Глава 37
Знаете что, Рыков Герман Юрьевич, вы сами напросились! Завести девушку, а потом оставить работать на холостых может только настоящий самоубийца. Хуже - только засунуть лицо в дупло с дикими пчёлами. Но там ещё есть вариант сбежать. От рассерженной и неудовлетворённой девушки не спастись, даже притворившись мёртвым.
Сползаю с гладкого шёлка простыни, хватаю скомканное одеяло и заворачиваюсь в него. Чувствую, если так и дальше пойдёт, окончательно отвыкну от нормальной одежды и буду ходить по улицам в римской тоге. И плевать, что я не мужчина.Герман снова закинул руки за голову и расслабленно наблюдает за моими действиями. Вот только меня не проведёшь, я же вижу, как бойко стоит Килиманджаро в его штанах. И как взрывоопасно горят глаза. И как то и дело кончик языка облизывает пересохшие губы.Похоже, Рыков наказал сам себя, а не меня, потому что теперь я сделаю всё, чтобы как можно дольше продлить сексуальную пытку и довести его до исступления.
- Может включишь музыку, чтобы немного расслабиться?Герман, не сводя с меня глаз, опускает одну руку и выдвигает ящик из тумбочки. Достаёт небольшой пульт, нажимает кнопку, и одновременно со всех концов комнаты начинает литься негромкая, но довольно возбуждающая музыка. Моё же внимание моментально переключается на кое-что интересней.
В выдвинутом ящичке успеваю заметить довольно интригующую прозрачную упаковку, внутри которой лежат...
Наручники, плётка и кляп в рот.
Не хочу знать, для чего и для кого Герман покупал всё это безобразие. Достаточно того, что всё это запечатано и не применялось по назначению. Будем считать, что Рыков купил такой набор для защиты от домушников. Ну а почему бы и нет. Влез какой-нибудь поганец в квартиру, а его скрутили, наручники надели, кляп в рот засунули и выпороли розгами, как в очень старые, добрые времена. И к приезду бравых стражей порядка воришка уже прочувствовал всю степень своей вины.Да, так и буду думать. Иначе снова придётся бежать в уборную и успокаивать приступ паники. Оно нам надо?
Подхватывая сползающее одеяло, подхожу к тумбочке, достаю упаковку и, повертев в руках, принимаюсь её распечатывать. Герман вначале порывается что-то сказать и даже выдрать её из рук. Но поздно... Я-то уже нашла применение каждой детали чудо-набора. И Рыков, судя по всему, это понимает. Откидывается на спинку кровати и молча наблюдает за моими действиями.Достаю кожаные изделия, пробую на предплечье, насколько хорошо хлещет плётка. Остаюсь довольной. Предметы бдсм-быта выполнены из настоящей кожи. Наручники вообще сильно похожи на настоящие, а значит достаточно прочные, чтобы привести мой план в исполнение.
- Выглядит так, будто ты всю жизнь этим занимаешься, - комментирует мои испытания плётки на прочность Герман.
- Ну, у меня не такой богатый опыт, как у тебя. Но если пациенты не слушались, я хлестала их ремнём по жопе, - язвлю в ответ.
- Мм, а ты, оказывается, была суровой медсестрой, - улыбается Герман.
- О, ещё какой! Тем, кто пытался возмущаться, ещё и кляп в рот вставляла.Закончив приготовления, решаю, что надо переодеться во что-нибудь поудобней. Замотанная в одеяло я мало соответствую образу женщины-вамп. Зависаю на несколько секунд, обдумывая, где раздобыть одежду, и смотрю при этом на Германа. Он тоже наблюдает за моими колебаниями, а потом вдруг подаётся вперёд и садится на край кровати. Прямо рядом со мной и разложенными игрушками.
- Что же ты зависла, Машенька? Может научить, как всем этим пользоваться?
- Спасибо, я как-нибудь сама.Герман хватает мою одеяльную тогу и подтаскивает меня к себе. Настолько близко, что оказываюсь буквально зажата у него между ног. Одна ладонь ложится сзади на мою шею, вторая замирает где-то в районе бедра. Губы нежно, едва уловимо сталкиваются и расходятся. Будто исполняют красивый, страстный танец. И после каждого касания по телу разбегаются будоражащие, томительные волны.
В самом центре груди растёт и расцветает огненный цветок желания. Его лепестки обжигают и распаляют. Его сияние ослепляет даже внутреннее зрение. Замираю, раскисая от нахлынувшей нежности.
Рука Германа перемещается с бедра но мою щёку. Пальцы мягко поглаживают кожу, и словно электризуют всё тело, нетерпеливо желающее подобной ласки.Кладу ладони на жёсткую бороду Рыкова и первая углубляю поцелуй. Мысли превращаются в растопленный шоколад - вязкий и тягучий. Без всякой возможности анализа. Остаются лишь желания и ощущения. Я всё ещё помню, что хотела привести в исполнение коварный план и наказать Германа, но решаю, что это можно сделать немного позже.Герман поднимается, увлекая меня за собой. На ходу гладит мои плечи, жадно сминает губы, прикусывает, запускает пальцы в волосы, с большей силой сливая поцелуй. Но около изголовья кровати замирает. Мы оба тяжело дышим и пожираем друг друга глазами. Возбуждённые до предела, безумные. Кажется, стоит нам вновь соприкоснуться, и электрический разряд неизбежен.Герман медленно скользит кончиками пальцев по моим щекам, шее, ключицам и неторопливо освобождает от одеяла, которое падает на пол тяжёлой, шелестящий грудой. Первым порывом хочется прикрыться, но затуманенный, наполненный похотью взгляд придаёт уверенности, и я сдерживаюсь. Откидываюсь на подушки, когда Герман наваливается сверху, проводит ладонями по моим рукам, заводя их за голову, скрещивает наши пальцы. А потом аккуратно высвобождает одну руку, и я чувствую, как на кисти защёлкивается кольцо наручников.