Глава 37. Возвращение к триумвирату

Звуки едва проникали сквозь невидимую сферу моего полузабытья. Голоса, стуки и шорохи сливались в глухую какофонию. Веки были совсем тяжелыми, а перед глазами все плыло и играло смазанными пятнами. Мои запястья жгло, шея затекла.

Пошевелившись, я устало подняла лицо и, шатаясь, приоткрыла глаза.

— Это уже перебор, Дэй! — знакомый голос Аарина казался далеким, хотя его силуэт мелькал в нескольких шагах от меня.

Слева меня грело жаром от камина, в котором потрескивали дрова. Я с трудом сфокусировала зрение и увидела, что мои запястья в прикованных в столбу кандалах. Сама я сидела на каменному полу. Платье было порвано, колени побиты, на бедре виднелась царапина. Одна нога была босой, на другой осталась моя свадебная туфля. Меня хорошо потрепало по пути в жуткий замок огненного триумвирата.

— А как ты проник в логово ледяных? — Рант произнес это с несвойственной ему слабостью, неуверенностью.

— Рони, — до меня донесся шепот.

Я повернула голову. Справа от меня к другому столбу был прикован Коул, а за ним так же — Варгос. Обоих было трудно узнать. Коул сильно похудел, под его глазами образовались синяки, лицо покрыла редкая щетина, волосы значительно отрасли и свисали слипшимися прядями. Варгос, по-прежнему крепкий, но тоже измученный, молча смотрел в пол и не двигался.

Триумвират умолк, и на нас устремилось три пары пожирающих глаз.

Сглотнув, я через силу подняла лицо и посмотрела в выстроившихся передо мной порочных братьев.

Темно-карие глаза Черного дракона уничтожающе сверлили меня насквозь. Аарин же, напротив, смотрел на меня с жалостью. А Рант, похоже, не мог поверить своему счастью.

— Проникнуть в Офлану мне помогло сердце ледяного, — шипяще произнес Дэйдалос, опускаясь передо мной на корточки.

— Ты что, сожрал сердце принца Эртиуса? — вытаращил глаза Аарин.

— А для чего, по-твоему, я хранил его почти сто сорок лет? — усмехнулся тот, безумно вглядываясь в мое лицо. — Знал, что пригодится мощная магия одного из сильнейших ледяных. Даже его предки не почувствовали мою энергетику. Слепцы.

— Да ты коварен, — осклабился Рант, вылезая из своей раковины. — И что теперь? Прикончим Рони? А что делать с Варгосом?

— Погодите! — возмутился Аарин. Дэйдалос поднялся и направился к столу, заваленному разным оружием. — Вы серьезно? Мы убьем родного дядьку и двоюродную сестру?

— Она нам не сестра. — Дэйдалос взял добротный клинок, осмотрел его и, отложив, взял другой. — Рони — дочь неудачника Лесмариэла. Он, кстати, тоже был на той свадебке.

— Что? — Рант перевел хмурый взгляд с меня на Варгоса и снова на меня.

— Это ничего не меняет! — продолжал настаивать Аарин. — Она огненная драконица! К тому же беременная! Нас за такое казнят!

— А кто об этом узнает? — Дэйдалос взял грубую тряпку и принялся натирать лезвие клинка. — Где доказательства, что Рони вообще существует? У ледяных? Ну и кто будет слушать их и Лесмариэла, чья попытка перемирия однажды уже была высмеяна?

Варгос прыснул смехом, поднял лицо и злобно расхохотался.

— Заткнись, — бросил ему Рант.

— Не-е-ет… — Тот покачал головой. — Вы что же, думаете, убьете Веронику и спасетесь? Да, суда огненных вы избежите. А мести ледяных? Рони носит под сердцем дитя принца севера. За это вы сгорите синим пламенем.

— Не слушайте его. — Дэйдалос покрутил в руке клинок. — Он будет говорить все, что угодно, лишь бы запугать вас.

— Но он прав! — заорал Аарин.

Черный дракон сплюнул на пол и прорычал:

— Перестань истерить! Я не сидел сложа руки и все продумал! Сердце Рони ледяные найдут у принца Рэйна. Он сейчас на полпути к Джаикс-Монту. Все улики будут указывать на его причастность к ее убийству. Мы будем вне подозрений. — Он развел руками, сверкнув острым лезвием.

— А если они уже летят сюда? — не успокаивался Аарин, хватаясь за свою золотистую голову.

— Не летят. Никто не видел, как мы покидали Офлану. Ну-у-у… за исключением какого-то брала за воротами.

«Грэйль! — догадалась я. — Да, девочка, ты нас видела!»

Во мне загорелась надежда, что она направит Тариона сюда, и нас успеют выручить из беды. Но все равно я не теряла времени и пыталась сконцентрироваться на материализации огненных шаров.

— Какой-то брал? — рассмеялся Аарин, шатаясь, будто пьяный. — Всего лишь брал? — Психанув, он смел со стола громко загремевшее оружие и заорал все горло: — Бралы — верные друзья ледяных! Дэй, ты утратил последний рассудок?!

Дэйдалос молниеносно метнулся к Аарину и процедил ему прямо в лицо:

— Мы все погрязли в этих помоях, но только я один пытаюсь вытащить нас из них! Очнись, Аарин! Хочешь оставшуюся вечность провести в чертогах мук?! Я — нет! И Ранту я этого не желаю!

