабушки. Я хоть и мелкая была, но кое-что из ее рассказов помню. У ее отца был брат, священник, сгинувший в те самые времена. Вернее, раньше, после революции. Так вроде бы он так и говорил: «Вера в душе». Ну вот вы же наверняка встречали людей, которые кичатся тем, что соблюдают пост, но при этом для них пост — это еда. А про духовную составляющую они даже не задумываются, и все так же смотрят телевизор или развлекаются в соцсетях.

— Встречал… — кивнул Илья.

— Так вот я лучше кусочек колбаски съем, а душой кривить не буду, — заключила Кира.

По молчаливому и обоюдному согласию спать легли рано. Устроившись под боком у Ильи, Кира быстро уснула. Подарок под елкой она спрятала еще днем, а усталость, скопившаяся от переживаний, обычно действовала на нее лучше всякого снотворного. А проснулась оттого, что Илья щекотал ей под носом перышком. Не иначе, как из подушки выдернул!

— Не хочешь проверить деда Мороза под елкой? — небрежно спросил Илья.

Она довольно потянулась и выбралась из-под одеяла. Все же хорошо, что она тогда вернулась за подарком.

Внутри деда Мороза Кира нашла пакет с шоколадными конфетами и засияла от удовольствия. Какое счастье, что подарок недорогой и чисто символический!

— А Снегурочка тоже что-то принесла, кажется, — загадочно сказала она и протянула Илье игрушку.

Наклоняться под елку ему было тяжело.

Пока Илья с интересом рассматривал коробочку, Кира высыпала конфеты прямо на кровать, чтобы «рассмотреть свое богатство», и обнаружила, что в конфетах спрятан еще какой-то пакетик. Тем временем Илья открыл коробочку.

— Кира-а-а… — выдохнул он.

Что особенного она могла подарить? Выбрала обычный кожаный браслет с фенечками, мужской, стильный. Она видела, что Илья такие носит. А на этом было кое-что особенное, символическое.

— Ключ… — Илья растерянно вертел в руках подарок.

— Если не подходит, не страшно, — бодро ответила Кира. — Я никогда не умела выбирать подарки.

Внутри, конечно, царапнуло, но она решила ничего не показывать. Ключ — как ключ от своего сердца, знак доверия, открытости. Очередная глупость.

— Нет… Открой то, что у тебя в руках.

Кира разорвала упаковку, и ей на ладонь упал кожаный браслет. С фенечками. Только изящный, женский. И с замочком, висящем на подвеске.

— Потому что ты только моя, — пояснил Илья. — Но… как? Ты не могла видеть, как я его покупал.

— Женская интуиция, — улыбнулась Кира. — И теперь ключ от всех моих тайн только у вас.

Илья притянул ее к себе и поцеловал, а потом выпихнул из кровати.

— Вставай, корми своего мужчину. Хочу есть, хочу нормально помыться, а потом… — он плотоядно посмотрел на Киру и помрачнел. — Хотя, если я не приму душ, то никакого потом.

— Есть способ, — обрадовала его Кира. — Только что вначале, душ или завтрак?

— Умываться и завтракать, — решил Илья. — А душ потом.

Кира сразу нацепила браслет, и с удовольствием отметила, что и Илья не отложил свой подарок в сторону.

Душ в доме, к счастью, был. Навряд ли Кира смогла бы довести Илью до бани. И на крыльце скользко, и дорожки никто не расчищал, а вчера шел снег, да и влажность для гипса губительна.

— Вообще, есть специальные герметичные пакеты для загипсованных конечностей, — рассказывала Кира, обертывая гипс пищевой пленкой. — А можно и так, края все равно намокнут, но это не страшно. Хорошо, что тут поддон неглубокий и коврик есть резиновый. Поставим табурет. Ну и… я могу вам помочь.

— Непременно поможешь, — хмыкнул Илья. — Кто же мне еще спинку потрет?

Он не спешил начинать сессию, хотя момент был подходящий, и вскоре Кира поняла, почему. Когда они вернулись в комнату, оба чистые и слегка возбужденные, Илья сказал, что у него есть для Киры еще один подарок. Из своей сумки он достал коробку. Обычную коробку, без упаковки, из плотного картона, с крышкой, размером с обувную.

— Рассмотри все хорошенько, — сказал он, — задавай вопросы.

Они сели у камина. Илья — в кресле, Кира — на ковре возле его ног. Из одежды на них были только халаты, уютно потрескивали дрова, и Кира ждала чего-то необычного.

Так и вышло. Она осторожно открыла коробку и уставилась на ее содержимое. А когда поняла, что там, лицо покрылось стыдливым румянцем. Предметы для БДСМ-сессий. «Игрушки».

— Когда-нибудь их будет больше, — мягко сказал Илья. — Но это первые, я выбирал их специально для тебя. Ты можешь убрать из коробки то, что тебе не нравится, и мы никогда не будем это использовать.

Кира осторожно, одним пальчиком, дотронулась до самой страшной, на ее взгляд, вещи в коробке. Черная палка и много-много ремешков, торчащих из ее конца. Кира не получала удовольствие от порки, и Илья это знал. Тогда зачем?

