Кристиан и Якоб

Поутру, когда встало затуманенное солнце и жгучий мороз немного ослаб, в замок вернулся Кристиан. Он шел медленно, опустив голову, словно сила покинула его тело. Золотые волосы скрывали его опущенное лицо, и Король, вышедший ему навстречу, подумал, что Сердечный Брат ранен в ночном бою.

— Что с тобой?! — вскричал он, подбежав к Кристиану и подхватив его под руку. Тот оперся о руку Короля, крепко сжал его плечо.

— Все хорошо, — ответил он ровным голосом. — Все хорошо…

Светлые глаза Короля тревожно всматривались в лицо друга, и тот, еще раз кивнув головой, хлопнул его по плечу и повторил:

— Все хорошо…

— Ты преследовал Крысу?

— Да.

— Ты догнал его?

— Да.

— Он мертв? Ты наконец-то убил его?

— Нет, мой Король, — все так же спокойно ответил Кристиан. — Я нашел его логово и говорил с ним, но рука моя не поднялась сразить его.

— Что?! Почему?!

— Подожди с вопросами, мой Король. Я продрог и устал. Ты же дашь согреться и поесть старому другу прежде? — Кристиан выдавил из себя вымученную улыбку, снова глянул в лицо Короля — и опустил взгляд, словно стыдясь чего-то.

— Да, Кристиан.

Вместе они зашли во дворец. Звероликие прислуживали им, приготовив горячее красное вино и жарко натопив камин.

Кристиан ел и пил молча, с удовольствием, как человек, который порядком продрог и голоден. Все то время, пока он насыщался, Король молча сидел напротив него, не отрывая взгляда от старого друга — и не узнавал его. Но Король не задавал вопросов, он терпеливо ждал, когда Кристиан сам захочет ему рассказать все, а тот хотел. По лицу старого друга Король понял, что того что-то терзает и жжет, какая-то тайна, о которой долгое время молчал Крыса, а теперь молчит и Кристиан. Она была словно чума, и Крыса, побыв с Кристианом одну ночь, заразил ею Сердечного Брата Короля.

— Я не смог его убить, — сказал, наконец, Кристиан. Он задумчиво допивал вино, его щеки, раскрасневшиеся от мороза, стали горячими, согревшиеся пальцы — гибкими.

— Почему, Кристиан? — осторожно спросил Король. — Он чудовище, он безумец, совершивший много зла. Так отчего нет?

Кристиан горько усмехнулся, снова покачав головой. Знание, которым наградил его Крыса, породило в его голове множество мыслей, тяжелых и трудных.

— Не больше, чем мы с тобою, — ответил Кристиан печально.5ebdbc

— Но он пытался похитить Катрину! — вспыхнул Король. — Неужели тебе все равно?!

Кристиан впервые за утро прямо посмотрел Королю в глаза. В его взгляде были горечь и немой упрек.

— Она не нужна ему, брат, — ответил Кристиан. — И он не хотел ее похищать. Он знает все входы и выходы в этом замке, он живет тут с рождения и может взять любую вещь и любого человека так, что ты и не заметишь. Но он не берет ничего, потому что ему ничего не нужно.

— Зачем же он хотел утащить Катрину?

— Он принял ее за Этель. Он хотел спасти свою мать. Только ее он любит, слушает и почитает. Любит неистово, слепо, прощая ей все зло, которое она причиняет этому миру — и ему самому. Он знает, что такое — быть отвергнутым и не нужным. Это я понял, беседуя с ним этой ночью. И я не смог его убить, хотя, видят боги, он не стал бы сопротивляться смерти. Он устал и измучен, а еще он болен. Ты прав — он почти безумен, но он не родился таким. Он одичал в одиночестве, в котором провел большую часть жизни, и не знает о таких вещах как ласка и тепло. Некому было научить его этому. Этель обрекла его на такие страдания, заперев в подземельях. Он больше похож на Крысу, чем его братья, поэтому показывать его людям было совсем нельзя. Он спит и ест там, в сырых каменных катакомбах, укутавшись в тряпки. Рожденный принцем, он влачит жалкое существование. Да, он… он был со всеми этими девушками. Это был единственный его шанс познать любовь и провести ночь здесь, среди людей, в тепле. Затем Этель его снова изгоняла прочь. Он не нужен ей, Эйвинд. Ее душа темна так, что она сама не видит где правда, а где ложь. Она говорила, что любит его, но это не так. Его тело все покрыто рубцами, белыми затянувшимися шрамами — она полосовала его плетьми, если он противился ее воле, рассекала до костей его мясо. А правда в том, что ей нужен наследник на трон, кровь от крови ее покойного любовника-Крысы. Крысиный Король, похожий на человека. Вот зачем она столько лет держала своего сына в застенках этого замка. Вот зачем все эти девушки. Она надеялась посадить на трон Крысу и при этом сделать это так незаметно, чтоб народ не поднял ее на вилы. Она использовала его. И он все равно любит и почитает ее.

Кристиан помолчал, снова и снова в памяти воскрешая разговор с монстром.