Пока они скандалили, Рант приблизился ко мне, опустился передо мной на колени, дотянулся до волос и трепетно погладил.

— Ро-о-они, — протянул он, расцветая нездоровой улыбкой.

От его прикосновений и голоса меня замутило. Поморщившись, я отвернулась.

— Ну что же ты? Это же я — Рант. Моя лучшая ученица Рони. — Его ладонь медленно скользнула на плечо и ниже. Едва она коснулась моей груди, как из меня вырвалось:

— Лучшая ученица худшего учителя.

Улыбка сошла с его лица. Глядя на него исподлобья, я ждала удара, криков. Но он молча отнял от меня руку и встал.

— Не разговаривай с ней! — скомандовал Дэйдалос, наконец прекратив перепалку с Аарином. — Эта сука уже сделала свой выбор! — Он вложил в руку Ранта клинок и подтолкнул его ко мне. — Вперед!

Сам Дэйдалос взял бокал с вином и развалился в своем кресле.

— Не-е-ет! — закричал Коул. — Не трогайте ее, пожалуйста! Клянусь, я буду служить вам до скончания своих дней! Только не трогайте ее…

— Умолкни, смертный. Или начнем с тебя. — Дэйдалос сделал смакующий глоток.

— Тогда уж с меня, — вмешался Варгос. — Энергия смерти может снять ваше хрупкое заклятие и пробудить моего дракона. А если он проснется, я вас на куски порву.

Рант растерянно взглянул на Дэйдалоса, а тот лишь махнул рукой.

— Не слушай его! Приступай!

Переведя взгляд на лезвие в своей руке, Белый дракон замешкался:

— Дэй, но мы никогда не убивали огненных.

Разозлившись, Дэйдалос подскочил с кресла, швырнул бокал в стену, и рыкнул:

— Зато наша мать убивала! Она лишила тебя отца! Оставила сиротой!

— Ты точно сумасшедший. — Аарин попятился к двери. — Это уже за гранью моего понимания.

— Тогда пошел вон! — Вокруг Дэйдалоса вспыхнул огонь.

Моя магия мгновенно отреагировала на опасность, и из моих ладоней вырвались огненные шары. Ударив прямо по Ранту, они отбросили его к столу.

Упав на спину, он расколол стол пополам, выронил клинок, и его накрыло кусками дерева. Взревев, Дэйдалос убедился, что Рант живой, хоть и не целый, подобрал первый попавшийся кинжал и кинулся к Коулу. Вцепившись в его волосы, он задрал его голову и приложил лезвие к его шее.

— Плевать! Начну с мальчишки!

Меня затрясло от подкатившего к горлу ужаса. Коул зажмурился, а Варгос отвернулся, бормоча: «Простите меня… Простите… Простите…»

Он винил себя, что не может помочь нам, спасти, уберечь от бесчинства своих племянников.

В тот самый момент, когда Дэйдалос лезвием надавил на кожу Коула, замок сотрясло. Все замерло. Аарин застыл в дверях, обожженный Рант перестал стонать и барахтаться, выбираясь из-под обломков, Варгос расслабился.

Откуда-то донесся рык множество драконьих голосов. На лице Дэйдалоса появилась тень испуга. Потеряв интерес к распрощавшемуся с жизнью Коулу, он оттолкнул его и, перешагивая через устроенный бардак, приблизился к стене с арочными окнами.

Мысленно сориентировавшись, я вспомнила, что окна из этого зала выходят на север.

— Что это? — дрогнувшим голосом произнес Аарин.

— Ледяные, — скрипнул зубами Дэйдалос. — Много ледяных.

Я облегченно выдохнула и посмотрела на дрожавшего Коула, по грязным щекам которого текли слезы, оставляя размытые дорожки.

— Ледяные? Как — ледяные? — Рант на четвереньках подобрался к старшему брату и выпрямился возле него.

Запрокинув голову, Дэйдалос проревел по-драконьи, и за окнами захлопали крылья морков. Оживающие каменные изваяния бросились в атаку, но вскоре что-то пошло не так.

Бегая от окна к окну, Рант вглядывался куда-то вдаль и заметно нервничал. Аарин, спиной опершись о дверной косяк, свесил голову. Он уже сдался. И судя по всему, давно.

— Они разворачиваются! — Рант бросился к Дэйдалосу. — Почему они разворачиваются?! Они что, приняли их за своих?! Но как?!

— Так же, как ледяные приняли Дэйдалоса за своего, — вдруг произнес Варгос, приковав к себе всеобщее внимание.

— То есть? — напряженно уточнил Аарин. — Они съели сердце огненного?

Варгос взглянул на меня с безграничной тоской и ответил:

— Похоже, твой отец отдал свою жизнь за тебя, Рони.

Едва он произнес это, как окна зала разлетелись вдребезги. Металлические сетки падали на пол вместе с камнями, вырванными из стен. Дэйдалоса и Ранта ледяной волной разбросало в стороны, и в зал влетел ледяной дракон с синей переливающейся чешуей. Описав круг под потолком, он опустился на пол и принял свой человеческий облик.

Прямо перед прибитым к стене Дэйдалосом, в ниспадающем длинном платье из кожи чистокровных драконов, с распущенными светлыми волосами стояла императрица Рояна.

— Ты уже убил моего сына, огненный, — произнесла она зло, ненавистно, угрожающе. — И я не позволю отнять у меня и внука!