— Флоггер, — Илья улыбнулся, словно догадавшись о ее мыслях. — Возьми его в руки, не бойся. Он не для наказания, а для удовольствия. Пощупай, какие мягкие у него ремешки. Прекрасно разогревает кожу, тебе понравится.

Приходилось верить на слово. Впрочем, если вспомнить веник в бане… Это же было не больно, но приятно. Хорошо, флоггер она оставит. И наручники тоже — мягкие, пушистые. И ленты. И повязку для глаз. И зажимы.

— А это зачем? — Кира показала на запечатанную колоду карт.

— Для игры. Каждая карта будет иметь свое обозначение, известное только нам двоим. И перед сессией ты будешь вытягивать одну или несколько карт из колоды.

— А какие обозначения?

— Это мы придумаем вместе, постепенно. Распечатывай. Думаю, сначала договоримся о масти. Трефы и пики — это наказания, бубны и червы — поощрения. Перемешай. Умеешь?

— Лучше вы

Илья отложил обе черные масти.

— Наказаний сегодня точно не будет. Выбирай из этого.

Кира вытащила короля червей.

— Исходя из того, что я на сегодня запланировал, эта карта в дальнейшем будет обозначать… впрочем, в конце сессии ты мне сама скажешь, что она будет обозначать.

— Хорошо… А тут что? — Кира заглянула в мешочек и высыпала на ладонь два игральных кубика.

— Тоже игра. При наказании можно определить число ударов — сколько очков выпадет. Или так: четное — поощрение, нечетное — наказание.

— Илья Сергеевич, — не выдержала Кира. — И за что меня наказывать?

— О, девочка моя, ты найдешь, за что, — рассмеялся Илья. — У тебя это получается легко и непринужденно. А если серьезно, то в нашем с тобой случае наказание — элемент игры. Оно может быть настоящим или игровым.

— М… Понятно. А это страпон?

— Правильно — дилдо. При правильном использовании добавляет острых ощущений.

— А… это?

— Да ладно, Кира. Ты же узнала клизму. Сообразишь, для чего?

Она сообразила. Покраснела, как маков цвет, провела пальчиком по наконечнику.

— Отложим? — уточнил Илья. — Если ты против анального секса, это не проблема.

— Н-нет… — Кира положила клизму обратно в коробку. — Пусть будет.

— Тогда смотри, вот это тоже для ануса. Пробка.

Она кивнула, облизав пересохшие губы. Даже представлять, как это будет происходить, было… возбуждающе. Стыдно, ужасно стыдно. И от этого сладко заныло внизу живота.

— В баночке — лубрикант. Интимная смазка. А это перьевой стек.

— И… свеча?

— Специальная свеча, Кира. Я умею правильно ею пользоваться. Но если боишься…

— Нет. Я хочу попробовать все это. Коробка будет храниться у вас?

— Да. И я буду определять, что из нее доставать. Иногда — ты, так тоже бывает интересно. Теперь немного о настоящих наказаниях…

Илья сжал подлокотники кресла так, что у него побелели пальцы. Кира удивленно на него посмотрела, но он быстро взял себя в руки.

— Поверь, мне не доставляет удовольствия смотреть, как ты страдаешь, причем от моих же рук. Однако играть в наказания — это иное. Не больно, но унизительно. Эротическая порка тебе понравится, уверен. Но запомни, моя рука не дрогнет, если мне придется наказывать тебя по-настоящему.

— Можно узнать, за что конкретно меня ждет порка? — решилась спросить Кира, когда Илья замолчал.

— Не обязательно порка. В поезде ты убедилась, что наказывать можно по-разному. Но вопрос хороший. За любое неповиновение во время сессии — однозначно. Пожалуй, все.

— Хорошо, — кивнула Кира. — Это справедливо.

— И еще несколько моментов. Сессия может быть публичной?

— В публичном месте? Как в супермаркете?

— Да. Но задания могут быть весьма… необычными.

— Да, — согласилась Кира, поколебавшись.

— И теперь об ошейнике. Залезь-ка в мою сумку, в боковой карман. Да, доставай. — Кира вытащила мешочек и подала его Илье. — Смотри.

Он извлек из мешочка ошейник. Узкий, с узорчатым плетением из цветной кожи, с мягкой подкладкой со стороны, касающейся шеи, с серебряной пряжкой и подвесками, пока пустыми.

— Это… мне?

— Да, но не сейчас. Хочу, чтобы ты знала, как он выглядит. Но ошейник придется заслужить.

— Как?

— Десять сессий. Идеальных сессий, Кира. Без замечаний, с абсолютным послушанием. И он твой. На самом деле это не обязательный атрибут, и я не буду требовать, чтобы ты его носила постоянно, но мне показалось, что тебя заводит эта вещица. Так?

— Да, — она снова облизала губы. — Я буду стараться.

— Очень на это надеюсь.

Он убрал ошейник обратно в мешочек и велел Кире положить его на место. Когда она вернулась к Илье, что-то едва уловимо изменилось. Он смотрел на нее своим «особенным» взглядом, взглядом Доминанта. И она замерла, ожидая приказаний.

— Разденься, девочка, — усмехнулся Илья. — Ты все правильно поняла.