Глава 35. Лесмариэл

Атмосфера трепетной предпраздничной суеты окутывала меня теплом и безмятежностью. А когда я начинала тосковать по Тариону, кто-нибудь обязательно находил повод отвлечь меня. Мне льстило, что даже в мелочах императрица Рояна советовалась со мной: нравится ли мне посуда, вышивка на салфетках, букеты, в какой цвет одеть музыкантов, как украсить арку перед алтарем. И хотя я повторяла, что полностью полагаюсь на ее вкус, любое решение принималось с моим участием. Грэйль тоже не давала мне скучать. Прогулки и игры с ней стали моей заботой.

И только по ночам, когда Сона уходила к себе, я тихонько утирала неугомонные слезы, глядя в окно и обнимая подушку.

Через три дня было готово мое платье. Меня очаровала прелесть корсажа, украшенного стразами, и легкость множества юбок. Насыщенный цвет огня — оранжево-коричневый с переходами в алый и желтый — указывал на мою принадлежность к клану огненных драконов — неистощимых, истребляющих, покоряющих. Этим ледяные подтверждали, что вовсе не собираются переманивать меня на свою сторону. Огонь, в ласкающих объятиях которого все исчезает. Огонь-завоеватель.

Крутясь перед зеркалом, я не могла налюбоваться этим шедевром, настоящим произведением искусства. Никогда в жизни у меня не было такого прекрасного платья, и мне предстояло надеть его в один из самых значимых дней. От волнения у меня даже кружилась голова.

— Я добавлю еще один штрих, — предупреждающе сказала мне портниха, помогая снимать платье. — О нем вы узнаете в день свадьбы, — подмигнула она.

Оно и без дополнений было чудесным, но спорить я не стала. Наверняка это прихоть императрицы Рояны.

— Рони, — Сона задержала меня, когда я потянулась за своим повседневным платьем, — у меня для тебя кое-что есть. — Она подала мне сверток, в котором я сразу узнала знакомую ткань. — Я сшила твой костюм. Собрала все лоскуты. Вроде получилось неплохо.

Я не верила своим глазам, разворачивая куртку и брюки. Они были в точности такими, какими их смастерила моя мама. Мои глаза застлали слезы.

— А Риза говорила, что ты шьешь распашонки, — прошептала я, прижимая костюм к груди.

— Мне больше нечего подарить тебе на свадьбу, Рони, — скромно произнесла Сона, опустив лицо. — Прими хотя бы это.

Кинувшись к ней, я крепко обняла ее, и мы обе заплакали.

— Это самый дорогой подарок, Сона, — прошептала я. — Самый дорогой.

Императрица Рояна, Мэйз и портниха с пониманием отнеслись к нашим слезам и не вмешивались, пока в зал не заглянула Риза. Она улыбалась, ее глаза горели неподдельной радостью. И это уже далеко не из-за отлета Рэйна. За три дня она успела свыкнуться, что его больше нет рядом. Причина была в другом.

— Он вернулся, — сообщила она. — Тарион.

Костюм едва не выпал из моих ослабших рук. На ногах я устояла только благодаря Соне. Хотелось тут же броситься к нему навстречу, но я была лишь в нижней сорочке. Поэтому пришлось быстро одеваться.

— Ваше величество, вы позволите мне надеть костюм? — спросила я, надеясь, что мою просьбу не сочтут за дерзость.

— Надевай, — улыбнулась Рояна. — Мне даже хочется посмотреть на него. Ведь это частичка твоей мамы.

Сона помогла мне одеться, и я выпрямилась перед зеркалом.

— Идеально, — произнесла одними лишь губами. — Сона, ты мастерица.

— Кое-что умею, — призналась она, осматривая, как бы нигде не торчали ниточки. — А теперь беги, встречай своего жениха.

Откланявшись императрице и Мэйз, я поспешила за Ризой.

Мое сердце билось все быстрее, душа рвалась наружу, я жаждала поскорее оказаться в объятиях Тариона. Риза довела меня до большой гостиной, двери которой для нас открыли слуги. Она сразу шагнула в сторону, пропуская меня вперед.

Все мои инстинкты проигнорировали присутствие в гостиной императора Нортиуса, Брицеуса, Дагоса и еще какого-то мужчины. Я несколькими шагами сократила разделяющее нас с Тарионом расстояние и бросилась к нему на шею. Буквально повисла, прижимаясь к родному сильному телу, впиваясь в него, вдыхая его запах.

— Как ты мог? — зашептала я, заглядывая в его глаза, пальцами гладя его волосы и пропитываясь любовью, лучащейся из его доброго взгляда, улыбки, теплых объятий.

Немного вымотанный, уставший, чуть взлохмаченный, явно голодный, он все равно был самым прекрасным мужчиной в мире. Не обращая внимания на посторонних, я подтянулась на носках и поцеловала шрам на его щеке, потом коснулась губ. Руки Тариона сильнее обвили мою талию, и он ответил на поцелуй. Теперь мне стало спокойно.

