Глава 40. Суд

В тот день, когда погиб Черный дракон, державший в страхе едва ли не весь юг, наша история разделилась на «до» и «после». Не все огненные и ледяные были рады перемирию, но после утомительных переговоров было подписано новое соглашение сторон.

Границы были стерты, через ущелье перекинули мосты, смертным позволили мигрировать. Я боялась, что мои земляки оставят нашу область, богатую плодородными землями, но зря. Ушли только единицы. Большинство поверило обещаниям нового лорда нашей области — многоуважаемого Варгоса. Уже через месяц поля были вспаханы, а в садах закипела работа. Через два месяца началось строительство новых домов. Через три открылись школы. Я получала письма от женщин, вернувшихся на юг после реабилитации в Офлане, в которых они рассказывали о том, как расцветает наша родина, как сияют счастливые лица, как люди устраивают веселые гулянья, на которых танцуют и поют.

Император Нортиус помиловал Тариона за прилежное отбывание наказания на заставах. Мой муж получил свободу.

Порой он скучал по долине, и в такие времена я отпускала его. Он уходил в горы, жил там три дня и возвращался. Я понимала, что ему тяжело привыкать к обществу после стольких десятилетий одиночества. Там, наедине со своими мыслями и спящими снегами, Тарион приходил в гармонию с самим собой и вновь становился бодр и весел. Ему, как и мне, нужно еще очень много времени, чтобы перестать закрываться от других. Но я уверена, мы справимся.

Спустя полгода после событий на границе я стала почетной гостьей на свадьбе моей дорогой подруги Соны. Своим примером она показала остальным бывшим наложницам триумвирата, что у них еще не все потеряно. Брицеус, что смотрел на нее с такой же безграничной нежностью и любовью, что Тарион на меня, сделал ее счастливейшей женщиной в мире. Сона буквально помолодела. А я стала свидетельницей еще одного зарождающегося союза. На этой свадьбе мой друг Коул, уже пришедший в норму, познакомился с Ризой. И то, как они смущались в общении друг с другом, наводило меня на самые светлые мысли.

Сразу после того, как Сона и Брицеус вернулись из своего двухнедельного путешествия по северу, мы с ней стали готовиться к скорому суду над Аарином и Рантом. Вопреки нежеланию видеть их, нам предстояло встретиться с ними в последний раз. И я собиралась сделать эту встречу эффектной. Пришла моя очередь подарить им незабываемые ощущения.

Слушание было назначено в замке триумвирата. Мы прибыли на юг за день до этого и переночевали у Вантелиены. А ранним утром уже явились в замок. Варгос еще не закончил ремонт в некоторых частях, но основные залы и комнаты были изменены до неузнаваемости. Замок стал чистым, светлым, теплым. И хотя он по-прежнему держал в себе память горя, находиться в нем уже не было так тяжело, как раньше.

— Так как здесь находятся чертоги, — объяснил мне Варгос, провожая нас с Тарионом в гостиную, — я решил, что будет разумно отдать замок высшей судебной коллегии южных земель.

— Новый дом правосудия? — уточнила я, присаживаясь на диван.

— Осуждаешь?

— Напротив. — Я погладила свой округлившийся живот. — Это правильное решение.

Тарион подал мне стакан воды и сел рядом. Он никогда не перестанет обо мне заботиться.

— Суд уже начался? — спросила я.

— Два часа назад. Сейчас Лесмариэл дает показания. Слышал, вы с ним подружились за последнее время, — улыбнулся Варгос.

— Он заслужил мое уважение. Очень трепетен, умен и отважен. Часто бывает у нас в гостях. Собственноручно смастерил кроватку для нашего малыша. А еще, — я повертела стакан в руках, — он очень много говорит о маме. И мне кажется, что она всегда рядом.

— Рад слышать.

— Я так и не поблагодарила вас. Вы под угрозой смерти выступили против родных племянников. И все из-за меня. Спасибо вам, Варгос.

— На самом деле я давно хотел хорошенько их встряхнуть, — признался он. — Совместными усилиями вышло даже лучше, чем я ожидал.

Послышались приближающиеся шаги, и в гостиную вошел воодушевленный Лесмариэл. Я поднялась с дивана. Он пожал руку Тариону и по-отечески тепло обнял меня.

— Как все прошло? — поинтересовалась я.

— Ничего не бойся, — улыбнулся он. — Судьи просят тебя.

— Тогда идем, — сказал Тарион, намереваясь поддерживать меня на этом нелегком пути.

Как бы трудно мне ни было, я все же отказала ему.

— Нет, милый, пожалуйста, я должна сама, — произнесла я. — Это мое прошлое. И я не хочу вмешивать тебя в него. Ты — мое настоящее и будущее. Ты — моя вечность. А они — пережиток, который я должна растоптать и забыть. Крылья, что ты подарил мне, и сейчас со мной. — Я погладила его по щеке и, подтянувшись на носках, поцеловала.

