Глава 19. Доверие

По моим ощущениям прошла целая вечность, прежде чем я отняла руку и бездумно прижала ее к груди. Признание Тариона не было похоже на шутку. Его глаза переполняла решимость.

— Не смешно, — произнесла я, выстраивая между нами преграду.

— Я и не смеюсь, Рони, — ответил он. — Ты покорила меня.

Я вспомнила, как абсолютно голая упала в его объятия.

— Наверное, потому что во мне ты впервые увидел обнаженную женщину, — пробурчала, не задумываясь, обидно это прозвучит, или сносно.

Тарион весело засмеялся.

— Я и раньше видел женские тела, Рони. Мне же не пятнадцать. Жизнь непредсказуема. Я повторяю, тебе не нужно меня бояться. И пожалуй, тебе надо побыть наедине со своими мыслями. — Он допил чай несколькими глотками и встал.

— Ты уходишь?

— Нас с Грэйль ждет обход. Да и не мешало бы запастись хворостом. Буря надвигается. Кто знает, как долго она будет держать нас в пещере. — Тарион надел шерстяную жилетку. — Приготовишь ужин?

— Ужин? — Я не ожидала, что он уйдет на весь день. Ледяной кивнул, и я ответила: — Да, хорошо.

Потрепав Грэйль за ухом, он поднял эту ленивицу парой ласковых комплиментов, и они ушли.

Я потеряла немало времени, молча глядя на языки догорающего костра и обдумывая все, что узнала. Меня тянуло к Тариону. В нем я видела друга, защитника, учителя и мужчину, от которого у меня замирает сердце. А его тянуло ко мне. Но мы оба знали, что на этой стадии лучше все прекратить. Нам никогда не быть вместе, и нет смысла тешить себя пустыми иллюзиями. Наши кланы враждуют и не допустят никаких кровосмешений.

Засидевшись, я и не заметила, как догорел костер. Когда начала замерзать, опомнилась. Пришлось поджигать хворост камнями, что мне дала Сона. Когда огонь разросся, я занялась приготовлением ужина. В утепленном ящике под светом греющих кристаллов я взяла свежие овощи, в банках на полках выбрала необходимые специи, и вскоре над костром забурлил суп. До возвращения Тариона я успела испечь пышных лепешек и заварить ароматный чай. К сумеркам с горечью признала, что соскучилась. Особенно это стало ясно, когда я поймала себя на том, что уже который раз выглядываю из пещеры и всматриваюсь в темнеющую даль.

Не зная, чем занять себя, я снова попыталась починить зеркальце Соны, а потом переключила внимание на свой порванный костюм. Усевшись на постель, я перебирала лоскуты и вспоминала, как мама снимала с меня мерки, как выбирала ткань, как стежок за стежком шила каждую деталь.

Возвратившийся Тарион уложил связку хвороста у стены и, снимая перчатки, с улыбкой сказал, что пахнет вкусно. Я не отреагировала, и он, заметив мою печаль, подошел ко мне.

— Все хорошо?

— Мама много месяцев копила деньги, чтобы купить ткань для моего нового костюма, — призналась я, грустно улыбаясь и разглаживая лоскуты на коленях. — Рынок у нас небогат, ассортимент скуден. А в тот день к нам заглянул какой-то новый торговец. Мама даже не раздумывала. Сразу велела отрезать хороший кусок от рулона, несмотря на то, что он стоил всех наших сбережений. Когда мы пришли домой, где из еды был лишь старый сухарь и горсть бобов, мама обнаружила, что торговец завернул ее деньги в купленную ткань. Потом она много раз ходили на рынок, но больше его не видела. Я по сей день думаю, случайно он обронил деньги, или сжалился над нами? — Я подняла лицо. Тарион с тоской смотрел на меня, не говоря ни слова. — Может, добрые и искренние люди еще существуют?

Он опустился передо мной на колени, положила свои ладони на мои руки и ласково улыбнулся:

— Существуют. И ты одна из них, Рони. Ты не побоялась сбежать на север, которым вас с рождения запугивают, чтобы бросить вызов врагам и спасти друзей. В тебе живет целый мир. И ты увидишь его, когда начнешь доверять. В первую очередь, доверять самой себе. Ты ведь не меня боишься, да? Ты боишься саму себя.

Закрыв глаза, я согласно кивнула. Ладонь Тариона легла на мою щеку, я положила свою руку поверх нее, силясь поверить в реальность происходящего.

Привстав на одну ногу, Тарион приблизился ко мне, и его губы коснулись моего лба.

