Глава 33

Выйдя из ванной, натыкаюсь на Германа, который появляется из прихожей. Без рубашки, но уже с застёгнутой ширинкой. Подвисаю, разглядывая крепкую, спортивную фигуру. И сильнее впиваюсь пальцами в полотенце. А его футболка, перекинутая через руку, начинает буквально жечь предплечье, напоминая о предстоящем позоре.

- Герман, твоя…

, - шум со стороны прихожей привлекает внимание, и я замолкаю, наблюдая, как в комнату входит высокая брюнетка в стильном, приталенном платье и с зажатой подмышкой картиной, обёрнутой в крафт-бумагу. Молодая, красивая. На вид лет двадцать - двадцать два.Завидев меня, она сильно округляет глаза. Так, что ухоженные, красивые брови улетают куда-то на лоб. Секундная заминка длится и длится, превращаясь в неприличную мелодраму. А сердце набирает и набирает обороты, бешено качая кровь и подгоняя давление взлететь на максимум. Дыхание и вовсе прекращается. Раз вдохнув розово-сладкий аромат духов брюнетки, перестаю поглощать дерущую слизистую смесь ядовитых веществ. И чувствую, что белки глаз медленно, но неотвратимо вылезают из орбит.

Так вот значит как заканчиваются современные сказки? Не в полночь и не в лохмотьях вместо бального платья? Они заканчиваются, когда личная жизнь принца нежданно-негадано напоминает о себе.Дура, Маша, какая же ты дура! Никогда не устану повторять это себе. Но, видимо, от граблей такие увещевания спасают мало. Ладно, не спасают совсем! А веру в сказочную любовь не способен выкорчевать даже экскаватор.

Я жалко и неуверенно комкаю в руках футболку Германа и переминаясь с ноги на ногу. Внезапно и ощутимо начинаю мёрзнуть. Мелкая, противная дрожь прокатывается волнами по телу, добираясь даже до зубов, которые тихо постукивают.Брюнетка смотрит на меня скорее с интересом, чем с неприязнью. Я же не ощущаю ничего, кроме пустоты медленно разрастающейся в центре грудной клетки. Ноги, как назло, будто прилипли к полу. В затянувшейся сцене моя роль, кажется, самая жалкая. Но подобрать правильный порядок действий никак не выходит. Что мне нужно сделать? Развернуться и уйти обратно в ванную? Подойти и влепить пощёчину? «Кому, Герману?» Нет, этот мозг невыносим, когда он нужен, толку от него меньше всего.

Слова режут плотный, предгрозовой воздух, и я вздрагиваю.

- Машунь, познакомься это Женя. Моя сестра, - Герман подходит ко мне, складывает руки на груди и замирает.Потихоньку впускаю в лёгкие кислород. Отмираю, позволяя сердцу вернуться к привычному ритму. И думаю, что экскаватор всё-таки можно пока не заводить.

Незаметно смещаюсь за широкую спину Рыкова. Почти наполовину. Не желая светиться перед его сестрой в полотенце и рассчитывая укрыться от удушающего амбре.

- Мария – моя девушка, - отходит в сторону Герман, прерывая краткое отступление и открывая полный обзор на моё порядком окоченевшее туловище. – Ты где там? Чего спряталась?

Неохотно делаю шаг вперёд, лихорадочно сжимая заправленный край полотенца. Для полной картины не хватает только, чтобы оно упало, и позволило ошарашенной девушке лицезреть меня во всей красе.

- П-приятно познакомиться, - проталкиваю сквозь стучащие зубы. То ли от холода, то ли от смущения.

- Мне тоже, - вздёрнув нос кверху, отвечает потерянным голосом.

Мда, ситуация более чем патовая.Кажется, один лишь Герман чувствует себя комфортно. Перекидывает руку, приобнимая меня за плечо. Расслабленно чмокает в макушку. И вроде бы в шутливой форме, но жёстким голосом спрашивает:

- Чем обязан? Ты в курсе, что обычно я в это время на работе?

- В курсе. Мама мне ключ дала, - вскидывает острый кончик носа ещё выше.

- Хм, даже так, - чувствую, как напряглись его пальцы на моём плече. – И что за экстренная необходимость в таком наглом вторжении?

- Ой, не преувеличивай. Я просто привезла картину, которую дарила на твою днюху. И которую ты благополучно оставил у родителей, и не забираешь уже четвёртый месяц, - Женя проходит к широкому дивану, кладёт на быльцу холст и вновь поворачивается к нам. - И, кстати, собиралась оставить тебе записку с напоминанием, что у мамы завтра юбилей. Раз уж мои звонки ты усиленно игноришь.

- Да, а ты звонила? Наверно, я был занят, - улыбается Герман, пожимая плечами. - А про юбилей я помню, зря переживала.

- Это хорошо. Надеюсь, и подарок купил?

- Конечно купил. Что за вопрос?

- Отлично. Потому что мама волнуется. Ты совсем перестал к нам приезжать. Надеюсь, завтра почтишь нас своим присутствием?

- Жень, почти нас своим отсутствием. Как видишь, сейчас я занят. Невовремя ты решила картину привезти. Завтра я и без напоминаний собирался приехать.

- Ну и славно, - мажет по мне едким взглядом и одаривает Германа язвительно-приторной улыбочкой.

- И кстати, ключ, - Герман протягивает раскрытую ладонь. Женя с недовольным видом достаёт из маленькой сумочки связку и отдаёт её Рыкову. - Всё, рад был повидаться. Проваливай.

- Ну ты язва, - рассерженно шипит Женя, топая к выходу. - Почему только мама любит тебя больше?

- Малая, ты преувеличиваешь, - Герман отпускает мои плечи и идёт следом за сестрой.

- Я же просила не называть меня так. Особенно в присутствии твоих постоянно меняющихся подружек, - резко крутится на каблуках Женя и выскакивает за дверь.Герман проворачивает замок, кладёт ключи на комод и движется ко мне, не спуская глаз с моего пышущего жаром лица.Последняя фраза действует как-то странно. Казалось бы, что в ней необычного? Мужчина в самом расцвете сил. Лучше любого Карлсона. К тому же обаятельный, заводной, даже без всяких моторчиков. Обеспеченный не только домиком на крыше. Логично, что девушки сами должны на него вешаться. И ещё более логично, что молодой, здоровый мужчина будет этим пользоваться.

Но под рёбрами острыми, длинными коготками скребётся что-то тёмное и лохматое. Отчего неприятно першит в горле и чешутся глаза. Ладони давно уже горят от постоянного нажима ногтей. Тело не просто дрожит, а волнообразно подбрасывает. Ещё чуть-чуть и начну подпрыгивать на месте. Хотя теперь, кажется, я понимаю какой именно норматив имел в виду Герман, когда говорил о нём в машине. Прыжки на длинную дистанцию. Строго по вертикали.