Глава 13. Тарион

Я приходила в себя медленно, но безболезненно. Только скребущее першение в горле портило мое умиротворенное пробуждение. Я лежала на чем-то мягком и нежном, под невесомым покрывалом. Откуда-то сбоку ко мне подползал слабый жар огня. Я слышала чье-то тяжелое, при этом ритмичное сопение.

Пришла пора открыть глаза. Поморгав, я сфокусировала зрение на серо-зеленом неровном потолке и таких же стенах пещеры, освещаемой пляшущими языками пламени. Я приподнялась на локтях и обратила внимание на свои вещи. Прямо около стопки одеял, на которых я лежала, была аккуратно положена моя сумка. Возле нее — все содержимое: остатки еды, пустая фляжка, кружка. Дальше — зажигательные камни, мой нож, лук, колчан со стрелами и разбитое зеркальце Соны на моем разорванном в клочья костюме.

Я села и оглядела себя. На мне была широкая светлая рубаха, явно, мужская: фасон и размер был совсем не женский. Пахло от нее хрустящей чистотой и морозной свежестью. Запахнув расстегнутый верх, я прикрыла грудь и посмотрела на горящий в стороне костер. В тагане над ним дымился котелок, разнося по пещере запах ароматного супа с пряными травами.

Вход наполовину закрывала огромная туша спящего брала. Видимо, его сопение я слышала сквозь дрему. Но разглядеть зверя мне не удалось, и я наконец перевела взгляд на незнакомца, сидящего около костра, ко мне спиной. Он был обнажен до пояса, поэтому моему взору открылась не только внушительная ширина его плеч и узкая талия, но и все мускулы, играющие при каждом его движении. Его шею прикрывали блестящие пепельно-русые волосы. Он сидел на низком табурете и обрабатывал рану на предплечье своей левой руки. У его ног валялись окровавленные тряпки и шелковые нити с костяной иглой. Мышцы на его руках были напряжены, указывая на скрывающуюся в них мощь.

Я инстинктивно взглянула на свой нож. Мне понадобилось всего мгновенье, чтобы решить, как напасть на незнакомца, но тут я вздрогнула от его уверенного хрипловатого голоса:

— Не советую.

Разве я стану его слушать? Я не из тех, кто легко сдается. Сорвав с себя покрывало, бросилась к ножу, краем глаза заметив движение со стороны блондина, но не успела ухватиться за оружие. Даже раненый, он оказался ловчее. Первым схватил нож, оттолкнул меня на одеяла и, придавив к ним своим тяжелым, крепким телом, приложил лезвие к моей щеке.

В его ярко-лазурных глазах под прямыми бровями мелькнула усмешка, а потом и хорошо очерченные, в меру пухлые губы в окружении аккуратных усиков и бородки изогнулись в полуулыбке. Обладатель прямого носа и кожи естественного оливкового цвета, он непринужденно дернул головой, избавляясь от упавших на лицо волос, и тогда я увидела шрам на его щеке. Словно три когтя когда-то давно оставили на ней глубокие следы. На этих затянувшихся царапинах даже не росла щетина.

— Ты всегда такая непослушная? — дружелюбно улыбнулся он, убирая нож и поднимаясь с меня. — Если бы я хотел убить тебя, сделал бы это еще там, в поле, когда ты стреляла в Грэйль. — Он кивком указал на проснувшегося брала.

Не сводя с него настороженного взгляда, я поправила на себе задравшуюся рубашку. Ожидание, что он вот-вот накинется на меня, выжигало дыру у меня в груди. Но вместо этого он перевернул нож лезвием к себе и протянул мне.

— Это твое. Мы с Грэйль собрали все твои вещи. Даже те, что не уцелели.

Я осторожно забрала у него оружие и, усаживаясь, проследила за тем, как он возвращается к костру, собирает с земли испачканные тряпки и бросает их в огонь, потом берет ленту и начинает заматывать свою руку.

— Меня зовут Тарион, — представился он, старательно завязывая узелок. — А тебя?

Я покосилась на глядящего на меня брала и, прижав нож к груди, прочистила горло.

— Ты ледяной?

Тарион опять улыбнулся и, удивленно вздернув брови, кивнул.

— А она самка? — Мой взор вновь скользнул на зверюгу в проеме, за которым царила ночь.

— Девочка. И нет, мы не женаты, если ты об этом. Я холост. Так что у тебя есть шанс, — Тарион подмигнул мне, отчего я окончательно растерялась.

— Вы напали на меня, — опомнилась я, нахмурившись.

— Ты зашла на нашу землю. Мы должны были тебя прогнать.

— То есть вы не собирались убивать меня?

