Глава 14. Легенды

Не помню, когда в последний раз после смерти мамы я так крепко и безмятежно спала. Меня не лихорадило, и не снились кошмары. Я хорошо отдохнула и была полна сил. Тарион уже был собран, когда я встала. Одетый в плотные брюки и шерстяной свитер, он как раз затягивал шнурки сапог.

— Пойдешь с нами? — спросил он.

Возле пещеры топталась на месте и подпрыгивала Грэйль. Ей не терпелось отправиться в путь.

— Куда? — поинтересовалась я.

— На ручей.

— Мне нечего надеть.

Тарион засмеялся:

— Говоришь, прямо как моя мама.

— У тебя есть мама?

— Не из яйца же я вылупился. — Он поднес мне стопку одежды. — Вот, я ушил кое-что из своего. Тебе должно подойти. Одевайся. Мы с Грэйль подождем тебя на улице.

— Спасибо.

Я проводила Тариона взглядом, мысленно отметив, как же опасно в его руке смотрится трезубец. Вылезла из-под покрывала и натянула на себя теплые штаны. Они были широковаты, но завязки на поясе спасли положение. Рукава свитера пришлось немного подкатать. Зато мне хорошо подошла жилетка. Я заправила портчины в сапоги, которые тоже были великоваты, но не идти же мне по снегу босиком.

Собрав волосы в тугой хвост, я вышла из пещеры под ослепляющее зимнее солнце и прикрыла глаза ладонью. Едва они привыкли к свету, как пред моим взором предстала непривычная для меня картина. Тарион и Грэйль кувыркались в снегу. Ледяной смеялся, нарочно дразня свою подругу, а та, виляя хвостом, опрокидывала его снова и снова. Заметив меня, они угомонились. Стряхивая с себя снег, Тарион подобрал трезубец и подошел ко мне.

— Неплохо выглядишь, — улыбнулся он, выпуская облачка пара изо рта.

— Я давно дружу с мужской одеждой, — ответила я. — Когда я родилась, мама всем сказала, что у нее сын. Так что всю мою жизнь все считали меня парнем.

— Так она скрывала тебя от триумвирата?

Я покивала и опустила лицо, по неясной причине начав краснеть под взором ярко-лазурных глаз Тариона.

— Ты сильно голодна? — сменил он тему разговора.

— Нет.

— Я хочу пожарить рыбу, но для этого ее надо наловить. — Грэйль носом ткнулась в его руку, будто бы поторапливая нас. — Да, идем мы, идем! — засмеялся Тарион, погладив ее по широкой морде.

— А когда мы начнем тренироваться? — спросила я.

— Не сейчас. Окрепни для начала. Нам туда. — Тарион указал на северо-восток, и мы тронулись с места.

— Вы не запасаетесь продуктами заранее? — заговорила я после недолгой паузы.

— Зачем? Мы берем у природы ровно столько, сколько нам надо, — улыбнулся ледяной. — Жадность губительна.

— А как же непредвиденные случаи?

— Мы воспитаны выручать друг друга. Если у кого-то тяжелая ситуация, ему всегда помогут.

Мне стало неловко от его слов. Голод и нищета сделали нас эгоистами. Мама всегда хранила небольшой запас зерна. А по ночам на ручной мельнице молола муку и пекла лепешки, если ветер дул в сторону полей, чтобы никто из соседей не учуял запах.

— Тебе сложно в такое поверить, да? — заметил Тарион. — Я не осуждаю тебя. Ты не виновата, что родилась в таком месте, где каждый выживает, как может.

— Нам всегда говорили, что ледяные едва не погубили мир, — призналась я.

Он засмеялся и покачал головой:

— Этому учат в ваших школах?

— Наши школы закрыли, когда Рант присоединился к своим братьям в их правлении. Он знал, что это верный способ сделать из народа послушное стадо. Так что ни я, ни мама, ни мои бабушки и дедушки, ни их родители не учились в школе. Мы передавали знания из поколения в поколение, учась за кухонным столом по вечерам при свече.

— И что ты умеешь?

— Писать, читать, немного знаю математику. А вот с историей, боюсь, все плохо. Нам что-то не договорили.

— Ну ты хотя бы знаешь о чистокровных драконах?

— Об огненных и ледяных?

— Нет, о чистокровных.

— Разве вы не чистокровные?

— Нет… Осторожно! — Тарион схватил меня за руку и задержал. — Не наступай туда.

— Почему? — встревожилась я.

— Там ловушка. Яма, — ответил он, потянув меня к себе.

Я оказалась слишком близко к Тариону и поспешила выбраться из его хватки. Обойдя его, оставила между нами расстояние и пошла дальше.

— Так что за чистокровные драконы?

— Истинные правители нашего мира. Они жили здесь тысячелетия назад. Управляли огнем, землей, воздухом и водой. В их власти была магия, которую люди захотели подчинить. Они возжелали бессмертия, считая, что разумнее каких-то драконов и имеют больше прав на власть над стихиями.

— И что они сделали?

— Использовали кровь драконов и создали новый вид. Вернее, их вышло два: огненные и ледяные. Но уже полукровки. Сильные, как драконы. Жестокие, как люди. Сначала они уничтожили всех чистокровных, потом принялись за людей. Но разобщились.

— Так начался Великий Плач? — спросила я, уже зная ответ.

— Да. Ледяные отказались истреблять человеческий род. Тогда огненные вышли на них войной. Каждому клану досталась власть над двумя стихиями. Огненным — земля и огонь, ледяным — воздух и вода. Так что да, та война едва не стерла все живое с лица земли. Чтобы избежать катастрофы, старейшины кланов решили разделить мир с условием запрета ступать на чужую землю. Огненным достался юг, ледяным — север. А между ними непреодолимая пропасть и стражи границ. Вам говорят, что мы хотели завладеть миром? Что ж, Рони, в этом есть доля правды. Просто мы вовремя остановились и с тех пор искупаем вину. А огненные? Остановились?

Я была в полной растерянности. Глядя себе под ноги, пыталась переварить услышанное.

— Люди верят, что вас истребили. Всех до единого.

— Огненным выгодно держать народ в страхе. Ведь если люди узнают правду и побегут на север, они уже не вернутся домой.

— У вас хорошие условия для проживания рабов?

— Рабов? — усмехнулся Тарион. — Рони, у нас нет рабов. Смертные живут на тех же условиях, что и ледяные. У нас нет деления на области. У нас один император, правление которого единогласно продлевается каждый год с самого Великого Плача. Нет смысла менять власть, когда ты счастлив.

— Сколько же лет вашему императору? — удивилась я.

— Одна тысяча восемьсот шестьдесят три. Если тебе о чем-то говорят эти цифры.

— Да, я знаю, сколько это! — с обидой возмутилась я.

— Ты сама сказала, что не сильна в математике, — улыбнулся Тарион.

Я открыла было рот, но тут же умолкла. Ледяной был настолько дружелюбным, веселым и милым, что я не посмела ссориться с ним.

— Самому старому огненному около полутора тысяч лет. Он живет где-то далеко на юге, — сказала я. — И кажется, ему все равно, что происходит на его земле.

Плетущаяся впереди нас Грэйль ускорила шаг и трусцой побежала к журчащему среди снегов ручью.