Глава 24. Офлана

В полдень на заставу прибыл незнакомый мне мужчина — еще один ледяной. Не скажу, что он отнесся к такому сюрпризу, как я, положительно. Знакомиться не спешил, улыбкой меня не одаривал и гостеприимством, подобно Тариону, не обладал. Но и ничего плохого мне тоже не сделал. Отозвал Тариона в сторону, о чем-то тихо с ним поговорил и, пожав ему руку, пожелал удачи.

— Идем, — позвал меня Тарион, беря собранную сумку, в которую вошли на только его вещи, но и мои (даже пришедшие в негодность).

— Ты не будешь одеваться? — спросила я, указывая на брюки из драконьей кожи — единственный элемент одежды на нем.

— Я же полечу, — улыбнулся он, выводя меня из пещеры, где уже начал хозяйничать его сменщик.

Грэйль сникла. Вяло переставляя лапы, доковыляла до нас и лбом уткнулась в грудь Тариона.

— Она не идет с нами?

— Почему же? — Тарион погладил ее под подбородком. — Просто она дойдет до Офланы дня через три, а мы прилетим сегодня.

— Офлана — это…

— Императорская крепость.

— Ничего себе, — смущенно улыбнулась я. — Твои родители живут в императорской крепости? Они придворные?

— Сама увидишь, — ответил он. — Я буду ждать тебя, — эти слова уже предназначались Грэйль. — Не задерживайся.

Она послушно покивала и отошла в сторону. Тарион поставил сумку на снег и на выдохе расправил свои мощные крылья. Меня окатило потоком воздуха. И пока я ежилась, он обратился в моего любимого дракона с бирюзой отливающей чешуей.

Приглашающе выставив передо мной крыло, он дождался, пока я вскарабкаюсь на его спину, и только потом, лапой подобрав сумку, взлетел.

Тарион набирал высоту медленно, осторожно. Полет с ним отличался от полета с Рантом. В тот раз я представляла себя свободной, а в этот — была ею.

Бескрайняя заснеженная равнина поблескивала в свете пробивающихся сквозь тучи лучей. От белоснежной дали у меня заслезились глаза. Вытерев их рукавом, я обернулась. Одиноко стоявшая у пещеры Грэйль провожала нас своим печальным взглядом. Брал, которых я боялась и ненавидела с самого детства, оказался лучше и милосерднее некоторых огненных. В надежде еще увидеться с Грэйль я вновь посмотрела вперед — на необъятные серебряные просторы, сверкающие красивым холодом и снежинками-звездами. Во всем этом было столько очарования, что я не чувствовала покалывание в груди от морозного воздуха и замерзающих пальцев. Я восхищалась родиной ледяных драконов. Будь она нашей, здесь всюду мелькали бы кровавые пятна. К сожалению, такова суровая действительность.

Мы пролетали над лесами, полями и реками. Я видела стаи невиданных ранее птиц и стада бралов. В трескучей тишине слышала эхо их перекликов.

Я летела вглубь севера — туда, куда долгие века не ступала нога огненных. Сказать, что я волновалась, это ничего не сказать.

Мгновения превращались в минуты, минуты — в часы, часы — в уходящий день.

Наш полет завершился ближе к вечеру. В лилейной дали появились неточные очертания, размытые туманом. Но чем меньше становилось между нами расстояние, тем отчетливо я видела черепичные крыши высоких построек, зелень и дворец, высившийся в самом центре.

Офлана — крепость, окруженная невидимой сферой, защищающей ее от снегов. Она была словно под куполом, под которым в теплом лете цвели цветы и по стенам домов вились сочно-зеленые вьюны.

Тарион описал круг над крепостью и приземлился за ее пределами. Уставший, тяжело дышащий он грузно опустился на снежную дорогу и выставил крыло, чтобы я могла сойти.

— Не замерзла? — первым делом спросил он, как только вернул себе человеческий вид.

Я помотала головой, но тут же поправилась:

— Немного.

Обняв и поцеловав меня, Тарион вытащил из сумки брюки, свитер и сапоги и принялся одеваться.

— Горячая ванна и ужин тебя согреют.

Одевшись и закинув сумку за спину, он взял меня за руку и повел к открывающимся перед нами массивным воротам.

Незримую стенку сферы, отделяющей зиму от лета, я не почувствовала, а вот резко нахлынувшее на меня тепло было ощутимым.

Офлана кипела жизнью. Здесь визжали и смеялись дети, из булочных пахло выпечкой, садовники обрабатывали кусты и деревья. Женщины в красивых нарядах, мужчины в чистых костюмах, старики, домашние питомцы… Откуда-то доносилась музыка, где-то журчали фонтанчики, всюду пели птицы… Мне казалось, я попала в сказку.

Робко ступая по брусчатке, я даже не сразу заметила, что жители Офланы приветствуют Тариона. И никто из них не позволил себе косого взгляда в мою сторону, а ведь среди смертных были и ледяные. Я чувствовала их. Научилась чувствовать. Люди и драконы здесь соседствовали: все, как и говорил Тарион. У них нет рабов. У них все равны.