— Зачем? — поразился он.

— Ну… Мы же враги…

Тарион заливисто рассмеялся, обнажая свои ровные белоснежные зубы, а Грэйль, покачав головой, носом уткнулась в свои лапы.

— Идем ужинать, огненная. Твое первое обращение отняло у тебя много сил. — Он взял жестяную чашку с полки на стене, зачерпнул из котелка половник супа и наполнил чашку. Поставил ее на низкий каменный столик, где уже лежала пышная лепешка и какие-то коренья. — Думаешь, отравлю? — все так же улыбаясь, спросил Тарион. Он налил еще одну чашку, положил у столика высокую подушку и поманил меня. — Идем же. Твой капустный пирог и овощи перемерзли и испортились. Можешь проверить.

Не отнимая ножа от груди, я подкралась к еде и села. Тарион занял место напротив. Левую руку он опустил вниз, а правой подал мне ложку.

— Это из-за моей стрелы? — спросила я.

— Не ожидал, что ты хорошо стреляешь. Хорошо, что в голову не попала, — засмеялся он. — Ничего, заживет.

— Извини, — виновато ответила я. — У меня есть эликсир…

— Солнце мое, если бы волшебные эликсиры излечивали раны драконов, нанесенные другими драконами, я бы не ждал твоего пробуждения.

Меня передернуло от его ласкового комплимента. Сразу в память врезался триумвират. Я пониже натянула рубашку, прикрывая хотя бы колени, и зачерпнула ложку супа. Подув, потянула и едва не застонала, когда горячий бульон прокатился по моему пищеводу.

Не сводя с меня изучающего взгляда, Тарион помешивал свой суп и не прекращая улыбался. Неужели я так забавно выглядела?

— Ты сумасшедшая, да? — вдруг спросил он. — Какая нормальная огненная потащится на север без сопровождения стражей? Не могла найти более подходящего места для первого обращения?

Я проглотила пережеванный кусочек лепешки и замерла, вспомнив о своей драконице. Я же обратилась! Впервые!

Тарион отложил ложку, достал из вороха безделушек осколок зеркала и подал мне.

— Запомни себя, — пояснил он. — Такой ты будешь всю последующую вечность.

Я приняла зеркальце, мельком взглянула на свое отражение и отложила его. Перед моими глазами вспышками пронеслись самодовольные ухмылки триумвирата, для которого я облачалась в бесстыдные наряды. Потеряв аппетит, вопреки божественному вкусу еды, я обхватила плечи руками и заплакала.

— Эй, ты чего? Обычно драконы радуются своему обращению.

Тарион встал, обошел столик и опустился около меня на колени. Я разревелась еще сильнее, а когда его ладонь легла на мое плечо, подпрыгнула с места. Спиной приклеившись к стене, я вытаращилась на него и покрепче вцепилась в рукоять ножа.

Улыбка сошла с лица ледяного. Он медленно поднялся, выпрямился и, нахмурившись, спросил:

— Тебя изнасиловали, да?

Ничего не ответив, но дрожа всем телом, я уже дала ему ответ.

Отойдя от меня, Тарион взял с полки рубашку и, надев, наглухо застегнул. Подкатав рукава до локтей, он вернулся за столик и молча выждал, пока я успокоюсь и тоже сяду. Подвинув мне кружку с водой, он задумчиво поскреб щетину на щеке и произнес:

— Почему твои собратья не вступились за тебя?

Я попила немного, вытерла слезы, о которых тут же пожалела (нельзя давать себе слабину!), и ответила:

— Это они и сделали.

Тарион напрягся еще сильнее.

— Ты из области на границе?

— Да, — кивнула я.

— Ваш триумвират уже настолько озверел, что берет в наложницы дракониц?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Я знаю о предпочтениях ваших правителей, — пояснил Тарион. — Даже знаю нескольких женщин, когда-то побывавших в их плену.

Поглубже вздохнув, я взглянула на Грэйль и увидела влагу в ее глазах. Меня жалел даже брал! Кому, как не ей, известно, на что способен триумвират! Скольких бралов они убили ради меха и трофеев…

— Они не знали, — ответила я. — Моя мама смертная. Это притупило их чувства.

— Так ты от них сбежала? — догадался Тарион.

— Да. Они убили бы меня. А мне нужно было обратиться, чтобы стать живым доказательством их преступления. Только так я смогу отомстить им за все их злодеяния. Но раз моя драконица пробудилась, не смею больше топтать ваши земли. Уйду на рассвете, если позволите.

Уголок губ Тариона дрогнул.