Он лбом прижался к моей голове и улыбнулся:

— Думал, ударишь…

— Позже, — хихикнула я. — Не при всех же мне пороть взрослого ледяного дракона.

Тарион засмеялся, не ослабляя своих объятий.

Нарочный кашель Дагоса заставил нас отвлечься от нежностей. Тарион немного отстранился от меня и корпусом повернулся к остальным мужчинам.

— Простите. Рони, ты должна кое с кем познакомиться.

Я проследила за взглядом любимого и посмотрела на кареглазого незнакомца: высокого, широкоплечего, с волевыми чертами лица. Прямая осанка, аккуратно зачесанные на боковой пробор волосы, гладко выбритое лицо и дорогая одежда говорили о его знатной принадлежности. От него, бесспорно, исходила энергия огня и бессмертия. Он изучающим взглядом исследовал меня и едва заметно улыбался, словно встретил давнюю знакомую.

— Вероника, — заговорил стоявший в центре гостиной император Нортиус, — позволь представить тебе моего хорошего друга Лесмариэла.

У меня опора ушла из-под ног.

Лесмариэл? Тот самый Лесмариэл?

— Здравствуй, Вероника, — улыбнулся он, и от его властного, но в то же время мягкого голоса у меня мурашки пробежали по позвоночнику.

Совсем растерявшись, я перевела взгляд на улыбающегося Тариона.

— Это твой отец, Рони, — озвучил он очевидное. — Я решил, что будет правильно, если он поведет тебя под венец.

Несмотря на это, я не выбралась из его объятий и не сдвинулась ни на шаг. Наоборот, крепче прижалась к груди своего защитника и второй раз посмотрела на Лесмариэла с недоверием и дикостью.

— Ты очень похожа на свою маму, — ностальгически вымолвил Лесмариэл, — на Эделин.

— Да, мне говорили, — ответила я.

— Вероника, ты должна знать, — вмешался император, — что когда-то Лесмариэл был инициатором перемирия кланов. Его попытка потерпела крах. Но именно тогда я убедился, что среди огненных тоже есть те, кто хочет мира. Мы подружились. И я безмерно рад, что его дочь скоро станет частью нашей семьи, а ее ребенок унаследует объединенную империю в свое подчинение.

Он говорил так, словно все уже решено. Однако я не стала дискутировать на эту тему. К тому же Дагос и Брицеус стали продвигаться к дверям.

— Рони, вам с Лесмариэлом нужно о многом поговорить, — обратился ко мне Тарион. — Я буду ждать тебя в нашей комнате. Принесешь мне ужин?

Его просьба была для меня лучше любого бальзама. Его могла обслужить Риза или любая другая служанка, но он хотел, чтобы его покормила я.

— Конечно, милый, — ответила я, принимая от него поцелуй в щеку.

И хотя я понимала, что мы с ним уже не расстаемся, мои пальцы отказывались отцепляться от его руки. Поэтому Тарион покинул гостиную последним. Когда вышли даже слуги, закрыв за собой двери, и мы с Лесмариэлом остались наедине, он жестом указал на диван.

— Присядем?

Я молча кивнула, прошла к дивану и села. Лесмариэл расположился в кресле напротив. Нас разделял кофейный столик, и этот барьер меня вполне устраивал.

— Прости, Рони, — заговорил он после затянувшейся паузы, — если бы я знал о твоем существовании, все было бы иначе.

— Как вы расстались с мамой? — спросила я, ничуть не тронутая его извинениями.

Лесмариэл вздохнул:

— Однажды она просто сказала, что любит другого мужчину.

— И вы так легко ей поверили?

— Нет. Она лгала. Я прочитал это в ее глазах.

— Но все равно оставили ее?

— Не сразу. Я подыгрывал, когда она искала новые причины порвать со мной. Рони, наш роман был совсем коротким, но я по-настоящему полюбил Эделин. В ней росло желание расстаться со мной. Оно превращалось в одержимость. Она стала срываться. Тогда я понял, что наш союз ее губит.

— Когда вы видели ее в последний раз, вы не почувствовали меня? — скептически спросила я.

— Мое сердце было разбито, Рони. Я чувствовал только выедающую меня боль. Сейчас я понимаю, почему она сделала это. Эделин была самоотверженной. Она прекрасно осознавала, что будет стареть, болеть и умирать у меня на глазах. Ее не станет, а мне потом придется вечность мучиться с воспоминаниями о ней. В этом была вся твоя мама.

— Да, — согласилась я. — О себе она думала в последнюю очередь. Но почему вы, зная, в каких условиях она живет, даже не пытались помочь ей?