Мы были все ближе ко дворцу, а я по-прежнему ждала, когда же мы свернем в один из проулков, где нас встретят соскучившиеся по Тариону родители. Но мы шли вперед и только вперед, пока не остановились в нескольких саженях от парадной террасы дворца.

На нижних ступенях стояли двое. Высокая, стройная и грациозная женщина в расшитом бирюзой платье под руку с мужчиной в кафтане из сукна, с золотистой вышивкой и сверкающими пуговицами. Без сомнений, император и императрица.

Я не знала, как быть, что делать. Кланяться? Что-то говорить? Мне был чужд этикет дворцов, я и крепче вцепилась в руку Тариона.

— Рони, это мои родители, — произнес он. — Император Нортиус и императрица Рояна.

Обескураженная, сбитая с толку, я посмотрела на Тариона, потом на монарших особ и снова на Тариона.

— Ты — принц? — глухим, сиплым шепотом вымолвила я.

— Я в этом не виноват, — склонившись ко мне, ответил он и улыбнулся.

Он даже в такие моменты не изменял самому себе.

Сомнений, что это правда, у меня не было. Достаточно взглянуть на императрицу, от которой Тарион унаследовал глаза, улыбку, и все становилось понятно.

Она первая, отпустив мужа, сделала шаг навстречу. И вроде это было неправильно, но мать она и есть мать.

— Тарион, — ее нежный, ласковый голосок приятно ласкал слух. — Мальчик мой. — Подойдя к нам, она протянула свои тонкие, изящные руки и обняла сына.

А я вновь взглянула на императора, пристально смотрящего на меня. В его темно-синих глазах не было зла, враждебности, высокомерия, но было лютое равнодушие, от которого мне стало не по себе. Он почувствовал во мне огненную драконицу, и это его явно не радовало.

— Тарион! — На террасу выскочила цветущая счастливой улыбкой девушка. Приподняв подол пышного платья, она сбежала вниз по ступенькам и тоже бросилась в его объятия.

— Мэйз, — засмеялся он, обнимая мать и сестру, — ты подросла, что ли?

— Не смешно! — Отстранившись, она кулачком толкнула его в плечо. — А вот твой племянник подрос. Не узнаешь, когда увидишь.

Отпустившая его императрица наконец взглянула на меня и любезно сказала:

— Тарион, не представишь нам свою спутницу?

Он обнял меня за талию, легонько притянул к себе и поцеловал в висок.

— Это моя невеста, мама. Ее зовут Рони.

Мэйз с опаской совсем чуть-чуть, но все же сдвинулась назад. А императрица даже не шелохнулась. Пересилив себя, она улыбнулась и протянула ладонь. Бархатными пальчиками коснувшись моей щеки, она произнесла:

— Замерзла девочка, — и через плечо обратилась к молоденькой служанке: — Риза, приготовьте ванну и чистую одежду для госпожи. И, — она опустила руку на мой живот, и ее взгляд устремился на Тариона, — чай.

Девочка откланялась и поспешила во дворец, а Тарион ответил матери:

— Позже поговорим.

Былая легкость прошла. Теперь я кожей чувствовала напряжение.

Наконец Тарион потянул меня к императору.

— Отец.

Он лишь сделал едва уловимый жест пальцами, давая понять, что ему не нужны объяснения, а затем обратился непосредственно ко мне.

— Кто твои родители, Рони?

От волнения я потеряла дар речи. Нервно откашлявшись, с запинкой ответила:

— М-мама Эделин… Она была смертной и умерла в прошлом году. А отец… Я знаю, что его зовут Лесмариэл.

Взгляд императора стал благосклоннее, стоило мне назвать имя своего отца.

— Добро пожаловать в Офлану, дочь Лесмариэла, — вдруг сказал он, и у меня словно камень с души свалился. Похоже, Нортиус знал моего отца и уважал его. Это хороший знак.

— Я же говорил, — с улыбкой шепнул мне Тарион, — что ты понравишься моей семье.

— Ты же не всю семью подразумевал, давая столь громкие заверения?! — властный голос, полный решимости и надменности, взбудоражил меня до паники.

Мы с Тарионом обернулись. Позади нас стоял высокий блондин с зализанными назад волосами, гладко выбритый, в добротном охотничьем костюме. Отдав лук и колчан со стрелами слуге, он прожег меня изучающим взором своих темно-синих глаз под прямыми бровями, и на его лице появилась усмешка.

— Ну здравствуй, Тарион.

В нависшем безмолвии даже звуки с улиц отошли на задворки. Вокруг нас будто ограничили пространство. Опасность — столь знакомая мне — схватила меня за горло, за волосы. Она сжала мое сердце тисками, насквозь проколола сознание.

— Здравствуй, Рэйн.