— Якоб, — наконец произнес он. — Она нарекла его Якобом, пророча ему великую и ужасную судьбу. Ту, которую ей нашептывала ее гордыня. Она мучила и жгла его каленым железом, за каждый раз, когда он совершал ошибку и что-то шло не так. За каждый раз, когда он вопил от боли и страха, требуя выпустить его, умоляя вернуть его на свет дневной. Он требовал твое место, мой Король. Он с рыданиями спрашивал, почему он не может занять королевское место, почему он не может жить как все люди, но Этель, скрывая свой грех, не выпускала его. Он хотел убить тебя; видят боги, он клялся — он хотел убить тебя, он ненавидел тебя так же люто, как и любит свою никчемную, страшную мать. Он думал, все дело в тебе; думал, если устранить тебя, то у него будет шанс начать новую жизнь. Но за это Этель сурово покарала его. Каленым железом у него вырван глаз, переломлена челюсть и порвана щека. Он еле говорит, каждое слово причиняет ему боль, но все же он говорил со мной. Его раны страшно воняют и болят, я полночи промывал их и перебинтовывал чистой тканью.

И после этого он все равно любит ее, Эйвинд.

Ночью, когда ты сек ее, он искал Этель. Он знал, что ее бросили в тюрьму, но не мог найти куда. Ее крик заставил его выбраться из катакомб под замком и пойти на знакомый запах. Он же крыса, он чует лучше нас с тобой в тысячи раз. На Катрине была шуба Этель — вот поэтому он схватил ее. Он хотел спасти ее, унести. В его сердце впервые в жизни родилась надежда, что та, которая для него весь смысл жизни, в изгнании потянется к нему и откроет в своем сердце уголок для него. Но он обознался. И потому бежал один. Он не великий герой и не самое огромное зло, мой Король. Он — измученный и уставший человек. Он не сумеет освободить Этель, потому что у него сил недостанет. Этой ночью он говорил со мной; он согревал меня, разведя костер из собранных им дров и делил со мной свою скудную пищу, которой и для одного-то мало. Я спал на его ложе, и он не поднял на меня руки, не пронзил меня ножом, хотя мог. И я не смог убить его. Теперь он так же дорог моему сердцу, как и ты, Эйвинд. Моя душа кровоточит от одной мысли о том, что сделали с ним. Мы, сильные и здоровые, молодые, полные жизни, не имеем права убивать его, не имеем права отнимать жизнь у того, кто итак всего лишен. Не спрашивай меня, где его логово, я все равно не скажу тебе, потому что ты тоже любишь Катрину и захочешь отомстить Якобу за нее., а я обещал оберегать его и заботиться о нем так же, как в свое время заботился о тебе..

— И что же… что же делать?

— Я уеду, — по губам Кристиана скользнула слабая улыбка. — Север излечит мою рану. Я знаю о вас с Катриной, она сказала мне. И она права: если я возьму ее, то несчастными будем мы трое. А я… я не хочу чтобы вы были несчастны. Ты принял решение не разбивать мне сердца, но я тоже не хочу причинять боль тебе. И Катрине. Все же я люблю ее. А любимых женщин не неволят. Вы оба дороги мне — и Якоб теперь. Я заберу его с собой. Там он проживет свой век, столько, сколько ему отведено.

— Что ж, — протянул король задумчиво. — Пусть будет так. Я не оспорю ни единого твоего слова. Кристиан. — Для себя и для него.

— Говори, — велел Король.

Кристиан неторопливо полез за пазуху, так же неторопливо вынул королевский венец из-под одежды, положил его на стол, между собой и Эйвиндом.

— Теперь он твой, — сказал Кристиан. — Якоб заметил, что ты не носишь короны. Я сказал ему, что ты больше привык быть воином, чем Королем, но он сказал, что это неправильно. У королевства должен быть Король. И поэтому он отдает тебе свой. Взамен он просит лишь об одном — иметь возможность видеть последний час Этель. Он понимает, что за все то зло, что она совершила, ты ее не простишь, потому что не любишь ее так же сильно, как он. Поэтому он не просит ее помиловать. Он хочет проститься с нею.

— Ты веришь ему? — с сомнением в голосе произнес Король. — Крысы ведь очень хитры. Не крется ли тут какая-то хитрость?

— Я верю ему, — ответил Кристиан. — Говоря о ее казни, он плакал как мальчишка и утирал рукавом нос. Даже если он посмеет попробовать ее освободить, это будет стоить ему жизни. Звероликие с луками наготове пугают его не меньше, чем ее плеть. Нет. Это не хитрость. Он просто хочет знать день и час.

— Завтра в полдень, — нехотя ответил Король. — Ее сожгут на площади. А для себя? — спросил Король, невольно напрягаясь. — Чего ты хочешь для себя?

— Я хочу в последний раз увидеть мою Ягодку, — ответил Кристиан просто. — Просто посмотреть на нее и так же проститься.

Эйвинд только кивнул.

— Она сейчас спит у меня, — произнес он. — Если хочешь, пойдем. Ты посмотришь на нее… в последний раз.