Глава 22 Герман

Определённо, мне нравится за ней наблюдать. По Машкиной симпатичной мордашке можно спектр человеческих эмоций изучать. Всё, о чём этот пухлявый Эйнштейн думает, сразу же можно считать с лица. Никаких увиливаний, скрытых интриг, нечестной игры. Всего того, чем так щедро наполнена моя жизнь.

С Машкой легко. Зараза не пытается быть лучше, чем она есть. Не строит из себя Орлеанскую девственницу. Не набивает себе цену. Вот сейчас она раздражена и ворчит, как подгорающий кисель. Но делает это с таким видом, что, боюсь, ширинка может не выдержать нагрузок, свалившихся на неё сегодня.

И мне вдруг нестерпимо хочется, чтобы эта бесстыжая, неуловимо-рыжая огнёвка всегда находилась рядом. Злилась, дула губы, смеялась, морщила нос, невинно потирала друг о дружку коленки, когда сидела или подцепляла пальцем локон и накручивала, превращая его в огненную спираль.

- Герман Юрьевич, уже уходите? – администратор тире секретарь высовывается из предбанника, впиваясь в меня взглядом и напрочь игнорируя Машкино присутствие.

- Да, передай по своим каналам связи, что собрание проведу в понедельник.

- А документы, которые оставляла на подпись, вы просмотрели?

- Альбина, всё в понедельник, - повторяю жёстче. Что-то не замечал раньше за ней такой настырности. Хотя она и работает на этом месте всего третий день. Секретарша опускает глаза и прячется за дверью.

- До свидания, Герман Юрьевич.

- До свидания, - бросаю, не глядя, и отворачиваюсь.

Машка тем временем уже к лифту ускакала. Нахохлилась, как воробей. Вареники свои надула. Никак Зараза ревнует?

- Ты почему сбежала? – подхожу. Рука уже привычно ложится на мягкий бочок, а к члену несутся тысячи импульсов наслаждения и готовности номер один.

- Я не сбегала. Просто не хотела мешать. Может вам личные вопросы нужно обсудить.

В лифте подгребаю Машку поближе к себе. Кладу ладони на две сдобные булки, стискиваю пальцами, впечатываю в свои бёдра, упираясь каменным членом в трепещущее тело.

- Какие личные дела могут быть у меня с секретарём? - всматриваюсь в зелёные радужки. Глаза бессовестной плутовки, которая невероятным, лисьим способом приманила меня, околдовала и смеет думать о каких-то секретарях. Да у меня мысли уже на организованный митинг вышли, потому что я их игнорирую. Позволяю себе думать только о Машке, о её теле, об откровенно манящем запахе. О груди, к которой как партизаны крадутся дрожащие пальцы. Сминают упругую, пышную, мягкую троечку. Нет, консультант говорила, что это четвёрка. Целая четвёрка в моей ладони. Только ради этого стоило неделю промучиться со спиной и стать объектом для эксперимента.

- Не знаю, тебе лучше знать.

- Маш, кончай выдумывать. Я бл. не чмо какое-нибудь за каждой юбкой бегать.

- Вот только не матерись.

- А ты не неси херню.

Я уже говорил, что Зараза умеет взрывать мозг не хуже «Зелёного Веспера»? Но боюсь, абсента в рыжем коктейле намного больше, чем в оригинале. Поэтому крышу сносит молниеносно и безвозвратно. Порой хочется придушить и отодрать её одновременно. Ходячая нервотрёпка!

Пока мы тараним друг друга взглядами, лифт благополучно прибывает в конечную точку. Машка выворачивается из моих рук и стремительно несётся к выходу. Ну, как ребёнок, честное слово. Если Зараза в течение получаса не обиделась или не разозлилась - значит что-то в её хорошенькой головке закоротило и требует срочной починки.

Но я уверен, что уже завтра Машку должно отпустить. А на сегодня план действий такой: как следует оттрахать, потом накормить. И так по кругу. Пока последний таракан не соберёт чемоданы и не свалит из прекрасной черепной коробочки в поисках нового места жительства. Надеюсь, это сработает. Иначе просто не знаю, сколько ещё моя нервная система проработает в авральном режиме.

Зараза сама заскакивает на заднее сидение и захлопывает за собой дверцу. Не спешу присоединиться. Открываю переднюю дверь, нахожу в бардачке пачку сигарет и зажигалку.

- Сань, пошли покурим.

Верного Санчо Панса дважды просить не нужно. Вываливается из машины, как медведь после зимней спячки, подходит и берёт протянутую сигарету.

- Вы же вроде бросили, - бубнит укоризненно. Подкуривает, затягиваясь полными лёгкими и выпускает через ноздри две дымные дорожки.

- Ты вроде тоже, - а сам поглядываю на дверь. Ещё ума хватит сбежать. Вот тогда точно догоню и придушу. Хотя нет, вначале всё-таки выдеру, как сидорову козу.

- Так я просто за компанию.

Тяну едкий дым, с непривычки ловя приход. Давно не курил. Но сейчас прямо-таки нуждаюсь в разрядке. Позарез.

- Как она тебе? - зачем спрашиваю, сам не знаю. Но, видимо, если Машки нет в поле зрения, то возникает потребность хотя бы о ней поговорить.

- На твёрдую пятёрочку, - одобрительно машет и поднимает большой палец вверх. - Из всех, что у вас были, эта самая клёвая. Огонь, а не баба. А что самое главное - умная. Я бы сразу брал, не раздумывая.

- Бл., остынь. Брал бы он, - сука, сразу ревность вскипает. Где навыки самодисциплины? Где хвалённый характер? Все настройки слетели на хрен после того, как Машка вначале пошурудила в моём теле иглой, а потом голыми руками покопалась в самом нутре и вытащила на свет какие-то, самому неизвестные, особенности натуры.

- Да я так просто, образно говорю, - сразу же включает заднюю и даже руки поднимает до уровня грудной клетки и ладонями вперёд.

- Засунь свои образы знаешь куда? Ладно, поехали. В Бристоль вначале, потом домой, - тушу окурок о край урны, выкидываю. Чего взъелся на Санька, не пойму. Чего дёргаюсь без повода? Успокоиться бы, только х.й там. Курево, и то не расслабляет, только мутит без того заиленный мозг.

Весь на взводе. Напряжение даже не двести двадцать – все триста восемьдесят. Мышцы окаменели. Чувствую каждую, и каждая болит, как во время гриппа. Машка, мать её женщина, заразила собой. Вирусняк рыжий. И хоть бы шаг навстречу сделала. Хоть бы немного передышки дала в бесконечном полёте на эмоциональных качелях. Несёт Заразу постоянно, хрен пойми, в какую сторону. Не просчитаешь, откуда ждать подвох.

Может от того и таращит, что всё в Машке не как у нормальных баб. Или может это я от нормальных отвык. Сам ведь отгородился шеренгой одноразовых кукол. За семь лет, прошедших с момента расставания с Викой, ни с одной дольше месяца не мутил. Вот и отвык, что обычная женщина, не ищущая спонсора, может иметь свои причуды, характер, свой взгляд на отношения.

Бл., на хрен демагогию! Трахну Заразу и сразу полегчает. Мигом стрёмные мысли из башки выветрятся. И плевать, что эта стервозная плюшка попытается в очередной раз предъявить. Мне тоже есть, что ей сказать.