Глава 32
- Ты чего? Что-то не так? - Герман придерживает меня за шею, поглаживая большим пальцем по овалу лица. С расстёгнутой рубашкой, из-под которой видны, словно расчерченные, кубики пресса; с распахнутой ширинкой, манящей взгляд; с влажными от поцелуя губами.
Чёрт, что я могу ответить? Как должна описать странные заморочки непредсказуемого мозга? Герман, ты подарил мне своё семечко, и, кажется, оно прижилось?
«Большей пошлятины в жизни не слышал!» Ну, и подал бы какую-нибудь идею. Ты же у нас вроде бы самый умный.
Но, к сожалению, при виде разгоряченного и взволнованного Германа, мозг способен выдавать лишь обрывки информации. А концентрация и конструктивизм ему не доступны.
Но залихватски молотящее сердце, вспотевшие ладошки и пробивающая тело дрожь, говорят о том, что мне срочно нужно уединиться и успокоиться. Вот прямо сию же минуту. Иначе Герман может стать свидетелем внезапной истерики.
- Можно я вначале приму душ? - лихорадочно цепляюсь за края его рубашки. Судя по всему вид у меня такой, будто от степени чистоты тела зависит вся последующая жизнь. Недоумённый взгляд Рыкова напрягается ещё сильнее. Если он сейчас попробует в своей манере продавить и продолжить прелюдию, точно сдетонирую. И уже ничто не спасёт ни меня, ни Рыкова от ударной волны эмоций.
Но Герман, словно чувствует весь подтекст фразы, обхватывает мои похолодевшие пальцы и соглашается:
- Конечно, если так срочно нужно, можешь помыться. Пойдём, проведу.
Около двери пару секунд колеблется, видимо, желая присоединиться, но я быстро заскакиваю внутрь и запираюсь на замок. Но тут же подвисаю, не веря своим глазам. Ванная комната больше похожа на купальню во дворце султана. Огромная, по меркам привычной скромно-советской планировки квартиры моей матери. И в ней есть не только угаданный мною душ, но и джакузи. От восхищенной зависти даже на какое-то время забываю о припадке истерии.
Подхожу ближе и веду пальцами по подголовникам на бортах. Рассматриваю многочисленные лампочки подсветки, небольшой встроенный дисплей на переднем крае. А ведь мы могли бы сюда поместились вдвоём. Ну вот, пришла пострадать, а в итоге бесстыдно фантазирую. Да ещё как, жар внизу живота достигает максимума. И я уже начинаю жалеть, что поддалась на провокацию сознания и сбежала от своего горячего султана.
Что я действительно придумала: какие-то смутные предчувствия, ощущения? И это спустя всего пару часов после близости? Смешно. Герман прав, у меня слишком бурная фантазия.
«Или интуиция». Ой, да иди ты к чёрту!
Быстренько избавляюсь от остатков одежды, забираюсь в душевую кабину и открываю воду. Свежесть и прохлада моментально напитывают тело бодростью. Специально выкручиваю кран на уровень прохладней, ощущая телом острые, живящие волны.
- Маш, я футболку повесил на ручку двери, - слышу сквозь шум воды голос Рыкова. Ты ж моя прелесть, какой заботливый!
«Где ты ещё такого мужика найдёшь?» Да знаю, но и Хувалион не будет действовать вечно. Так что, мозг, заткнись!
Бешеные стада мурашек во всех, даже самых отдалённых, участках тела говорят о том, что пора бы заканчивать водные процедуры. Иначе есть риск превратиться в ледышку.
Достаю с полочки пушистое, обещающее хоть немного тепла, полотенце и закутываюсь в него. Возле зеркала останавливаюсь, встряхиваю пальцами мокрые волосы. В принципе, на этом наведение красоты можно заканчивать. Ни косметики, ни самой беспонтовой гигиенической помады под рукой нет. Что поделаешь, Герман видел, что брал. А поэтому хватит себя накручивать.
Немного приоткрываю дверь, подхватываю с ручки предложенную футболку. На полу меня дожидаются бежевые, мягкие тапочки. Ну, прелесть же!
Впрыгиваю и снова закрываюсь в ванной. Футболка пахнет свежестью стирального порошка и немного тонкой горечью парфюма Рыкова. Сбрасываю полотенце и, не найдя никаких крючков, чтобы повесить просушиться, складываю и возвращаю на полку.
Просовываю руки в вырезы, натягиваю футболку на тело. Грудь, пусть с недовольством, но втискивается. А вот бёдра…
Нужно либо очень сильно постараться, рискуя порвать вещь по шву. Либо оставить как есть, выставляя на всеобщее обозрение задницу. И передницу, кстати тоже.
И что с этим безобразием делать? Не костюм же обратно надевать. Блин, только начинаешь чувствовать себя очаровательной, прелестной Золушкой, как реальность даёт битой по голове. И нудит, чтобы перестала мечтать. Прямо вгоняет во вселенскую тоску.
С обречённым вздохом снимаю с себя футболку и заматываюсь обратно в полотенце. Ненадолго мы с ним расстались.
А ведь даже среди тех вещей, что Рыков купил сегодня и оставил в багажнике, естественно напрочь о них позабыв, нет ничего, что можно было бы носить дома. Но, что хуже всего, сейчас Герман спросит, почему я не надела его футболку, и что я отвечу? Прямо чувствую, как стыд начинает копошиться и высовываться из своей норы. И думаю, он перещеголяет даже своего собрата, оставленного в примерочной и вызванного диким взглядом девушки-консультанта.
Но когда я выхожу в просторную, округлой формы гостиную, то понимаю, что неналезшая футболка ещё не самое ужасное, что могло бы произойти.