Глава 44

Итак, попытка начать утро номер два.

Из жарких объятий Германа мне удаётся высвободиться только сославшись на безотлагательные дела в ванной комнате. Боюсь, иначе мы бы весь оставшийся день провели в постели, а у меня уже все мышцы ноют. Даже те, о наличии которых, я не подозревала. И голос сорвался, потому что вчера я время от времени так орала, что соседи скорее всего будут не только обходить квартиру Германа стороной, но и экзорциста вызовут на всякий случай. К тому же, сегодня юбилей у матери Рыкова, не хотелось бы, чтобы он пропустил такое событие из-за меня.Поэтому я быстро принимаю душ, чищу зубы пальцем и, собирая по запчастям свой вчерашний костюм, одеваюсь. Герман показывается на пороге спальни буквально в чём мать родила, окидывает меня пристальным взглядом и спускается на первый этаж. Молча проходит в ванную и скрывается за дверью.

Только тогда я выдыхаю и плюхаюсь на диван. Поджимаю под себя ноги, обхватываю колени и пытаюсь уяснить очень важный вопрос: уже можно привыкать видеть по утрам обнажённых красавчиков или всё же повременить? Как-то всё чересчур стремительно. Настолько, что мозг не успевает анализировать происходящее, забывает подкидывать сомнения и не подвозит новые загоны. Хотя пора бы загнаться по поводу того, а что будет дальше.

Но вместо этого я пролистываю перед внутренним зрением картинки с обнажённым Германом в главной роли и мой внутренний хомячок, давно очухавшийся от обморока, восторженно попискивает.

Ох, не нравится мне всё это! Где-то должен быть подвох. Где-то. Должен. Быть. Слишком хорошо я себя знаю.

Синяя птица счастья залетала в мою жизнь только раз, когда я, возвращаясь со школы, нашла на тротуаре пятьсот рублей. Тогда мы с подружкой накупили всяких вредностей, наелись и потом два дня промучились с животами. Мама даже хотела везти меня в больницу, но я отказалась наотрез. Врачей боялась всегда. И пошла учиться на медсестру скорее из упрямости - доказать самой себе, что могу совладать со страхом.

Но даже если тот единственный раз везения обернулся расстройством желудка и больше ничем хорошим, то чего ожидать от этого мускулистого подарочка?

- Маш, - замотанный в полотенце, Герман подкрался так тихо, что я вздрогнула, когда услышала его голос так близко. Расцепила пальцы и впилась ими в обнажённую грудь, замеревшую в нескольких сантиметрах от меня. – Ты чего такая серьёзная? Думаешь о своём плохом поведении?

- Нет, о твоём хорошем, - почему-то стало как-то тоскливо. Не знаю, от чего. Наверное, плохо выспалась, и тело ломит. Иначе с чего бы вдруг? – Подкинешь домой по дороге к родителям?

Внезапно напала такая апатия, что захотелось плакать. Забиться в уголок и никого-никого не видеть. А лучше и не слышать. Это что уже первые признаки токсикоза, или ко мне вернулась супер-способность загоняться по каждому поводу?

Вот только Герман не умеет читать чужие мысли, поэтому вместо того, чтобы оставить меня в покое, он обхватил меня за талию, прижал к своему голому и чуть влажному торсу и уткнулся носом в мой затылок, вдыхая запах волос.

- Вообще-то по плану у нас сегодня поездка в ювелирный за подарком, потом сам юбилей, знакомство с моими родными и вечером возвращение домой и горячий секс. И твоё вот это вот "Отвези меня домой" никак не вписывается в расписание.

- В смысле "сам юбилей"? Я не поеду знакомиться с твоими родителями, - и даже взбрыкнула от удивления. Но Герман сграбастал меня покрепче в объятия и прошептал на ухо:

- Машенька, ты разве не поняла, что бывает с непослушными врединами, которые почему-то вдруг решили, что могут перечить своему мужчине?От хриплого, рычащего шёпота по моей коже и без того мурашки занялись скандинавской греблей на байдарках, а после слов "своему мужчине" и вовсе пересели на моторные лодки. Я встряхнулась, чтобы избавиться от рыковского гипноза и твёрдо заявила. Так, чтобы сразу было понятно "кто в доме хозяин".

- Я никуда не поеду. Точка. Не хочешь везти домой, сама доберусь...

Спустя час мы уже были в ювелирном магазине. Герман сам сел за руль, не вызванивая Санька. Видимо, у того сегодня выходной. Всю дорогу я немного ворчала и "много" бесилась тому произволу, который Герман применял по отношению к моей особе. Но спорить было бесполезно. На любой выпад с моей стороны следовал либо поцелуй, либо обещание связать мне руки и ноги и в таком виде доставить по месту назначения. Перед тем воспользовавшись случаем ещё немного поиграть в бдсм-игры.Узурпатор!Ничего, это я Герману тоже припомню! Как-нибудь потом, попозже.

А пока я тихонько стояла позади широкой спины в чёрной футболке поло и терпеливо ждала, когда Герман выберет подарок матери.

- Машунь, иди сюда.

- Сразу говорю, я не специалист в украшениях и вкус у меня отсутствует. Поэтому лучше прислушайся к совету продавца.

Молоденькая продавец одарила Германа томным взглядом, а я закатила глаза, но всё же подошла к стеклянной, ярко подсвеченной, витрине.

- Я уже выбрал, - отозвался Рыков, не глядя в мою сторону. Двумя пальцами подхватил с палетки кольцо с россыпью мелких, но искрящихся, как новогодние огоньки, камушков и протянул мне. - Примерь. У мамы, кажется, такой же размер пальца, как у тебя.

- Ты это на глаз определил?

- Ну да. Надевай. Не хочется пролететь с размером.

Ну ладно, что мне жалко что ли. Подарок - дело ответственное. Нужно и с размером угадать и с формой. Правда, кто-то вчера сказал Жене, что уже его купил. Но, видимо, это их личные дела с сестрой. И мне в них лучше не соваться.Колечко сидело на пальце идеально. Пришлось немного повертеть рукой, чтобы Герман как следует рассмотрел и оценил. Но он сдвинул брови и надел ещё одно, теперь уже на безымянный палец. Взял мою ладонь в свою руку, немного отстранил от себя. Провернул кольцо, убеждаясь, что оно сидит на пальце, как надо, и добавил ещё браслет на кисть.

Теперь вся моя рука сияла, как новогодняя ёлка, а я чувствовала себя моделью на выставке ювелирных украшений. Ага, с маникюром почти месячной давности.

- Ну всё, снимай. Я выбрал, - он указал продавцу на браслет и кольцо, которое я надевала первым, и полез в джинсы за портмоне.

Я в последний раз оценила, как смотрятся на руке дорогие украшения и, не без толики сожаления, сняла их с себя. А потом заметила сумму на ценнике у кольца и очень-очень аккуратно положила весь этот капитал на палетку к остальным буржуйским заморочкам.

Ну что я могу сказать, мне будет, чем похвастаться в старости перед внуками. "Ваша бабушка в быту своей молодости держала в руках целое состояние". Правда недолго. Но об этом я умолчу.