Глава 31

Как стоило бы догадаться, принц жил во дворце. В современном, типично-минималистичном, пятиэтажном, многоквартирном. В приличном районе, где, наверное, даже собачки сразу носят с собой пакетик; трава изначально растёт ровно по одной линии; клумбы поражают идеально подобранной цветовой гаммой. Где при въезде в королевский двор вас встречает пост охраны и шлагбаум. А количество дорогих карет на квадратный метр превышает все нормы приличия.Герман отпустил водителя. Перекинул через согнутую ладонь пиджак, а вторую подставил мне. Улыбнулся, подхлёстывая мурашки перейти на аллюр и пуститься вскачь по всему телу.

- Прошу вас, Мария Ивановна. Соблаговолите почтить своим присутствием мои скромные хоромы?

- Соблаговолю, - сцепляю пальцы на предплечье Германа и слегка приседаю, делая то ли книксен, то ли неудачное па. Чувствую себя неудобно и потерянно. Может из-за того, что с Рыковым знакома всего день, а уже окажусь у него дома. Или из-за самой обстановки пафоса и помпезности, которая меня окружает. Но сердце переполошенно стучит, и почему-то с каждым шагом становится всё труднее передвигать ноги.

Изнутри подъезд дома и холл выглядят, как экспозиция в музее, наполненная ярким светом, множеством зеркал, вычурными элементами декора и высокими, с дырчатыми листьями цветами в объёмных кадках.

Вахтёрша, заметив Германа, поправляет высокий начёс на голове и широко улыбается, демонстрируя красные от помады зубы.

- Уже отработали? Как прошёл день? Что-то вы сегодня устало выглядите, - одаривает меня ядовитым взглядом. От которого тушуюсь ещё сильнее. И покрепче сжимаю пальцы на руке Германа.

- Вы как всегда очень внимательны, Тамара Семенова. Но я не уставший, просто не выспался, - и положив ладонь поверх моих пальцев, увлекает вглубь холла, к стальным дверям лифта. - Хорошего дня.

- Машка, ты чего такая напряжённая? Расслабься, - немного отходим.

- Расслабишься тут, когда тебя пытаются сжечь взглядом.Герман негромко хохочет и целует меня в макушку. Пропускает в кабину лифта и прижимает к перилам, заставляя моментально позабыть обо всём на свете, заполняя лёгкие своим горько-приятным ароматом.

- Пока я рядом, ты точно в безопасности. Успокойся, - произносит в шуточной манере, но его словам сразу же веришь. За этой широкой спиной точно можно спрятаться от всего мира. А может быть даже от самой себя.

Обхватываю Германа за талию и утыкаюсь носом в его грудь. Рыков в свою очередь перекидывает руки мне за спину и сгребает в охапку, оставляя поцелуи где-то в районе темени.

А когда лифт останавливается, и створки разъезжаются, так и вытаскивает меня наружу, не разрывая объятия.Как два неразлучных пингвина, подходим к двери. Герман достаёт из кармана пиджака ключ и открывает дверь. При этом пытается поймать мои губы, и поводит плечами, потому что я в это время щекочу его пальцами, пересчитывая через ткань рёбра. Рыков подталкивает меня внутрь. А я, не видя ничего, кроме рубашки и пуговиц на ней, спотыкаюсь на ровном месте и чуть не падаю. Но, к счастью, Герман оказывается сильнее земного притяжения и не даёт нам упасть.

Отцепляемся друг от друга, но как только дверь закрывается, и наши взгляды встречаются, вновь набрасываемся, сплетаемся руками, впиваемся губами. Шумно и неравномерно дышим. Чувствую жар разгорающегося желания. И плевать на все условности, на вахтёрш, официантов и собственные комплексы.«Если мужчина целует так страстно, значит, однозначно, хочет тебя. А если хочет - не будь дурой, и пользуйся. Ты этого ждала больше года». Да ладно, мозг научился выдавать здравые мысли!Неимоверным образом, без применения рук, стаскиваю туфли. Герман тоже как-то изловчается снять обувь. Одной рукой всё сильнее сжимает мою талию, а второй забирается под юбку, проводя ладонью по внутренней стороне бедра.Увлекает меня в гостиную. Кажется. Потому что рассмотреть что-либо нет ни возможности, ни желания. Торопливо снимает с меня одежду. Не отстаю, отчаянно сражаюсь с пуговицами на его рубашке. А справившись, переключаюсь на ширинку.

Стону, ловя волну нахлынувшего удовольствия. Как его крупные, грубые пальцы умудряются так необычайно приятно и ласково обращаться с самыми деликатными участками моего тела? Загадка, достойная тщательного исследования и анализа. Обязательно, обязательно нужно будет предложить Рыкову как следует изучить эту тему. А сейчас…

Впускаю в себя его энергетику. Растворяюсь в горячих, трескучих волнах желания. Поглощаю каждой клеткой, каждым атомом. И возвращаю в виде жарких, нетерпеливых вздохов.Хочется полностью вобрать в себя и его запах, и тактильное ощущение его кожи, с твёрдыми под ней жилами, и его безумие. Моё безумие, на которое Герман так быстро и прочно подсадил.

В некий момент даже начинает казаться, что какая-то его часть уже во мне. Беззащитная, крохотная, практически бесплотная точка. И осознание этого острым копьём прошивает меня с ног до головы.Запыханная, полураздетая отрываюсь от требовательных губ и со страхом вглядываюсь в карие пожары. Сил воспроизвести хоть слово нет. Да и что я скажу? Что у меня странное ощущение наполненности, насыщенности, предельной срощенности с ним, моим однодневным безумием?