Глава 39. С надеждой в будущее

— Небо и земля, — прошептала одна из служанок, со слезами смотря вдаль. — Он убит.

— Убит? — не веря своим глазам, произнесла другая.

— Убит?! — подхватила третья, и их неверие эхом прокатилось до стоящей поодаль Иванны. Ее плечи дрожали, по щекам текли слезы, а губы скривились в полуулыбке.

— Дагос, не мог бы ты мне помочь? — Я передала ему Коула и приблизилась к Иванне. Взяв ее за руки, я осторожно притянула ее к себе и обняла. Гладя бедную женщину по голове, я прошептала: — Все кончено. Мы все свободны. Больше никакого рабства, никаких унижений, никакой боли.

— Но куда мы пойдем? — заплакала она. — На нас везде будут показывать пальцем.

— Не везде, — произнес Тарион, подойдя к нам. — В Офлане не будут.

Я была безгранично рада тому, что он удержался от мести Дэйдалосу, иначе все сто тридцать восемь лет его наказания были бы напрасными. Он вернулся бы к тому, от чего ушел. А теперь он доказал отцу и самому себе, что изменился и больше не подставит клан под удар.

— В Офлане? — всхлипнула Иванна, подняв на нас покрасневшие глаза.

— Хочешь увидеться с Соной? — улыбнулась я. — Она сейчас там. И она будет очень рада вам. — Я повернулась к остальным женщинам. — Север не пустынен! Ледяные драконы существуют! А бралы не монстры! Не думайте, что с гибелью Дэйдалоса у вас нет будущего! Ледяные драконы не порабощают смертных, на севере не лютуют нищета и голод, а бралы — верные друзья и защитники любого нуждающегося в помощи! Нам лгали! Хотите вернуть в свою жизнь краски, отправляйтесь в Офлану!

— А где эта Офлана? — неуверенный голос раздался откуда-то из глубины скучковавшихся женщин.

— Мы вас проводим, — заявил Дагос.

Мы с Тарионом улыбнулись друг другу и, взявшись за руки, вернулись к окну. Император Нортиус, императрица Рояна и Лесмариэл стояли перед огромным черным пятном на снегу. Свесив головы, они молча мирились с произошедшим и, возможно, просили прощение за содеянное, хотя Дэйдалос заслужил то, что в итоге получил.

Я прижалась к груди Тариона и тихо спросила:

— Что ты чувствуешь?

Помолчав, он выдохнул с чувством избавления от тяжкого груза.

— Что теперь все будет хорошо. — Поцеловав меня в висок, он сказал: — Пора домой.

Взглянув на одной рукой опирающегося об остатки стены Коула, я вспомнила о Вантелиене и ответила:

— Сначала я должна кое-кого навестить. Иванна, — я отвлекла ее от Дагоса, который уже объяснял женщинам, как их доставят в Офлану, — а есть ли в замке еще заживляющий эликсир?

— Да, у меня есть немного, — кивнула она.

— Не могла бы ты одолжить мне его? Я верну, когда мы прибудем в Офлану. И какую-нибудь обувь? — Я указала на свои ноги.

— Конечно!

Иванна бегом покинула зал, а мой взор упал на связанных Аарина и Ранта. Белый дракон по-прежнему плакал горькими слезами. Не знаю, понял ли он, что Дэйдалос разрушил всю его жизнь, или сожалел о гибели своего старшего брата и наставника, заменившего ему родителей, но его слезы ничуть меня не тронули. Я хорошо помнила, как он нашел меня на реке, приволок в замок и поделился мной со своими братьями. Пройдет много лет, прежде чем я перестану чувствовать близость с этими негодяями, но я обязательно избавлюсь от малейшего воспоминания о них.

Иванна принесла мне не только эликсир и туфли, еще она поделилась со мной своим платьем.

Я переоделась в соседней гостиной и, когда была готова, попросила Тариона доставить нас с Коулом в нашу родную деревню. Дав Коулу глоток чудодейственного снадобья, я укутала его в плед и помогла вскарабкаться на спину моего мужа, обращенного в ледяного дракона. Потом взобралась сама, и мы взмыли в небо, оставляя позади замок огненного триумвирата.

Вслед за нами его покинут остальные ледяные, унося с собой женщин с разрушенными судьбами. А потом Варгос сдаст Аарина и Ранта высшей судебной коллегии южных земель. Начнется долгое и утомительное расследование. Мне неоднократно придется повторять одни и те же показания. А мы тем временем будем налаживать мировую связь между кланами. Я понимала, что нас ждут новые испытания, но теперь с уверенностью смотрела в будущее.

Когда мы подлетали к деревне, жители не разбегались, не прятались в укрытиях. Наоборот, они вылезали из домов и, задрав головы, смотрели на кружащего в небе ледяного дракона.

— Они не боятся, — поразился Коул.

— Потому что страшнее триумвирата был только их отец, — сказала я, поддерживая его и с горечью понимая, что мой друг сильно потерял в весе.

Тарион приземлился посреди деревни. Мы сошли на землю, и он принял свой человеческий облик. Обступившие нас плотным кольцом люди с опаской перешептывались. Они с трудом узнавали в Коуле своего земляка, но именно он убедил их, что Тариона не нужно бояться.

