Глава 15. Прогулка

— Ловила когда-нибудь рыбу? — полюбопытствовал Тарион.

— Сетью, — честно ответила я.

— Попробуешь трезубцем? — Он запрыгнул на большой плоский камень над бурным потоком воды, стекающей с гор.

Я не решилась подходить близко к реке. Скрестила руки на груди и с улыбкой ответила:

— Сначала посмотрю, как это получается у тебя.

— Имей в виду, я профессионал, — улыбнулся Тарион и, развернувшись к реке, направил трезубец вниз.

Крупная рыба плескалась, выпрыгивая из воды и поблескивая серебристой чешуей на солнце. Грэйль, виляя хвостом, металась по берегу, пытаясь лапой поймать хоть одну рыбешку. А Тарион выжидал. Замерев, он стал похож на статую, высеченную с исключительной скрупулезностью. Его волосы искрились белым жемчугом, глаза приобрели насыщенность, губы плотно сжались в напряжении.

Один рывок, и Тарион вытащил из воды пронзенную насквозь рыбью тушку. Сняв ее с трезубца, бросил Грэйль. В прыжке зубами поймав угощение, она улеглась на снег и, по-прежнему виляя хвостом, принялась благодарно обнюхивать положенный на передние лапы улов. Тарион по-доброму улыбнулся и взглянул на меня.

— Двурожка, — сообщил он. — Питательная. Грэйль наедается двумя. Поймаешь ей вторую?

— Я же не умею.

— Я научу. Идем. Не бойся. — Тарион протянул мне руку, и я, недолго думая, приняла его приглашение.

Осторожно ступив на камень, я взяла трезубец.

— Тяжелый, — заметила, медленно поворачиваясь к Тариону спиной.

Своей широкой, прочной грудью прижавшись ко мне, он помог правильно направить оружие вниз и пальцем указал на прозрачный поток.

— Смотри. Видишь, вон они. Стайками. Тебе нужно целиться в крупную.

— Потому что она нерасторопная? — поинтересовалась я, чувствуя, как все внутри меня сжимается в тугой ком от ощущения рядом сильного мужского тела.

— Потому что она старая. Молодняк мы не трогаем.

Я чуть повернула голову. Улыбающееся лицо Тариона оказалось слишком близко. Пар из его рта коснулся моей щеки, и мне стало совсем не по себе. Воспоминания о том, какими животными могут быть мужчины, кислотой прожигали меня.

— Упустила! — мягко возмутился Тарион. — Не на меня смотри. Туда. Там рыба.

Моргнув, я вздохнула и перевела взгляд на реку. Заприметив приближающуюся стайку, я максимально сосредоточилась и, когда мимо меня, едва шевеля хвостовым плавником, проплывала двурожка, я запустила в нее трезубец. Мимо. Рыба не поймалась.

— Не понимаю, зачем мне это? — Мотнула я головой.

— Это развивает внимание, терпение и ловкость.

— Я и так хорошая охотница.

— Ты не охотница, — вдруг сказал Тарион, вновь приковав к себе мой взгляд. — Ты хищница.

— Не вижу разницы.

— Разница есть. Хищников переполняет злоба, ненависть, агрессия. Охотники склонны к состраданию.

— Хищники ловят добычу ради пропитания, — продолжала спорить я. — А охотников этот процесс просто забавляет.

Тарион опять улыбнулся:

— Так ты просто забавлялась?

Я нахмурилась:

— Ты меня запутал!

— Ты запутываешься, потому что в твоей прелестной головке слишком много лишнего. — Тарион заботливо убрал выбившуюся из хвоста прядь моих волос за ушко. — Твоя цель — двурожка. Крупная, старая рыбина. На момент охоты твой мир должен сузиться до вас двоих. Здесь не должно быть меня, Грэйль, остальной рыбьей стайки. Тебя не должны отягощать посторонние мысли и терзания. Ты бессмертна, Рони. Но это не значит, что жизнь надо растрачивать на сожаления. Ты не изменишь прошлое, зато в твоих руках твое будущее. Сконцентрируйся на своей охоте. Забудь обо мне.

— Какое отношение рыбалка имеет к моему полноценному обращению?

— В тебе слишком много боли, от которой надо избавиться.

— Эта боль не дает мне забыть, в какой опасности мои друзья.

