Глава 17

Иду позади, несущейся на всех парах, секретарши и внимательно рассматриваю её хрупкую фигуру. Длинные чёрные волосы уложены в ровный, аккуратный хвост. Сквозь бежевую блузу хорошо просматриваются поясок и бретели бюстгальтера. Невероятно узкая, до середины бедра юбка даёт возможность полюбоваться ровными, стройными ногами.

Интересно, это правда, что начальники спят со своими секретаршами? Возникает в голове мысль и быстро разрастается до катастрофических масштабов. Без сомнения Герман сам выбирал сотрудницу на эту должность. Значит, именно такие девушки ему и нравятся. Хм, что ж он в меня тогда так вцепился? Ну и развлекался бы со своей секретаршей. Вероятней всего, она обеими ногами только за!

Вообще, неплохо получить хоть смутную определённость в сумбуре сегодняшнего дня. Понять, как сам Рыков воспринимает наш недавний секс. Что планирует делать дальше. Собирается ли воплощать в жизнь свои угрозы.

Может никак он нашу связь не воспринимает. Может у него это в порядке вещей. А ты, дура, уже поплыла.

Мозг, заткнись! Просто заткнись!

Но мысли резко обрываются, и мы обе с секретарём тормозим, когда сзади раздаётся густой бас и уханье тяжёлых шагов.

- Мария, подождите!

Горилла, нескладно переваливаясь и пыхтя, подбегает и протягивает розовый, бумажный пакетик.

- Вот, Герман Юрьевич, велел принести, - с усилием тянет воздух и шумно выдыхает.

Принимаю пакет и пристально вглядываюсь в раскрасневшееся, чуть полноватое лицо водителя.

- Скажите, давно у вас такая одышка?

Морщит широкий лоб и словно нехотя бурчит:

- Полгода уже.

- Курите? Устаёте быстро? – на автомате тянусь к массивной руке, отодвигаю край рукава и слушаю пульс.

- Есть такое, ага, - хоть и удивляется внезапному вниманию к своей персоне, но отвечает уже охотнее. Утвердительно машет головой с выражением лица, как у Ивана-дурака, – Решил, что форму теряю и в качалку начал ходить. Не помогло. Только хуже стало.

Заглядываю в, неожиданно, приятные, простецки-открытые глаза. И ловлю скромную, будто стесняясь, улыбку. Не такой уж он и противный. Обычный мужик, который старательно выполняет свою работу. Но одышка его, однозначно, мне не нравится. Как и явные признаки вегетососудистой дистонии.

- Советую сходить к врачу, пройти диспансеризацию и бросить курить. Да, и в качалку пока не ходите. Вот как проверитесь, сдадите анализы, и врач даст добро, так и пойдёте.

- Спасибо. - Зачем-то благодарит меня Саня и огромной пятернёй жмёт руку.

Не успеваю толком ничего ответить, и лишь также глупо улыбаюсь, потому что секретарша настойчиво тянет за рукав и причитает, что нам сейчас достанется от Рыкова.

- Сейчас пойдём. Мне только нужно зайти в туалет. Не покажете, где он у вас?

Девочка-припевочка закатывает глаза и со страдальческим видом указывает рукой на небольшой закуток, ведущий в узкий коридор.

- До конца и налево. Поторопитесь, пожалуйста. Герман Юрьевич будет недоволен вашим долгим отсутствием, - поджимает насиликоненные губы.

Могла бы и не повторять. Без неё знаю, что Герман Юрьевич будет недоволен, зол, раздосадован, превелико удивлён моей безалаберной нерасторопностью. Барин изволит гневаться. Только мне-то что. Это не я его притащила в процедурный кабинет и заставила уколы делать. А он выдернул меня с рабочего места (теперь уже бывшего), разложил на своём столе, как рождественского поросёнка, а теперь ещё и на переговоры заставляет идти. Отчаянный всё-таки вы человек, Герман Юрьевич. И это после всего, что я сделала с вашим Килиманджаро.

Неспешно натягиваю красный боекомплект. Умываюсь. Приглаживаю мокрыми ладонями торчащие волосинки. Похлопывающими движениями прохожусь по щекам. И, покрутившись немного перед зеркалом, возвращаюсь к мечущей гром и молнии, секретарше.

- Я готова.

- Ну, наконец-то, - шепчет, быстро разворачиваясь и набирая сверхзвуковую скорость. Тормозит около двустворчатой двери и бросает в мою сторону ядовитый взгляд.

Неспешно подхожу и пропускаю сквозь себя жало негативных эмоций. Не воспринимаю. Не собираюсь отвечать тем же. Рассеянно прохожусь руками по бёдрам, зная, что ткань юбки итак не смята и сидит идеально.

- Ладно, успокойся. Ничего Рыков тебе не сделает. Приму главный удар на себя, - не обращаю внимания на выпученные глаза и отвисшую челюсть. Сую гадюке в руки пакет с бельём. И с видом гордого буревестника стучу по металлу, выдыхаю и вхожу в конференц-зал.

Так, галстукоподобных всего шесть, не считая самого Рыкова. Смотрят невидящим, высокомерным взглядом. На мгновение тушуюсь, сжимаюсь. Посильнее стискиваю пальцами ручку двери, на которую продолжаю опираться как на единственную устойчивую опору в условиях шальной качки.

- А, вот и моя помощница. Мария Ивановна, займите своё место, - обращается словно между делом Рыков.

Ищу глазами «своё место», и, обнаружив единственный свободный стул на противоположном от Германа краю стола, сажусь. Всё внимание сразу же переключается на Рыкова. И обо мне благополучно забывают. Чему я, безусловно, очень рада.

Передо мной лежат чистый лист бумаги и ручка. Рисую причудливые узоры. Смотрю в окно на пролетающих изредка птиц. Рассматриваю ногти, вспоминая, что снова забыла записаться к Лизке на маникюр.

В сторону Рыкова стараюсь не смотреть, чтобы не отвлекать и не сбивать с мысли. Зато, не улавливая смысл слов, впитываю в себя рокочущий, бархатный голос. Мозг, пропуская его через призму восприятия, дробит на множество беспокойных, шаловливых волн и рассеивает по всему телу, вызывая панически-приятные спазмы. Подстраиваю внутренние колебания под амплитуду звуковых волн оловянно-медового голоса. Чувствую себя коброй, зачарованной ловким факиром. Только что не раскачиваюсь из стороны в сторону и не высовываю язык.

В принципе, ничего страшного в этих переговорах и нет. Сижу себе тихонечко, никого не трогаю. Никто не трогает меня. Всё бы хорошо, если б не одно но…