— Считаешь, одного обращения достаточно? Они прихлопнут тебя, как насекомое. Драконья кровь — это дар. Им нужно уметь управлять. Хочешь выжить и отомстить, научись жить в ладу со своей драконицей, а не падать с неба, махая руками. Если хочешь, могу помочь с этим. Неделя, две, максимум месяц, и ты сможешь смело надрать зад любому.

Тарион не производил впечатления обманщика. Но и я не привыкла верить первому встречному. Тем более, ледяному дракону, род которого по легенде вымер именно из-за своей жестокости и алчности.

— А что взамен? — поинтересовалась я.

Он положил локти на разведенные колени, подался вперед и улыбнулся:

— Твое имя?

— И все? — удивилась я.

— Не буду же я и дальше называть тебя солнышком.

Что-то в Тарионе тронуло меня. Меня отпустило, как натянутую пружину. Опустив нож, я представилась:

— Рони.

Он улыбнулся еще шире:

— Приятно познакомиться, Рони. А сейчас давай поедим, пока ужин не остыл.

Взяв ложку, Тарион приступил к еде. Грэйль, отвернувшись от нас, опять опустила голову на лапы, а я отложила нож и тоже взяла ложку.

Меня одолело странное чувство, что долгие десятилетия, века нас обманывали. Ледяные драконы не вымерли. И если судить по Тариону, не были теми чудовищами, какими нам их описывали.

Мы поужинали в молчании, после чего я любезно поблагодарила Тариона за ужин и спросила, где можно помыть посуду.

— Не надо ничего мыть. Грэйль вылижет все чашки, — ответил он, но поймав на себе осуждающий взгляд брала и недоумевающий мой, разрядил обстановку: — Я пошутил. У вас вообще не принято улыбаться? — спросил он, убирая со столика.

Я потупилась и призналась:

— Поводов нет.

Тарион убрал посуду в таз с водой и указал мне на постель:

— Ложись там же. Не волнуйся, здесь ты в безопасности. Морки сюда не суются.

Я оглядела пещеру и полюбопытствовала:

— А где будешь спать ты?

— С Грэйль, — улыбнулся он, принявшись за мытье посуды. Понизив голос, он добавил: — Она тайно влюблена в меня.

Как бы я ни сопротивлялась, а улыбка тронула мои губы. Поджав их, я опустила лицо.

— Вы здесь живете? — спросила, осознав, что мне действительно это интересно.

— По-твоему, это похоже на дом? — усмехнулся Тарион. — Это застава.

— Вы охраняете границу? Значит, есть и другие ледяные?

Он с подозрением взглянул на меня, не прекращая мыть чашки.

— Есть, — произнес, тоном намекая, что дальнейшие мои вопросы останутся без ответов.

— Понятно.

Я подобрала нож, встала и вернулась в постель. Оружие предусмотрительно положила под подушку и, улегшись, задержала взгляд на разбитом зеркальце Соны. Дотянувшись до него, попыталась соединить его с отколовшейся крышечкой, но ничего не получалось. Размноженное отражение тоже больше не рябило и не показывало зал в замке триумвирата. Я утратила единственную связь с Соной. Теперь мне было важно как можно быстрее подружиться со своей драконицей, подчинить ее и возвратиться за справедливостью.

— Костер будет гореть всю ночь, — сообщил мне Тарион, разделавшись с посудой. — Если тебе что-то понадобится, буди меня, не стесняйся.

— Хорошо, — ответила я.

Он подошел к Грэйль, и та тут же повалилась на бок, вытягивая вперед лапу, чтобы ледяной мог лечь.

— Спасибо, — сказала я ему, едва он развернул свое покрывало.

Тарион улыбнулся и, молча кивнув, лег. Грэйль накрыла его другой лапой и лизнула щеку. Он засмеялся:

— Ну хватит нежностей, проказница. Спи лучше. И только попробуй захрапеть. Рыбу сама будешь на завтрак ловить.

Тяжко вздохнув, она улеглась, и у меня защемило сердце. Ледяные — не хозяева бралов, как огненные у морков. Они их друзья!

— Рони, — донесся до меня тихий голос Тариона.

— Да? — Я приподняла голову.

— Тебе не холодно? — вдруг с неподдельным беспокойством спросил он.

На какой-то миг я растерялась.

— Нет, — ответила едва слышно.

— Хорошо, — выдохнул он.

Я легла на спину и уставилась в потолок. Как такое возможно? Меня спас и заботится обо мне ледяной дракон, которых я всю свою жизнь считала самыми беспощадными существами? Похоже, вернувшись на родину, я буду мстить не только триумвирату. Весь клан огненных должен будет многое объяснить мне и каждому смертному, свято верующему в их подлую ложь!