Глава 42

Нет, ну как ребёнок, честное слово! Так ревновать к Игнату Савичу. Да, самому шикарному, неповторимому и идеальному Игнату Савичу. Но неужели не понятно, что я тоже имела в виду домашнего питомца? Одного до безобразия наглого и ужасно ленивого типа.

Но я решила растянуть удовольствие и ещё немного похохотать над угрюмым видом Рыкова, прежде чем внести немного ясности в сказанное.

- Герман, я имела в виду кота. Нашего домашнего тирана и маминого любимца. А ты о ком подумал?

- Неважно, - бурчит недовольно Герман. Отходит к столу, наливает чай, ставит передо мной чашку с горячей, парующей и вкусно пахнущей жидкостью и подвигает поближе тарелку с разными видами нарезанных сыров. - Лучше скажи, ты сейчас встречаешься с кем-нибудь или нет?

Мм, поразительно своевременно заданный вопрос. Он бы ещё женился на мне, подождал годиков пять, а потом бы спросил. Тогда бы точно этому вопросу было самое время.

- Встречаюсь, - киваю и делаю мелкий-мелкий глоточек горячего чая.Герман хмурится ещё сильнее, а я прячу ехидную улыбку за чашкой. Беру кусочек сыра и принимаюсь непринужденно его жевать.

- Кто он? Как долго? - Герман сжимает пальцы на тонких стенках своей чашки, и я начинаю переживать за их целостность. Точнее за то, чтобы Рыков с дуру не обварился кипятком.

- Раз в месяц я встречаюсь со своей маникюршей, чтобы привести ногти в порядок, - начинаю перечислять, напуская на себя деловой, важный вид. Не всё же только Герману быть важным дяденькой. - Раз в полгода - с массажистом, чтобы как следует размять спину и снять напряжение в мышцах. И раз в неделю точно - с Танькой, чтобы размять языки. Всё. Если кого-то упустила, вспомню и занесу в общий список.

- Шутим значит? - Герман ставит чашку на стол, поднимается и нависает надо мной угрюмой, недовольной стеной. А когда вскидываю на него взгляд, жёстко обхватывает пальцами запястья и сдёргивает со стула.

- Эй, ты опять решил отработать на мне навыки доминирования? Сразу говорю, я не согласна, - тяну на себя кисти, стараясь выбраться из цепкого захвата. Но неожиданно Герман сам отпускает мои руки, подхватывает под бёдра и насаживает меня на свою талию. Приходится обвить его руками и ногами, и взглянуть уже прямо в глаза, едва не соприкасаясь носами.

- Пора было понять, что мне не нужно твоё согласие ни на это, - целует, порывисто и нетерпеливо вторгаясь внутрь языком. Будто даже поцелуем подчиняет, оплетает своей харизмой, властью, мужественностью. Проходит вместе со мной на руках в гостиную, опускает на диван, нависая сверху и выворачивая наизнанку одним только взглядом, обещающим много-много горячих, жёстких, нежных, страстных минут. - Ни на это.Перемещается ниже, раздвигая мои колени, и устраиваясь поудобней. Я как-то сразу сдаюсь, без слов соглашаясь побыть объектом его доминирования. Оно какое-то неправильное, ненастоящее. Но именно за такое я согласна проголосовать всеми двумя своими раздвинутыми ногами.

Но как только расслабляюсь, опираясь на согнутые локти и в предвкушении прикрывая веки...

- Ай, ты что делаешь? - пищу в недоумении.

- А что я по твоему делаю? - кончик языка проходится по чувствительной коже внутри бедра, там где только что побывали и оставили после себя лёгкую боль, зубы.

- Ты меня укусил, - констатирую очевидное, но делаю это с явным упрёком в голосе.

- Вот так? - ещё один болезненный укус приходится на второе моё бедро. А губы, как отголосок, мягко и нежно ложатся сверху.

Но блин, это никак не отменяет того, что Герман только что второй раз сделал это. Укусил меня.

- Эй, мы так не договаривались! - двигаю бёдрами в сторону, противоположную от Германа. Но пальцы сжимают ягодицы и возвращают меня на место.

- А разве мы до этого уже о чём-то договорились? - Мне кажется, или Герман разговаривает с моей... ммм... ладно, я медик и должна всё называть своими именами... с моей промежностью? Его дыхание прохладным касанием проходится по влажным складкам и вызывает лёгкий трепет по всему телу.Предвкушение накрывает с головой, гася после себя свет во всех отделах мозга и оставляя лишь те, что отвечают за удовольствие. Потому что кончики пальцев уже крадутся по коже, уже обещают торнадо и цунами одновременно, эйфорию и эндорфиновый рай, американские горки и банджи-джампинг в качестве измерения уровня оргазма. Но...

Чересчур резко я двигаю бёдрами назад, перекидываю ногу через голову Германа и сжимаюсь в комок в углу дивана.Удивление, растерянность, непонимание, холодный металл и ярость. Да я практически специалист по прочтению эмоций Германа, написанных во взгляде.

- Вижу Машенька вошла во вкус и продолжает плохо себя вести, - выпрямляется, подаваясь вперёд и опираясь на кулаки. И от этого гибкого, но твёрдого, кошачьего движения внутри меня маленький хомячок сжимается в комок ещё сильнее. Чёрт, как он это делает? Я ведь не трусиха. Да и нет никаких объективных причин бояться Рыкова. Но под его взглядом, я как-то вся холодею и растекаюсь безвольной лужицей. А Герман ещё и добавляет. - Может наказать тебя по-настоящему?

Последняя хриплая нота в его голосе попадает в самую цель: хомячок издаёт жалобный писк и падает в обморок кверху лапками. Но в то же время, на смену страху приходит бесшабашная оторванность. Резко, без каких-либо переходов.

Вот она я - Мария, с позором закончившая карьеру медсестры, а карьеру любовницы богатого холостяка вроде как ещё не начавшая.

А вот - она. Уверенная в себе, привыкшая доминировать и подчинять, а не подчиняться. Точно знающая, чего хочет и умеющая так виртуозно скрутить мужчину в бараний рог, что он и не догадается, в какой неудобной позе оказался.

Не знаю, как надолго подобное самомнение задержится в моём замысловатом мозге, но пользоваться случаем уже нужно начинать.Поэтому я тоже подаюсь вперёд, почти впечатываясь в Германа. Грубо пихаю его в грудь. И скорее от степени офигевания, чем от силы моего воздействия, он откидывается на диван и молча наблюдает, как я усаживаясь сверху.

- Если кто и вёл себя плохо сегодня, то это точно была не я. А один самовлюблённый нахал. Из-за которого я лишилась работы. Испытала жгучий стыд в примерочной магазина. Потом в офисе на совещании. В ресторане. И ко всему, - скольжу пальцами по напрягшимся кубикам пресса, спускаясь ниже, к резинке штанов, - вполне вероятно, обеспечила парочку твоих партнёров нервным тиком, а официанта - сотрясением мозга. Хотя, конечно, не факт. Но и первых пунктов достаточно, чтобы прямо сейчас, - сжимаю через ткань твёрдый бугор, и, наблюдая как загораются глаза Рыкова, нетерпеливо облизываю верхнюю губу, - сию минуту, взять и как следует наказать этого невыносимого хама.