Выбежавшая из дома Вантелиена, зарыдав, бросилась к сыну. Прижав его к себе, она запричитала, что не верит своим глазам, воздавала благодарности небу и земле, целовала и гладила Коула, как младенца.

Подкравшаяся к ней дочурка вцепилась в ее юбку и, глядя на меня снизу вверх, подергала за ткань.

— Рони? — шмыгнула носом Вантелиена.

— Я же сказала, что верну его, — виновато улыбнулась я и раскрыла ладонь, на которой лежал пузырек с эликсиром. — Это для твоей дочки.

— Что это?

— Триумвирата больше нет. Дэйдалос погиб в схватке с ледяными драконами, незаконно ступив на их земли и угрожая императорской семье. Аарин и Рант скоро предстанут перед судом и будут наказаны на многолетние бесчинства. Твоей дочери больше не нужно бояться. Избавь ее от шрама.

Вантелиена взглянула на Коула, и он кивнул в подтверждение моих слов.

— Она говорит правду, мама. Я позже тебе обо всем расскажу. Всем вам! — Он обвел деревенских жителей взглядом.

— Ты позволишь мне? — спросила я, заметив, как оттаивает Вантелиена.

— Да, — шепнула она.

Я вскрыла пузырек, обмакнула палец в тягучий эликсир и наклонилась к девочке.

— Больно не будет, — мягко улыбнулась я. — Обещаю.

Она чуть подалась вперед, я смазала шрам на ее щечке, и он затянулся на глазах, не оставив и следа.

— Теперь ты снова красавица. — Я чмокнула ее лобик. — И ты обязательно встретишь своего принца, когда вырастишь.

— А ты встретила? — пискнула она.

Я выпрямилась и посмотрела на Тариона. Он взял меня за руку.

— Да, я встретила.

— У него тоже шрам. — Девочка пальчиком указала на его щеку.

К сожалению, этот шрам эликсиром не залечить. Но я не могла сказать об этом ребенку, только поверившему в чудо. Кажется, во мне стали просыпаться материнские инстинкты, призывающие меня дарить детям только радость и надежду на лучшее. Уловив мое замешательство, Тарион ответил за меня:

— Мужчину шрамы только украшают.

— Верно, — улыбнулась я. — Поэтому запомни, милая: никогда не смотри на наличие шрамов у своего принца. Заглядывай в его сердце. Именно в нем таится его красота.

Она прижалась к своей маме и сказала:

— Спасибо, Рони.

— Да, Рони, — добавила Вантелиена, все еще не выпуская Коула из своих объятий. — Спасибо.

— Друзей не благодарят, — ответила я, скрещивая наши с Тарионом пальцы. — Отныне все изменится. Я надеюсь, вы единогласно проголосуете за Варгоса, и он возродит нашу область. А нам с Тарионом пора домой.

На прощание Вантелиена обняла меня и поцеловала.

— Будь счастлива, Рони, — пожелала она, отпуская меня и уводя детей в дом.

Я потянула Тариона вглубь деревни, где люди расходились в стороны при нашем приближении.

— Куда ты меня ведешь? — спросил он, когда мы скрылись от посторонних глаз на узкой улочке.

— Хочу показать тебе наш дом. Я не бывала там после смерти родителей.

С пониманием отнесшись к моему желанию, Тарион вместе со мной дошел до покосившегося домика. Старенький, одинокий, тусклый, пустой, он навеял на меня тяжелые воспоминания.

Бродя по комнатам и пальцами трогая запыленную мебель и покрывшиеся плесенью стены, я глотала слезы и мысленно прощалась с прошлым и родителями. Держа ладонь на мамином кулоне, я шептала, что все кончено, триумвират повержен.

Достав из старого сундука коробочку с мамиными иглами и нитками, я провела по ним рукой и смахнула слезы.

— Я оправдала твои ожидания, мамочка. Я будущее этого мира. И я клянусь, что пока бьется мое сердце, ни одна девушка не пострадает от рук гнусных мерзавцев.

Севший возле меня Тарион, притянул меня к себе, и я долго плакала на его груди. Он не переставал повторять, что всегда будет рядом, никогда не оставит и сделает все, чтобы я и наши дети были счастливы. И я верила ему. Как когда-то верила своей маме. А выплакавшись, посмотрела в любимые ярко-лазурные глаза, пальцем провела по мягким губам в окружении аккуратной щетины и ответила:

— Как же сильно я люблю тебя, Тарион.

— Я тебя больше, — улыбнулся он.

Я засмеялась.

— Может, вернемся на нашу прерванную свадьбу?

— Согласен. Что-то подсказывает мне, что гостей там прибавилось. — Прильнув ко мне, Тарион нежно поцеловал меня в губы и заговорщицки шепнул: — А еще у нас впереди брачная ночь.

Обвив его шею одной рукой, я пальчиками второй пробежалась по его груди.

— А что ты там говорил насчет соломки в амбаре?

— Все еще лежит.

— Надеюсь, Грэйль не обидится, если мы снова попросим ее прогуляться.

— Наловим ей двурожек по пути, — подмигнул Тарион. — Подсластим сделку.

— А ты коварный, — шепнула я ему в губы. — С тобой опасно иметь дело.

— Сказала та, что стала грозой самого опасного драконьего триумвирата. — Он кончиком носа потерся о мой нос и еще раз поцеловал меня. — Навеки вместе, жена моя…