Глава 24 Герман

Понимаю ли я что-нибудь в происходящем беспределе? Ни хрена. Улавливаю лишь разгульные, бесшабашные волны феромонов, которые источает Машкино возбуждённое тело.Провокационно-хмельные вещества ощутимы также хорошо, как набухшие соски, которые призывают их съесть, или порозовевшие от поцелуев губы, или оргазмически пахнущая кожа.

Всё это такое реальное, тактильно-органичное, но в то же время необыкновенно колдовское. Как марево в раскалённой солнцем испанской деревушке. Кажется, спустя короткий промежуток времени жара спадёт, видение рассеется, а я обнаружу себя спящим на ветхом, скрипучем диване в обнимку с подушкой. Se acabо la siesta!`- Подожди, я хочу его попробовать!Раскалённое месиво, до этого момента тихонько булькавшее в жерле вулкана, с безумной скоростью несётся вверх, взрываясь в черепной коробке и присыпая мозги пеплом и магмой. Я не ослышался? Машка хочет попробовать Его?Огнёвка проворно соскакивает с моих колен и принимает самую покорную и вместе самую развратную позу. Кладёт предплечья ко мне на ноги и склоняется, рассыпая по брюкам огненные лепестки волос.

Вот же чёрт! Почему это так возбуждающе выглядит?

- Мммм, - скулю, как последняя псина, загнанная в угол и поджавшая хвост. Это чистейший кайф!Мягкие губки проходятся по всей длине, а возвращаясь, напрягаются и втягивают головку. Бесстыжая вампирша хочет высосать из меня всю энергию, но я готов добровольно отдать её всю, лишь бы шаловливый язычок не прекращал свой отважный поход против страшного ящера, готового захватить в плен красавицу.

- Мааашка, - перебираю шелковистые пряди. Содрогаюсь от приливных волн удовольствия. Давлюсь абсолютно не мужественными стонами, которые пытаюсь проглотить.

Я как старательный альпинист, карабкаюсь на далёкую вершину. Но почти достигнув пика, останавливаюсь и перевожу дыхание.

- Иди ко мне, - обхватываю пальцами покатые плечи и тяну на себя. Огнёвка растрёпана и распалена. В глазах – сумасшедший блеск. На припухших губах – терпкая влага. Чувствую, когда припадаю своими губами, и вылизываю весь её жаркий, вкусный ротик.

Встаю из кресла, ставлю Машку коленями на сиденье и наваливаюсь сверху. Дрожит моя лиса, тихонько постанывает. Сминаю ладонью грудь. Напираю животом, заставляя прогнуться и выставить аппетитную попку. Радуюсь, что купил такую габаритную тачку, в которой спокойно можно творить подобный беспредел. Второй рукой нахожу маленький бугорок. Поглаживаю, прохожусь пальцами по мокрым складкам.

- Пациентка к осмотру готова?Хихикает. Запрокидывает голову и находит мои губы. Целует, одновременно выдыхая:

- Готова, мой сексуальный доктор.

Медленно вхожу в разгорячённую плоть. Ловлю яркий приход, когда в голове резко мутится, а перед глазами скачут разноцветные огни. Замираем оба, подстраивая друг под друга сбивчивое дыхание и сопрягая волны дрожи, прокатывающиеся по нашим телам.

Отвожу бёдра назад, чувствуя, как головка цепляется за мягкие рычажки удовольствия в Машкином теле. С хлюпающим звуком выхожу полностью и резко вбиваю член по основание. Лиса громко стонет, сжимая пальцами кожу кресла. Подаётся назад и снова подставляет попку.

- Мм, маленькая моя!Кусаю лакомое плечо и начинаю усиленно работать бёдрами. Толкаюсь, бьюсь, разбиваюсь буйной волной о тёплый, крутой берег.

- Да, да, Герман!Как охренительно звучит моё имя, слетая с пухлых, вишнёвых губ. Как охренительно находиться внутри неё – жаркой, влажной, очумело-сладкой, моей. Сбавляю скорость, ощущая пронзительный шквал удовольствия. И в эту же самую секунду Машка протяжно стонет и глубже насаживается на член. Стенки влагалища интенсивно сжимаются и ставят последнюю точку в диагнозе моего безумия.

Взрываюсь. Поспешно отвожу бёдра, проливая семя на розовую плоть и попку. Чёрт, успел или нет?

Se acabо la siesta!` (исп.) – Сиеста окончена!