— Она делает тебя слабой. Посмотри на это. — Тарион отодвинул упавшие на лицо волосы и показал мне свой шрам. — Я потерял брата, Рони. И я был одержим жаждой отмщения. Можно сказать, я легко отделался. Решения, которые мы принимаем в гневе, губительны в первую очередь для нас самих. Хочешь победить, учись на чужих ошибках.

Ни за что бы ни подумала, что Тарион кого-то потерял. Он излучал столько добра, позитива и тепла, сколько нет ни у одного огненного. Меня укололо чувство вины перед ним. Чтобы как-то разрядить обстановку, я спросила:

— Сколько тебе лет?

— А сколько дашь? — улыбнулся Тарион.

— Не знаю, — пожала я плечом. — Тридцать два… пять…

— Не угадала. Шыштисят щитыри, — шутливо прошепелявил он, отчего я засмеялась. — А если серьезно, обратился я в тридцать три.

— Как давно?

— Уже давно.

— А поточнее?

— Ты все равно не дружишь с математикой.

Не удержавшись, я локтем толкнула его в живот. Тарион засмеялся и ответил:

— Почти четыре века назад.

Я присвистнула, поведя бровями. Ровесник Аарина, а какая между ними разница — настоящая пропасть!

— Ладно, буду с тобой поосторожней, — улыбнулась я, снова повернувшись к реке.

Выждав очередную стайку, я запустила в нее трезубец, но опять никого не поймала. Мои попытки продолжались до тех пор, пока Грэйль грызла ту тушку, что выловил ей Тарион. Потом она лишь тяжко вздыхала, раздувая снег перед своей мордой.

— На сегодня достаточно, — в какой-то момент остановил меня Тарион, забирая оружие. — Вон руки замерзли.

Растирая пальцы, я ушла с камня и с любопытством наблюдала, как ледяной вылавливает двурожек. Еще одну он отдал Грэйль, а двоих, вынув нож, почистил и разделал. Чешую он стряхнул в реку, а внутренности отдал Грэйль. Потом завернул рыбу в бумагу и, опустившись перед рекой на одно колено, свесил голову. Приложив ладонь к камню, Тарион тихо сказал:

— Спасибо.

Когда мы возвращались, я спросила у него, кого он благодарил. И ответ меня поразил:

— Мать-природу.

До самой пещеры я шла в полном безмолвии. Я была уверена, что Тарион не притворяется. Слишком естественно он вел себя — так, будто каждое его движение — привычка, выработанная годами, десятилетиями, веками. Или его хорошо воспитали, или он сам себя создал таким, но его поведение и манеры доказывали, что клан ледяных драконов далеко не кровожадная стая.

Погрузившись в мысли, я не заметила, как Тарион отстал. Пещера уже показалась из-за склона заснеженной горы, когда мне в спину ударило что-то воздушное. Я резко обернулась. Оказалось, это был комок снега, тут же рассыпавшийся у моих ног. А Тарион тем временем, отложив трезубец и улов, скатывал следующий шарик. Грэйль радостно запрыгала вокруг него, а я совсем не разделяла их веселья. Ледяной швырнул в меня снег… С ума сойти, гостеприимство! Это то же самое, если бы я закидала его грязью или навозом на своей земле.

Не успела я открыть рот, как второй комок попал мне в плечо. Молча ухмыляясь, Тарион уже наклонялся за следующим, когда я, возмущенная до глубины души, подбирала слова, чтобы выразить свое разочарование. Доверилась, повелась на красивые речи, а он…

Грэйль, незаметно скатав огромный шар, зарядила им в Тариона и повалила его с ног. А потом упала на спину и стала извиваться, явно веселясь своему точному попаданию. Смеясь и тяжело дыша, ледяной сел, смахнул снег с лица и посмотрел на меня. Только тогда до меня дошло, что это такая игра.

— Присоединяйся к нам! — Тарион махнул мне рукой. — Разогреемся.

Я поежилась и смахнула снег с плеча. И зря. Ледяной уже запустил в меня очередным комочком. Окончательно разозлившись, я закрыла глаза и начала поглубже дышать, успокаивая себя. Но так просто Тарион от меня не отвяжется. Он заставил меня ловить рыбу. Значит, заставит и играть. Пока не знаю, чем мне это поможет в будущем, но альтернативы на должность учителя у меня нет.