— Доверие зависит от степени твоей требовательности. Будь снисходительнее к себе, Рони. Ты прекрасна такая, какая есть.

Я слегка отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза. Заметив у меня недоумение, Тарион улыбнулся:

— Если у тебя не получается поймать рыбу трезубцем, это не значит, что ты плохой рыбак. Это значит, что ты идешь не тем путем.

— И когда ты собирался мне об этом сказать?

Он пожал плечами:

— Мне нравится наблюдать за тобой. Даже когда ты просто стоишь статуей над рекой.

— Негодяй, — прошептала я, покачивая головой.

— Да, я не идеальный, — засмеялся Тарион.

Я толкнула его в плечо, повалила на постель и, сев сверху, придавила его запястья к матрасу над головой. Он дунул на упавшие на лицо волосы, и его шрам вновь приковал мой взгляд. Медленно наклонившись, я покрыла его легкими поцелуями, а потом нашла губы Тариона. Мои пальцы ослабли на его запястьях. Обняв меня, Тарион ответил на поцелуй. Сначала робко, как утром, потом настойчивее и увереннее.

Перевернувшись, он уложил меня на спину и, нависнув сверху, пальцем очертил овал моего лица.

— Я боялся, что ты уйдешь, — прошептал он.

— Я еще не научилась обращаться. Рано уходить.

Снова преграда. Мы оба ее строили и оба хотели разрушить.

— Ужин остынет. — Я выбралась из его объятий и встала. — Переодевайся. Я накрою на стол.

Вскоре мы поужинали под мирное сопение Грэйль и потрескивание хвороста в костре. Так как я готовила, Тарион мыл посуду. Все честно, почти как в полноценной семье. Мне даже стало неловко.

Вместе с ночью на долину пришел ветер. Тарион прогнозировал, что завтра-послезавтра может разыграться ураган. Мне он мешал. Нелетная погода опасна для новообращенного дракона. Оставалось надеяться, что нам хватит оставшихся дней, чтобы окончательно примирить меня с моей драконицей.

Переодевшись в рубашку Тариона, я забралась под одеяло и молча наблюдала за тем, как он обкладывает костер камнями, а потом расстилает плед рядом с Грэйль. Не удержавшись, я села и спросила:

— Ты до старости будешь спать в обнимку со зверушками? Без обид, Грэйль, — добавила я, едва она навострила одно ухо.

Тарион растерянно замер. Я подвинулась и завернула угол одеяла.

— Поторопись, пока я не передумала, — сказала я, чувствуя, как от волнения потеют мои ладони.

Замявшись, Тарион взглянул на Грэйль, а она носом толкнула его в бедро, как бы указывая другое направление. Сбитым шагом он дошел до меня, снял сапоги и жилетку и осторожно лег рядом — на самый край, чтобы случайно не коснуться меня. Совсем как мальчишка.

Я накрыла его одеялом, тоже легла на бок, и наши взгляды встретились.

— В вашей семье все такие, как ты? — тихо спросила я.

— Сумасшедшие? — улыбнулся Тарион.

— Ага.

— Мы все разные. Каждый со своими странностями.

— Подозреваю, что ты самый чудной. Между нами поместится твой брат и сестра, а ты вот-вот сползешь на пол.

Он застенчиво засмеялся и чуть-чуть придвинулся ко мне. Пришлось брать инициативу на себя. Я резко сократила между нами расстояние, обняла его за талию и головой прижалась к его твердой груди. Тарион перестал дышать, а его сердце забилось, как у перепуганной маленькой птички.

— Ты говорил о доверии, — шепотом напомнила я, крепче обнимая его. — Я доверяю тебе, мой самый странный в мире друг.

Его рука несмело легла на мое плечо, и от его ладони даже сквозь ткань рубашки я ощутила жар.

— Я тоже доверяю тебе, Рони, — ответил он.

— Я знаю.

— Откуда?

— Без доверия ледяной дракон не принял бы у себя в гостях огненную, каким бы добрым он ни был. — Тарион замолчал, и я добавила: — Что, я не так глупа, как кажусь?

— Я никогда не называл тебя глупой.

— Неужели? — Я задрала голову. Взволнованное дыхание Тариона отразилось от моей щеки. — А кто же однажды спросил: «Какая нормальная огненная потащится на север без сопровождения стражей?»

— Я был молод. Это не считается, — засмеялся он.

Я тоже засмеялась и, вновь прижавшись к Тариону, сказала:

— Спокойной ночи.