— Она ясно дала понять, что не примет от меня помощь. В ее глазах было столько страдания, когда она просила оставить ее, что я не мог вновь и вновь заставлять ее горевать. Варгос часто бывал в вашей области. Узнавал, что она жива, здорова. А через несколько лет выяснил, что она замужем и растит сына. Больше я о ней не слышал, — Лесмариэл грустно улыбнулся. — А два дня назад ко мне явился Брицеус, сказал, что он тайный агент императора севера, и что в Офлане моя дочь. Я хорошо знаю Нортиуса. Он не стал бы лгать. Но я совсем не знал Брицеуса. Мне понадобилось время, чтобы удостовериться в подлинности его слов. Даже пришлось обратиться за подтверждением внезапной пропажи Варгоса после его отбытия к триумвирату племянников. Когда мне доложили, что от него месяц нет новостей, я отправился за Брицеусом. На границе нас ожидал Тарион. И вот я здесь.

Я осмыслила услышанное и как можно вежливей сказала:

— Вы же понимаете, что я не готова называть вас отцом? Мой папа умер в прошлом году. Тот, кто растил меня, кормил, заботился обо мне.

— Я прибыл сюда не за этим, Рони. Мне вовек не занять чужого места. Я лишь прошу свое, пусть даже самое маленькое. Мы не чужие друг другу люди. И если ты позволишь мне принимать участие в твоей жизни, я буду бесконечно этому рад. — Лесмариэл ослабил шейный платок, вытащил из-под воротника цепочку с кулоном и снял ее через голову. Положив ее на столик, он пояснил: — Это украшение твоя мама сделала собственными руками. Она подарила его мне в день нашего расставания. Ты никогда не получала от меня подарков, Рони. Прими хотя бы это. Оно должно принадлежать тебе.

Я подалась вперед, подтянула цепочку и положила ее на ладонь. Кулон из мелких ракушек — тех самых, которые мама всегда собирала во время рыбалки. Она мастерила разные украшения и продавала их.

— Спасибо, — прошептала я, сжимая кулон в кулаке.

— У тебя есть ко мне вопросы? Может, тебя интересует, женат ли я? Есть ли у меня другие дети? Кто я по должности?

— А у вас есть другие дети? — Я взглянула на Лесмариэла.

— Нет, — мотнул он головой.

— Почему?

— Наверное, потому что я ни в кого не влюблялся так, как в твою маму.

— Вы же не будете всю свою вечность один.

— Не знаю, — улыбнулся он. — Пока я не встретил ту, на которой хотел бы жениться.

Я не нашлась, что ответить. Было довольно приятно услышать от родного отца, что он искренне любил мою маму. Значит, я плод любви.

— Тебе, наверное, пора, — привел он меня в чувство. — Тарион ждет.

Молча кивнув, я встала, и Лесмариэл поднялся следом.

— Я буду рада, если вы поведете меня под венец, — произнесла я, немного волнуясь.

— Я тоже, — ответил он с особой нежностью.

Мы переглянулись, после чего я пожелала ему хорошего дня и вышла из гостиной. Повесив мамину цепочку на шею и спрятав под курткой, я отправилась на кухню. Окрыленная, я самостоятельно собрала обед для Тариона и вернулась с подносом на руках в нашу комнату, где мой жених, расхаживая из стороны в сторону, полотенцем вытирал влажные волосы. Его наготу скрывало только другое большое полотенце, обмотанное вокруг бедер, и капельки воды, стекающие по его аппетитной коже, заставили меня прикусить губу.

Поставив поднос на столик, я повалила Тариона на кровать и забралась на него сверху. Он засмеялся и откинул полотенце в сторону.

— Соскучилась?

Я убрала упавшую на его лицо прядь, ноготками провела по его шее и груди и наклонилась:

— Еще раз так сделаешь, и я тебя загрызу.

— Ты же хотела побыть одна…

Я приложила палец к его губам.

— И я ненавижу себя за это. Разлука с тобой — худшая пытка, Тарион. — Вглядываясь в его ярко-лазурные глаза, смотрящие на меня с любовью, я не могла подобрать слов, чтобы выразить, как сожалею о том, что наговорила. — Никогда, слышишь, больше никогда не бросай меня.

Он поцеловал подушечку моего пальца, взял меня за запястье, отвел его в сторону и резко перевернулся. Подмяв меня по себя, Тарион начал медленно расстегивать мою куртку.

— Прости меня, Рони, — шептал он, не останавливаясь. — Мне следовало рассказать тебе. Обещаю, впредь буду предельно честен с тобой.

Что ж, ради такого обещания стоило немного его взбодрить!

Я обвила его шею руками и улыбнулась:

— Знаешь, Лесмариэл, конечно, неплохой способ загладить вину, но может, твоей фантазии хватит на что-то более горяченькое?

Тарион засмеялся:

— Через два дня я женюсь, но… — он ладонью скользнул по моему оголенному животу и положил ее на бугорок груди, — пока я холост, мы можем пошалить.

— А как же обед?

Его взор устремился на поднос и вернулся к моему лицу.

— Обед подождет.

И наши губы слились в искрящемся поцелуе.