Глава 36

В современном мире можно быть неуверенным в чём угодно. Серьёзно. Под сомнение ставится всё: начиная с вреда от нитратов и заканчивая формой Земли. Есть даже учёные, которые со слюной у рта доказывают, что наша планета имеет форму плоского блина. И люди не падают с её краёв только потому, что сильно земное притяжение. Но...

В чём я была уверена на сотню процентов, так это в том, что если набрать приличную массу тела, то тебя никогда в жизни никто не сможет украсть. Ведь для совершения преступления вору нужно будет побороть сопротивление всего немаленького тела. А это на минуточку целых - кх-кх килограмм. Нет, я не стесняюсь своего веса, просто в горле запершило и захотелось прокашляться.

На деле уверенность разбилась о мощь и дурь Рыкова, когда он подхватил меня на руки и, не останавливаясь, взбежал по лестнице, будто бы даже не напрягаясь. Что там говорилось о Геракле и его двенадцати подвигах? Пишите ещё один - тринадцатый. Потому что я реально не понимаю, как с такой лёгкостью можно было добежать до спальни, бережно сгрузить меня, испуганную, на кровать и совершенно не запыхавшись, завалиться сверху.Путаясь в своих ощущениях, вначале я попыталась бороться и скинуть с себя Германа. Брыкаясь, оцарапывая голые, с напряжёнными мышцами, плечи и активно помогая себе ногами. Но их беспорядочное движение Рыков прекращает сразу же. Обхватывает бёдрами и сжимает. Следом приходит черёд рук. Одним уверенным движением заводит их мне за голову и вплотную сближает наши лица.

- Пусти, - шиплю со злостью, потому что уже не понимаю: всё происходит всерьёз или в качестве прелюдии к сексу. И что вообще происходит? Сердце часто и гулко колотит в рёбра, мышцы напряжены до предела. Тело выдаёт максимум самых разнообразных ощущений, дрожит и, кажется, ещё немного и совсем перестанет слушаться.

- Правда этого хочешь? - спрашивает тихо, практически шепчет, касаясь губами моих. Во взгляде такая нежность разлита, что моментально топит меня с головой. Всё внутри переворачивает с ног на голову. Безумные американские горки увлекают то вверх, то, замирая ненадолго на самой вершине, обрушиваются вниз. И я, сбитая с толку, запыхавшаяся, будто это я несла Германа на руках, а не наоборот, теряюсь, замолкаю и лишь натужно тяну в себя его запах. Свежий, с едва уловимой горечью духов и не просто знакомым, а родным запахом его кожи.

- Разве можно так пугать? Я ведь серьёзно подумала, что ты рассердился из-за пиджака.Герман беззвучно смеётся и оставляет на моих губах, подбородке и шее длинные, чувственные поцелуи. Под тонкой тканью его домашних штанов отчётливо и горячо ощутима вся степень желания. Тело вибрирует и звенит под его губами, плавится от жара и нетерпения, внезапно охвативших меня.Герман отпускает мои руки, стягивает оказавшуюся вдруг ненужной блузу, полностью сосредотачиваясь на груди. Сминает её, щипает за сосок, вызывая приятную, томительную истому во всём теле. Второй сосок он обхватывает губами, медленно и нежно обводит его языком, заставляя стонать и выгибаться от контраста ощущений.Провожу руками по жёстким волосам, шее, плечам, впиваюсь ногтями в спину. Хочется чувствовать его тело, касаться, прижиматься. Хочется полностью в нём раствориться и растворить Германа в себе. Вобрать, впитать каждой порой.

Возбуждение нарастает, множится сотнями острых иголок, постепенно, сантиметр за сантиметром, захватывающими всё тело. Простые поцелуи и лёгкие касания заводят настолько, что низ живота не просто горит, - пышет жаром. Между бёдер изнывающе влажно от нетерпения. Но как только я пытаюсь пробраться руками к паху Германа, он отстраняется, смотрит внимательно. Чёрные, блестящие глаза завораживающе прекрасны, будто не человеку принадлежат, а волшебному существу из женских романов про оборотней или вампиров.

- Скажи, что ты чувствуешь?Что я могу чувствовать рядом с разгорячённым, сексуальным, возбуждённым мужчиной? Даже мой страх как рукой смело. Осталось острое, пьянящее ощущение, которое возникает лишь в отношении Германа.

- Я тебя хочу, - шепчу едва разборчиво. Стыдно произносить подобные слова вслух, но если Рыкову нужно подтверждение очевидного, есть смысл себя пересилить.

Но, кажется, он ожидал услышать что-то другое. Или я не так выразила свою мысль. Что? Что не так? Не могу прочесть на внезапно посуровевшем лице. Огонь в глазах притухает, маленькая бороздка залегает между сдвинутыми бровями. Герман перекидывается на подушки, складывает руки под голову.

Я тупо пялюсь в потолок несколько невыносимо странных секунд, наблюдая, как причудливо колышутся тени на потолке и думаю, какой именно ситуации из случившихся сегодня можно дать первое место в конкурсе «Абсурд года».

Но так и не решив столь сложную задачу, переворачиваюсь на живот и смотрю на Германа. Он смотрит на меня. Искра, буря, безумие.

Нет, я отказываюсь что-либо понимать! Даже у американских горок есть только два направления: вверх и вниз. А то, что выдаёт сейчас Рыков, напоминает третью систему координат. Такие эмоциональные кульбиты моя и без того расшатанная психика может попросту не вынести.Хотя стоп! Он же говорил, что хочет меня наказать. А ещё, что меня вечно куда-то не туда несёт в эмоциональном плане. Может Герман решил меня проучить? Чтобы тоже испытала на себе всю прелесть эмоциональных перегрузок? Зря, конечно! Нельзя заходить на территорию врага. Потому что все виды психологических извращений - это мой конёк, и Герману в этой плоскости никак не выиграть.

- Осечка? - мягко интересуюсь, перебирая пальцами складки простыни. Лицо Германа вспыхивает злостью, но он тут же берёт себя в руки. Прищуривает глаза, лениво потягивается и словно нехотя отвечает.

- Нет, мне вдруг захотелось увидеть немного инициативы с твоей стороны. Ну, знаешь, хочется думать, что ты делаешь это по собственной воле, а не по принуждению.«Серьёзно? С каких это пор Рыкова волнуют такие мелочи?»- И как должна выглядеть моя инициатива? - изо всех сил стараюсь не плюнуть в него ядом. Хотя так и подмывает!- Не знаю. Придумай что-нибудь. У тебя такая богатая фантазия.