Глава 34 Герман

Стоило выпроводить малую стервозину и увидеть мокрую, распаренную Машку, сердце мгновенный кульбит произвело. Задохнулось странной, щемящей нежностью. Такой для меня непривычной, что она воспринялась, как некий сбой программы, компьютерный вирус, ломающий коды. Машка будто заново меня переписывает. Рядом с ней другим человеком становлюсь.Подхожу вплотную, обнимаю за плечи. Прижимаю к себе покрепче. Машка дрожит всем телом, будто лиса, попавшая в капкан. В капкан моих рук.

- Замёрзла? – выдаю на пониженных и с такими интонациями, что и сам тушуюсь. Бл., Герман, совсем тебя повело!- Ага, - шепчет и носом в мою грудь тычется. Вдыхает. А я прикладываю губы к её волосам и тоже тяну в себя их сладко-коричный запах. Не перестаю изумляться, откуда берётся эта запредельная шкала чувственности. Словно и не любил никого до этого.

Любил. Слово-то какое сильное, а, чувствую, не передаёт весь набор эмоций. Не достаёт до верхушки. Остаётся ещё столько деталей, взглядов, касаний и ответных реакций на них, что разбирать и разбирать. Сколько на это времени уйдёт? Три года? Нет, все эти писатели, строчащие свои книжонки, все учёные, выдвигающие смешные теории, - и близко не знают, что такое любовь. Настоящая любовь не живёт три года. Она живёт две жизни. Его и её. И только тогда умирает, когда эти жизни превращаются в пепел.

- У вас такие интересные взаимоотношения с сестрой, - водит пальчиком по моей ключице. Обдаёт тёплым дыханием кожу. Мрр, так и хочется замурчать.Пристраиваюсь сзади, обхватываю и подталкиваю к лестнице на второй этаж.

- Обычные. Ты, наверно, одна в семье? И все прелести передела мира тебе неизвестны? Женька всегда делить пыталась, хоть я и не претендовал особо. К тому времени другие интересы были. - Ладони пристраиваю на влажное полотенце в районе аппетитной груди, не забывая при этом оставлять на шее и плече не менее влажные, предвкушающие поцелуи. – Она младше на двенадцать лет и практически росла на моих руках. Родители вечно заняты. На няню денег не было. Вот и приходилось возиться. К тому же, она ведь поздний ребёнок. Всё внимание и любовь ей. Вот и выросла взбалмошной стервозиной. Хотя люблю её, конечно. Чем сестрёнка нагло пользуется.

- Я и правда одна в семье росла, - вздыхает как-то тягуче. Стопорю движение. Оставляю на Машкиных губах недолгий поцелуй. Впервые без сексуального подтекста, а в качестве некой поддержки. – Может если бы ещё ребёнок в семье был, меня не душили бы так сильно своим вниманием. И не требовали, как с двоих.

Такая тоска в этих словах, что хочется прижать, притиснуть огнёвку к своей груди и никогда не отпускать. Защитить от всего грёбаного мира, который допустил, чтобы мою лису обижали.

- Выдыхай, Машунь. Теперь я рядом. И никому не позволю тебя обидеть.Перед дверью в спальню подхватываю свою булку на руки, и как воодушевлённый новобрачный, заношу в опочивальню. Кладу на кровать, сдёргиваю с Машки полотенце и укутываю её в одеяло, превращая в смешную гусеницу.

- Никуда не уходи. Я в душ и сразу к тебе.Повозившись, Машка замирает и смотрит с явным сожалением.

- Давай. Только быстрее. А то, боюсь, надолго меня не хватит.

- Что начнёшь без меня? - нагло скалюсь, кайфуя от того, как лиса заливается краской. Казалось бы, чего уже стесняться. Оба взрослые люди. Всё видели. Не всё пробовали, но скоро это исправим. Хотим одного и того же. Но для Маши ещё находятся поводы для смущения.

- Блин, Герман, нет конечно, - не просто краснеет - пунцовеет Машка. Прямо в помидорную гусеницу превращается. Если такие существуют, конечно же. - Просто так меня замотал, что дышать нечем.

- Это чтобы не сбежала, - смеюсь уже возле двери. И в ответ слышу:

- Куда уж теперь бежать.Улыбаюсь ещё раз, прикрывая дверь и спускаясь на первый этаж. Всё-таки затащил неугомонную лису в свою берлогу. Теперь уж точно никуда не денется.

Наспех принимаю душ, впрыгиваю в домашние штаны. И не тратя время на обтирания, спешу к своей пленнице. От нетерпения пульс частит и в висках стучит. Мысленно уже внутри Машки - влажной, горячей, постанывающей. Разные позы примеряю. И в каждой, уверен, будет ох.енно. С ней по другому и не может быть. Машка - генератор сексуальной энергии. И эта энергия меня не просто заряжает, разрывает на лоскуты.

Вибрация телефона откуда-то из недр квартиры прерывает мой полёт. Чёрт, надо глянуть. Это может быть кто-то важный.

Отыскиваю свой пиджак, выуживаю из кармана мобильный и зависаю на добрых пятнадцать минут, решая сотню раз решённый вопрос об оплате и выписывая заслуженные п.здюли. Когда наконец освобождаюсь, взлетаю по ступенькам, вваливаюсь в спальню, горя предвкушением и страстью. И что же я слышу?Тихое, ровное сопение. Машка уснула, так и не выбравшись из кокона одеяла. Только одну руку достала и положила под щёку. Вторая щека, на которую я идиотски пялюсь какое-то время, - порозовела и так и требует поцелуй. Наклоняюсь, бережно прикладываю губы, наслаждаясь нежностью кожи. Устраиваюсь рядом, подгребая Машку поближе. Приглушаю дыхание и все жизненные функции, так хорошо и приятно рядом с лисой просто лежать и слушать её тихое посапывание. И спустя несколько блаженных минут благополучно вырубаюсь.