Глава 45

- Герман, ну пожалуйста, можно я не пойду знакомиться с твоими родителями? Пожалуйста-пожалуйста, я согласна исполнить любое твоё сокровенное желание, - смотрю в глаза самого вредного представителя патриархата, но всё равно почему-то надеюсь, что мне удастся его разжалобить. Может хотя бы поведётся на провокацию и увезёт меня из этого ужасного места?

Ну да-ну да, самый вредный представитель даже бровью не ведёт. Глушит мотор, достаёт из отсека между сидениями пакетик с подарками и только после этого обращается ко мне.

- Мы идём к моим родителям. Точка. Тем более уже приехали. Предлагаешь развернуться и уехать?

- Да, предлагаю, - рявкаю в ответ. Точки он мне тут расставляет, тиран! Я тоже умею точки ставить. Вот не выйду из машины, и пусть что хочет, то и делает. Посижу здесь, подышу городским, пробензиненным воздухом, пока Герман будет юбилей маменьки отмечать.

Рыков в ответ лишь сверкает на меня глазами и посильнее стискивает челюсть. Это я успеваю подметить по заходившим под кожей желвакам. Молча оставляет пакет на сиденье, а сам обходит машину и распахивает дверь с моей стороны.

- Выходи!Ага, бегу, волосы назад!Вместо этого складываю руки на груди и утыкаюсь взглядом в приборную панель. Если что-то и могло бы заставить меня вылезти из авто, так это обещание никогда больше не привозить меня к этому огромному, двухэтажному особняку, от которого за версту веет роскошью и спесью.

- Машка, блин, не канифоль мне мозги. Иначе я тебя сейчас отсюда сам вытяну, - угрожающе нависает надо мной это тестостероновое чудовище. Откуда только силы берутся? Я вон больше всего сейчас мечтаю о мягонькой постели и кружечке кофе с круассаном. Герман же будто и не упражнялся всю ночь и утро в сексе на выносливость. Зато я, как оказалось, совсем не выносливая. И это ещё один повод как можно скорее записаться в фитнес-клуб. Ну или в тренажёрный зал. Хоть куда-нибудь.

Впрочем, кое-какие силы у меня всё же есть. Поэтому вытянуть меня из салона - задача не такая уж и простая. Упираюсь туфлями в нижний бортик, Герман обхватывает меня за талию и тянет на себя. Но я ещё и руки расставляю, цепляясь за стойки.

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»: тянет выкрикнуть в пустоту. Правда, оценить мою храбрость некому. Герман занят другим делом.

Мы оба пыхтим и боремся, я ещё и царапаюсь. А дотошный мозг на пике адреналина к тому же требует хорошенько вцепиться зубами в неприкрытую футболкой часть руки. Совсем сбрендил кровожадный орган, Герман меня тогда точно прибьёт прямо не доставая из авто.

- Внучок, а что это вы тут делаете?

Мы как по команде замираем. Рука Германа, кстати, уже оглаживает мою грудь и сжимает сосок, а горячее дыхание обжигает шею, так что непонятно, мы здесь боролись всё это время или это была прелюдия к чему-то погорячее. Но неожиданно произнесённые слова за спиной Германа, прерывают нашу возню.

Рыков оборачивается, и я вижу, как по его лицу расползается улыбка.

- Дед, ты-то что здесь делаешь? - он обнимает высокого, крепкого старичка в аккуратной и, я бы даже сказала, модной рубашке и в джинсах, похлопывает его по спине. - Только не говори, что опять собрался сбежать? И это в день рождения матери?

- Это тебе она мать, а мне - неудачная пассия сына, - ворчит дедуля, с интересом заглядывая за спину внуку. - И что мне там делать, на дне рождении этой Горгоны? Я итак на неё каждый день смотрю. Хоть сегодня отдохну.

- Э, нет, дед, так не пойдёт! - Герман берёт под руку дедулю, вторую протягивает мне, указывая взглядом на пакет с подарком. Приходится смириться, подхватить пакетик и вылезти из салона. - Познакомься, это моя девушка - Мария. А это мой дед - Никифор Павлович. Он у меня бойкий, за словом в карман не лезет. Зато в своём-то почтенном возрасте продолжает хулиганить. Так что ты с ним поаккуратнее, Машка.

- Нечего на мой возраст указывать. Сколько не есть лет, все мои. А вот ума у меня поболее, чем у тебя. Кто ж такую роскошную женщину Машкой называет, бестолочь? Учил тебя учил, всё не впрок.

С этими словами Никифор Павлович освобождается из захвата и, обойдя Германа, протягивает руку мне. А получив её в своё распоряжение, целует кончики пальцев, подхватывает меня под локоть и ведёт к воротам.

Оборачиваюсь, растерявшись и не совсем понимая, что делать дальше. Герман смотрит нам вслед и улыбается. И только встретившись с моим вопросительным взглядом, захлопывает дверь, включает сигнализацию и движется следом.

- Мария, извините, не знаю, как вас по отчеству, - обращается ко мне престарелый Дон Жуан. И кладёт поверх моих пальцев свою ладонь. - Я рад, что внук наконец решил остепениться и связать свою судьбу с хорошей девушкой.

Ох, не знает он, что вчера вытворяла эта хорошая девушка!- Но если вдруг в этом доме вас кто-нибудь обидит, скажите об этом мне. Хорошо?

Начало, как говорится, многообещающее. Что-то мне совсем расхотелось переступать порог этого дома.За широкими воротами и высоким, каменным забором скрывается идеально-чистый двор, с аккуратными островками газона, фонарями и ровными дорожками. Сам дом тоже удаётся рассмотреть как следует, и впечатление от идеальности, ровности и красивости окружающего пейзажа уверенности мне не добавляют.

Ощущаю себя кукушонком, по воле случая оказавшимся в гнезде соловьёв. Заклевать не заклюют, но и по-соловьиному петь не научат.