Тарион не противился. Ведь я тоже не вмешивалась, когда он уходил в горы, чтобы привести мысли в порядок. Обняв меня, он шепнул, что будет ждать здесь, и отпустил.

К залу суда меня проводил Варгос. Но не успели приставы открыть передо мной двери, как меня задержал голос бежавшей по коридору Соны.

— Постой, Рони! — сбивчиво дыша, она взяла меня за руку. — Они придут… Все…

— Кто? — удивился Варгос.

Я улыбнулась:

— Скоро узнаете. Спасибо, дорогая. Иди отдохни в гостиной.

Вздохнув, я кивнула приставам, и меня впустили в зал, оборудованный для слушания.

У дальней стены стоял длинный стол, за которым сидела дюжина древних огненных драконов. Это были судьи. С некоторыми я уже встречалась, когда давала предварительные показания. Других видела впервые, но была наслышана, что они не церемонятся с подсудимыми. Оттого чертоги мук и не пустуют.

В центре зала располагалась трибуна для свидетелей. А слева и справа от нее клетки из стальных прутьев. В них находились Аарин и Рант, закованные в кандалы.

Аарин лишился своей золотистой шевелюры: короткие волосы торчали «ежиком». В целом, он выглядел неплохо. Так же крепок, с прямой осанкой. К счастью, одет. Но в его глазах я прочитала уныние и скорбь. Означали ли они, что он чувствует вину? Не знаю. Я старалась не думать об этом.

Рант же, в отличие от брата, сильно похудел и осунулся. Его лицо покрыла светлая щетина, некогда серые глаза совсем потускнели. Он мелко дрожал и избегал моего взгляда.

Поприветствовав судей и представившись, я прошла к трибуне и замерла в ожидании вопроса. Меня попросили рассказать о том, как подсудимые сделали меня, огненную драконицу, своей наложницей, а позже намеревались убить.

Ничего не утаивая, как и раньше, я выложила все как на духу. Всхлипы и шепот Ранта я расценивала, как хитрый ход, чтобы растрогать меня. Вот только я пришла сюда не оправдывать и прощать. Я здесь за обвинением и справедливостью.

Поблагодарив меня за показания, судьи позволили мне покинуть зал до объявления приговора.

До самого вечера в замок прибывали другие огненные и ледяные. Показания давал даже Коул, который ни за что подвергся издевательствам триумвирата. А перед оглашением решения суда меня снова вызвали в зал.

— Вероника, нам очень жаль, что вас коснулась жестокость собратьев. Но закон обязывает нас задать вам главный вопрос. Прощаете ли вы подсудимых?

Все застыли в безмолвном напряжении. Даже Рант перестал хныкать и навострил уши. Я чувствовала, как их с Аарином взгляды приковало ко мне невидимым притяжением. Они ждали чуда.

Выдержав паузу, я улыбнулась, погладила свой живот и ответила:

— Ваша честь, если бы не подсудимые, сейчас у меня не было бы того счастья, которое я обрела. Я стала женой самого странного, но чудесного мужчины в мире. И очень скоро я стану мамой. Прощаю ли я их? Наверное, для начала надо спросить, держу ли я на них обиду? А я испытываю к ним только жалость.

— Вероника, — удивленно добавил судья, — от ваших слов будет зависеть исход всего дела. Подсудимые могут выйти отсюда прямо сейчас, если вы простите их.

— Я прощу, — заявила я, смутив даже приставов. Аарин и Рант повставали со своих мест. — Прощу при одном условии, — добавила я. — Но для его озвучивания нам нужно выйти во двор. Подсудимых это тоже касается.

— Это против правил.

— Но и дело у нас не совсем обычное.

Посовещавшись, судьи одобрили мою просьбу. Аарина и Ранта вывели из клеток и, держа на поводке, как псов, повели на улицу. Судьи, надеясь, что я не выжила из ума, последовали за мной. Во дворе нас уже ждали все, кто прибыл в замок. И те, кого здесь не должно быть. Они заполонили двор: несчастные женщины разных возрастов с покалеченными судьбами.

Я с благодарностью кивнула Соне, подсуетившейся отыскать и привести их сюда. А потом взглянула на побледневших в ужасе Аарина и Ранта.

— Ваша честь, — громче сказала я, спускаясь по ступенькам к толпе озлобленных женщин, — как я сказала, я прощу подсудимых. Но при условии, что все эти женщины тоже их простят. И если хоть одна попросит наказания для них, мое прощение будет аннулировано.

— Кто они? — спросили у меня растерянные судьи.

— Бывшие наложницы триумвирата! — Я взяла двух из них за руки и крепко сжала. — Те, кто дожил до сегодняшнего дня.