Я наклонилась, запустила руки в рыхлый снег и начала лепить плотный шарик. Было так забавно наблюдать, как бессчетные снежинки формируют нечто громадное для их размеров. И чем больше снега я добавляла, тем больше становился ком. Не дожидаясь, пока Тарион снова меня атакует, я выпрямилась и швырнула шарик туда, где только что сидел ледяной. Тариона там не было. Я растерянно осмотрелась и обратила внимание на петляющие следы. Едва догадалась, что он оббежал меня по кругу, как он пискнул у меня над ухом и повалил меня в сугроб. Весело смеясь, Тарион придавил меня своим тяжелым телом.

Я замерла под ним. Глядя в его невообразимо яркие глаза, я судорожно думала о ноже, оставленном под подушкой. Тарион, увидев страх в моих глазах, сразу же сел и помог сесть мне. Отдышавшись, он заговорил:

— Вы у себя никогда не играете, да?

— Там не до игр, — ответила я, отряхиваясь.

Он зачерпнул снег ладонью, слепил комок и начал постепенно наращивать его.

— Это ты, Рони, — заговорил он. — А это, — он прилепил немного снега с одной стороны, потом с другой, — твоя боль: мысли, страсти, чувство вины, обиды… — Ком увеличивался на глазах, и я начинала понимать, к чему клонит Тарион. — Твоя ненависть, поруганная честь, долг перед друзьями. — Он скатал идеально ровный шар и подал мне. — Ты пленница самой себя. Пока ты не начнешь освобождаться от лишнего, он будет расти.

— Я порочная, — тихо призналась я, смотря на шар в своих руках. — Я обижена на маму за то, что она скрывала правду о моем отце. Я ненавижу себя за то, что подставила своего друга. И я… — Я не была уверена, что это следует озвучить, но Тарион казался мне настолько близким, что откровения сами слетали с языка. — Я добровольно отдавалась триумвирату.

Робко взглянув на ледяного, я увидела глубокое сожаление в его глазах.

— Долго ты была их наложницей? — спросил он.

— Два.

— Два месяца? Два года?

— Два дня. Но они показались мне вечностью. А самое паршивое, что я получала удовольствие.

— Ты уверена, что это так? Ты была на грани первого обращения. Все твои чувства и инстинкты обострились. В тебе росла драконица. Она просилась наружу. — Тарион забрал у меня шар и откинул его в сторону. — Когда мой дракон созрел, я не вылезал из-за обеденного стола, пока не сметал все до последней крошки. Не знал, чем заполнить мнимую пустоту. Мой брат приковывал себя цепями, потому что не мог контролировать эмоции. Он с детства был слегка неуравновешен, — улыбнулся он.

— Мне жаль твоего брата.

— Что? Нет, это не он. Это Рэйн. К счастью, жив и здоров. Еще у меня есть сестренка. Мэйз. Обожаю ее. Самая младшая, но уже замужем и воспитывает сына. Ему пять, а он уже готовится к своему обращению, — Тарион засмеялся, с теплотой говоря о своей семье.

— Ты навещаешь их?

— Нет. Я с ними живу. Я же говорил, Рони, это застава. Я несу вахту. Она длится сто дней. Моя закончится через двадцать. Так что я успею сделать из тебя драконицу.

— А ваш император не накажет тебя за то, что ты принял у себя огненную? Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

— Наш император очень мудрый и чуткий правитель. Он не отделяет ледяных от огненных или смертных. Мы все равны. Злые есть везде, в каждом роду. Но добрых-то больше, — улыбнулся Тарион. — Сегодня я протянул тебе руку помощи, а завтра ты протянешь ее другому нуждающемуся. Так и создается мир. На этом он держится.

Его слова поразили меня в самое сердце. Я не нашлась, что ответить. Единственное, что смогла предложить, так это приготовить обед.

— А ты вкусно готовишь? — полюбопытствовал Тарион, встав и протянув мне руку.

— Съедобно, — улыбнулась я.

Он помог мне встать и окликнул кувыркающуюся в снегу Грэйль:

— Если я не выкарабкаюсь, скажи родителям, что я погиб героем!

Я засмеялась и вдруг подумала, что давно не пребывала в таком позитивном расположении духа. От общения с Тарионом мне становилось легче. Жизнь начинала играть красками.

Он подобрал трезубец и рыбу, и мы пошли к пещере.