Глава 26

Вас когда-нибудь запирали в клетке с тигром? Согласитесь, не самый лучший вариант для пышнотелой, сладко-молочной закуски, не имеющей возможности сбежать. Зато умеющей профессионально дёргать тигра за хвост и бренчать собачий вальс на его усах. Что уж удивляться, когда в итоге зверюга нависает над тобой всей мощью своего дико-прекрасного тела и угрожающе скалится.

Нет, я понимаю, что сама во всём виновата. Изначально, когда вколола идеальному тестостерононосителю дополнительную дозу допинга. И после, когда вместо того, чтобы расслабиться и получать заслуженное, и надо сказать, поразительно-кайфовое, наказание, всеми правдами и неправдами пыталась вывести его из себя. Но что делать теперь, когда добилась своего и смотришь в стремительно темнеющие радужки огромного, грозного кошака? Правильно, капнуть ему на усы немного сметаны. В качестве пряника. А кнут временно отложить в сторону.

- Так значит прав у меня нет? И салфетки я доставать не умею? Какие ещё претензии есть в вашем списке, Мария Ивановна? Оглашайте его весь, не стесняйтесь.

- Только одна, - заправляю волосы за ухо и веду ладонь ниже, проходясь двумя пальцами по коже и останавливаясь в районе выреза блузки. Расстегиваю две пуговицы, и подцепив край, слегка им помахиваю. - Вы преступно мало меня целуете, Герман Юрьевич. Делаю вам выговор. В следующий раз останетесь без премии. - В ускоренном темпе прохожусь по списку своих самых обворожительных улыбок. И найдя нужную, добавляю. - И без сладкого.

- Ну, сучка, - энергично подаётся вперёд и впивается в мои губы поцелуем. Грудь в момент оказывается смятой нетерпеливыми лапищами. Кошак предвкушающе мурчит и вжимает меня в кресло. По телу моментально прокатывается будоражащая волна наслаждения и ещё чего-то такого мало разборчивого, но не менее пикантного. Да сколько можно? Такое ощущение, что рядом с Германом я возбуждаюсь по щелчку пальцев. Чувствую себя полярником, вернувшимся из полугодовой экспедиции. Хотя если разобраться, секса у меня не было значительно дольше, чем у самого трудоголичного мужика из Арктики.

- Кхм, приехали, - тихий голос водителя пытается привлечь наше внимание.

Только сейчас доходит, что перегородка так и осталась опущенной. И Саня всё это время имел возможность наблюдать за брачными играми представителя кошачьих. Восхищаюсь выдержкой этого мужика. Правда!Герман возвращается на своё место. Молча выходит из машины и замирает, придерживая дверь. Указательный и средний пальцы постукивают по стойке. Едва уловимый звук, стократно усиливается мозгом и прокатывается гулкими раскатами в голове. И я точно знаю, по ком звонит этот колокол.Герман что-то говорит водителю, склонившись и приоткрыв переднюю дверь. Не успеваю воспринять и расслышать.Зато смиренно выплёвываюсь из авто. Покорно, с опущенными глазами следую за Рыковым. Думаю, надо хоть ненадолго прикусить язык и не подливать масла в огонь. Тем более, нам обоим нужна передышка и пополнение запасов потраченных калорий. Сколько я их за сегодня сожгла - не счесть. И, надо сказать, этот липидный костёр приятно греет душу. Пообщайся я с Германом плотно в течение месяца, и лишние килограммы бы как ветром сдуло.

Рыков пропускает меня внутрь ресторана. Заходит следом, но задерживается у входа, переговариваясь с встречающим гостей пареньком. Таким худеньким, тщедушным и бледным, что хочется его пожалеть и как следует накормить. Но при этом не в меру юрким и угодливым. Парень улыбается, слегка наклонив корпус вперед. И как только разговор прекращается, срывается с места и летит вглубь зала.

В то же время дверь открывается и впускает Санька. Герман указывает ему на открытый столик недалеко от выхода и, подцепив меня под локоть, тянет за собой.Провожаю взглядом водителя, который садится и берёт в руки меню, и неожиданно чувствую необычные то ли гордость, то ли благодарность. Такой простой поступок: позаботиться о человеке, который на тебя работает и позвать обедать. Но как много это рассказывает о Германе.Пялюсь во все глаза на Рыкова, будто только сейчас его увидела. Не замечаю, как проходим в самый конец зала и останавливаемся около двери из непрозрачного, темно-зеленого стекла. Телефон Германа начинает вибрировать у него в кармане, и Рыков разжимает объятия, отвлекаясь на звонок. Моё же внимание привлекает необычная картина на торцевой стене. Я бы назвала её «Моток тел»: переплетённые туловища, конечности и головы на белоснежном фоне образуют ровный круг. Но присмотревшись, понимаю, что квиллинг из живого материала изображает инь и ян. Поскольку одна сторона темнее, а другая светлее. И две головы в центре на расстоянии друг от друга явно символизируют зёрна противоположности.

Рассматривание картины настолько увлекает, что подхожу ближе и сосредоточенно вглядываюсь в детали. Герман, придерживая дверь и так и не дождавшись, что я войду внутрь, отрывается от разговора и бросает:

- Маш, мы не в картинной галерее, а в ресторане.Голос Рыкова в момент выводит из транса и гасит во мне дух начинающего ценителя. Спохватываюсь, но не успеваю сделать и шаг, как из-за угла вылетает проворный мальчик, встреченный нами у входа. Не в силах справиться с ускорением, с разгона впечатывается в мою грудь. При чём хлопок от стыковки его лица с моей амбразурой можно сравнить с новогодним открыванием шампанского. Взрыв, плеск и громкий хохот, пробегающего мимо официанта.

Чувствую, как возмущённо колыхнулась грудь. Но на этом последствия столкновения для меня заканчиваются. А вот мальчика по законам сохранения импульса и энергии отталкивает от меня с приличной скоростью. Бедолага падает на пол и на несколько секунд теряет связь с действительностью.

Меньше всего мне бы хотелось стать виновницей ещё чьей-то травмы. Одного травмированного хватает с головой. От шока не нахожу ничего лучше, как пролепетать:

- Простите, не хотела вас сбить, - наклоняюсь и подаю проворному руку.

Мальчик, оклемавшись, поднимается на ноги самостоятельно и потирая ягодицу, вымученно улыбается.

- Ничего страшного, сам виноват. Не заметил вас.

Ну да, меня же так легко не заметить.