Взоры судей стали метать в Аарина и Ранта уничтожающие стрелы.

— Казнить! — с болью выкрикнула одна из женщин.

— Казнить! — вторила ей другая.12727c

— Казнить! — подхватила третья, и толпа загудела криками.

Среди женщин не нашлось ни одной желающей простить триумвират, лишивший их простого женского счастья. Подготовившиеся к этому знаменательному событию даже стали кидаться в Аарина и Ранта гнилыми овощами, и судьи приказали немедленно вернуть подсудимых в зал.

Рант забрыкался, когда его потянули назад, и прокричал во все горло:

— Будь ты проклята, Рони! Дэй был прав! Гореть тебе синим пламенем, подстилка ледяного!

Женщины бросились вперед, и приставам пришлось задерживать их, не пуская в замок. Иначе они растерзали бы Аарина и Ранта, мокрого места от них не оставив. Когда двери закрылись, толпа еще долго гудела, требуя крови.

— Это все ты придумала? — восхищенно спросил Лесмариэл.

— Я посчитала неправильным, что судьи не рассматривают смертных женщин, как пострадавших от рук триумвирата. Я была их наложницей два дня, а они — годы. Они заслужили право на свое слово. Они его сказали. Теперь все в руках судей.

Приобняв меня, Тарион поцеловал меня в висок и положил свою ладонь на мой живот. Я чувствовала разрастающуюся на него злость на Ранта за брошенное в меня оскорбление и испугалась, как бы всем нам не пришлось удерживать его от жажды крови. Он эту щуплую ящерицу по стене размажет.

— Ты молодец, Рони. Ты все правильно сделала, — похвалил меня Варгос.

— Без Тариона и императора Нортиуса этого бы не было. Именно они подсказали нам с Соной, как заставить судей прислушаться к голосу толпы.

Взяв Тариона за руку, я отвела его в сторону. Мы встали у каменного парапета и посмотрели на алеющий закат. Поле до самого горизонта колосилось молодыми побегами. Теплый южный ветер слегка трепал наши волосы.

Я взглянула на Тариона. В его ярко-лазурных глазах отразился закат, и я увидела игру огня и льда. Он успокаивался.

Прижавшись к нему, я носом уткнулась в его грудь, вдохнула родной дурманящий запах и прошептала:

— Я люблю тебя, Тарион.

Его пальцы коснулись моей щеки, убрали растрепавшиеся волосы с лица и подняли его за подбородок. Он любовался мной, улыбаясь и убеждая себя, что происходящее не сон. Мы действительно обрели самих себя и друг друга, а скоро станем счастливыми родителями.

В такие мгновенья я вспоминала, как мы встретились, как я стреляла в него, как боялась первые дни, держа при себе нож, как училась ловить рыбу (что по сей день у меня не получается), как укрощала свою драконицу, как мы кувыркались в снегу, как Тарион заботился обо мне, когда я болела, как мы впервые поцеловались, сражались с морками, а потом в любви зачали нашего малыша.

Я не наложница и не подстилка. Я жена!

— Я тоже люблю тебя, Рони, — произнес Тарион и поцеловал меня.

Нас отвлекли вышедшие из замка судьи. Толпа умолкла. Драконы выстроились на верхней ступени террасы, и один из них зачитал приговор:

— Рассмотрев материалы дела в отношении подсудимых, суд признал их виновными в злоупотреблении вверенной им власти над областью, в неоднократном нарушении соглашения о пересечении границы и убийстве принца Эртиуса, в подтвержденных издевательствах над смертными, в групповом изнасиловании огненной драконицы и покушении на убийство нескольких огненных и ледяных драконов. На основании изложенного суд приговорил…

Я пальцами впилась в руку Тариона и в напряжении закусила губу.

— …Дэйдалоса — к смертной казни!

— Очень смешно, — усмехнулся Варгос.

— Аарина — к тысяче лет заточения в чертогах мук с дальнейшим освобождением и восстановлением в клане без права занимать руководящие должности! Ранта — к тысяче лет заточения в чертогах мук с дальнейшей смертной казнью без права на помилование! Решение суда обжалованию не подлежит! — Судья свернул пергамент рулончиком и передал судебному клерку, который публично поставил на нем печать из сургуча. — Судебное заседание объявляется закрытым!

Драконы вернулись в замок, чтобы заняться отправлением виновных в подземные чертоги, а толпа начала медленно расходиться. Никто не ликовал, но и не требовал ужесточения приговора. Всем хватило того, что решил суд.

Вздохнув полной грудью, Тарион улыбнулся и посмотрел на меня с искрящейся в глазах победой:

— Ну что, домой?

— Да! — кивнула я, поставив тут точку. — Теперь домой!