Глава 25 Маша

Блаженный морок рассеивается, и дикая мысль сразу же простреливает мозг: «Он успел выйти?» Потому что я настолько увлеклась собственными ощущениями, что полностью упустила из-под контроля этот момент. Кажется, даже поспособствовала тому, чтобы не успел. Но сумасшедшее цунами невозможно было остановить на полпути. Как невозможно справиться с паникой, которая уже перехватывает дыхание и сжимает горло.Поворачиваюсь лицом к Герману и медленно оседаю на сидение. Выражение лица, как у нашкодившего кота, не сулит мне ничего хорошего. Да что ж такое, мало мне проблем в жизни, не хватало ещё и залететь от мужика, с которым всего день знакома.«А ты раньше мной воспользоваться не могла?»: зудит дотошный комок нейронов. - «Видимо, пользоваться мозгом, как и презервативом в свои двадцать восемь лет Машенька так и не научилась».

Так ладно, не до него сейчас! По-хозяйски лезу в отсек за салфетками и очень надеюсь, что мои опасения напрасны, но всё же уточняю:

- Ты выйти успел?Герман скопом достаёт целый пласт салфеток и вытряхивает одну, разбрасывая остальные по сиденью. Ну, вот кто так делает?

- Успел. Вроде бы, - заканчивает гигиенические процедуры и приводит внешний вид в порядок.

- Вроде бы? То есть ты не уверен? - Чёрт, раздеваться было удобнее, чем теперь заправлять и оправлять поруганный костюм. Ещё и Герман со своим «вроде бы». Его базовая станция совсем не взаимодействует со спутником? Или как ещё назвать эту странную неуверенность в совершаемых действиях?Резкими, порывистыми движениями собираю салфетки, складываю в пачку и со всей силы хлопаю пластмассовой крышечкой. Хоть куда-то спустить избытки пара.

- Маш, успокойся. Какая разница, успел или нет? Если что, будем рожать.

- ЧТООО? Кто будет рожать? Ты в своём уме? Мы с тобой всего день знакомы, - под конец фразы практически ору в невозмутимое лицо Рыкова. Да как ему удаётся оставаться спокойным, зная, что я могу залететь?

- Но это же не помешало тебе вступить со мной в незащищенный половой акт. - Резкий взмах рукой и контрольный выстрел в голову: именно так это заявление и выглядело бы, будь оно осязаемо.

- То есть ты сейчас намекаешь, что я девушка лёгкого поведения? - угрожающе-ледяной тон моего голоса мог бы напугать любого, но только не Германа. Удобнее усаживается в кресло и закидывает ногу на ногу. Исследует моё лицо двумя карими луноходами. Словно ищет на нём признаки наличия умственной деятельности. Спокойно проговаривает:

- Тебя снова несёт не в том направлении. Я ни на что не намекал. А лишь напомнил, что мы переспали без защиты, а это может привести к беременности. Имея медицинское образование ты должна это понимать, - ещё и манжеты поправляет. Убила бы этого аристократа-мафиози! Спокойный, как удав. И такой же надменно-холодный. Печально, что спокойствие воздушно-капельным путём не передаётся. Мне бы сейчас не помешало.

- Не может! В том-то и дело, что не может, если, конечно, иметь права на управление транспортным средством. А не безнаказанно лихачить, не имея водительского удостоверения.

- О, ну всё, пришёл черёд Машенькиных шутеек. А я уж подумал, что твой генератор смыслов сломался, - ещё и улыбается так, будто в своём поместье мило беседует с графиней за чаем. Эх, жаль под рукой графина нет, я бы ему ответила.

- Вот не до смеха сейчас. Абсолютно.

- Да ладно, Машка, не парься. Мне уже четвёртый десяток пошёл. Пора бы и о детях подумать. В крайнем случае, отдашь ребёнка мне. Сам воспитаю.

- Ага, щаз. Ты вон салфетки из упаковки не можешь достать нормально, куда тебе ребёнка воспитывать.

- Сравнила, - фыркает обиженно. Тянется к ручке холодильной камеры. - Ради ребёнка я горы свернуть могу. И так уж и быть, научусь правильно доставать салфетки. - Достаёт бутылку и принимает прежнюю позу. - Интересно, а куда подевалась половина содержимого?

Покачивает перед лицом стеклянной тарой и щурится с подозрением.

- А, Машенька, не знаешь?

Не вижу смысла врать, да и не это сейчас волнует. Поэтому откидываюсь на спинку, скрещиваю на груди руки и бурчу, отворачиваясь к окну:

- Мыши съели.

- Мыши? - Слышу всю гамму удивления в одном слове и поясняю.

- Так моя бабушка говорила, когда обнаруживала внезапную пропажу конфет или печенья.

- Понятно. Ну, тогда уж не съели, а выпили, - возвращает бутылку на место, приговаривая. - И думаю, им на сегодня хватит. А то слишком буйные стали. Так скоро и драться полезут.

- Пф, больно надо. – Тем более у меня ещё прежнее выпитое в желудке булькает. А сейчас как раз нужно сохранять трезвость и рассудительность. Хорошенько обдумать, как поступить дальше и что предпринять.«Поздно пить боржоми…

». Ну, начинается! Как так вышло, что мой мозг меня же осуждает? По идее он должен быть со мной заодно.

- Машенька, о чём ты задумалась? - чувствую, как его рука ложится поверх моей и сжимает пальцы. Но упорно продолжаю смотреть в окно. - Тебе противопоказано оставаться наедине со своими мыслями. В компании с ними ты сразу же превращаешься в предводителя организованной группировки, и я начинаю переживать за свою жизнь.

- Вот и переживай. Тебе полезно, - напоминаю Герману его же слова, когда он меня за задницу ущипнул.

- Стервозина ты, Машка. Но за это я тебя и…

Машина резко тормозит. Не успеваю как-то скооперироваться, и, раскинув руки, лечу вперед. Хорошо, Герман реагирует молниеносно. Выбрасывает руку в сторону, тормозя мой полёт и возвращая обратно в кресло. Больновато, учитывая каменную твёрдость его конечности, и приличную массу моего тела. Но всё лучше, чем влипнуть лицом в перегородку.

С водительского места доносится такой виртуозный сленг, что вмиг прогоняет страх. Оставляя, правда тахикардию и сбившееся дыхание.

- Ты как, нормально? – Герман нажимает на дисплей и опускает перегородку. Второй рукой продолжает держаться за мою грудь. Убираю и слегка заикаясь, отвечаю.

- Нормально.

- Что там? – обращается уже к водителю.

- Да козёл какой-то. Купят права и ездят, а правила учить не надо.

- Некоторые вообще прав не имеют, - поддакиваю и кошусь на Германа.«Прибьёт он тебя, Машка. Как пить дать!» Мда уж, с этим и не поспоришь.